Мир Спасения

      Шаман сидел рядом с Юной, поглаживая лапой её голову. На её теле была серебряная неровная сетка, начиная от кончика носа и заканчивая копчиком и кончиками когтей, а глаза были закрыты. Силы полностью покинули её. Весь отряд пребывал в состоянии шока. Адельман совершенно не знала, что сказать начальству. У них было двое монстров-пленников, не последней важности, мёртвый товарищ и Юна, с которой никто не знает, что произошло. Мёртвая тишина повисла в воздухе.       Как только они вернулись на свою базу, их всех забрали в больницу. Почти все отделались лёгкими ссадинами. Юна так и не приходила в сознание.       Как только Шамана отпустили, он пришел в палату к салатовой волчице. Её морда выглядела умиротворённо, даже лёгкая улыбка играла на её пасти. Она просто спала. Ей нужны были силы.       Белый волк несколько дней не отходил от её кровати, но врачи настояли ему вернуться домой. Но дом Шама был там, где она. Врачам пришлось насильно выталкивать его из палаты.       Шаман пришёл домой. Ещё в день, когда его выписали из больницы, Адельман вручила ему ключи от новой квартиры. Их с Юной новой квартиры.       Белый волк собрал все свои вещи и долго мялся около двери с номером «777». Голубоглазый выдохнул, успокаивая себя и зашёл в фиолетовую квартиру. В ней не изменилось ничего. Шам грустно улыбнулся и сразу начал паковать вещи своей жены.       Одежда, ингридиенты для зельеварения, книги, несколько украшений, подаренные им же — всё это аккуратно и осторожно укладывалось в коробки. «Вот бы ты была здесь… Ты ведь будешь грустить потом, что оставила это место… " — печально сказал вслух Шаман.       Белый волк открыл дверь с номером "839», дверь его, нет, их новой квартиры. Коридор был в красных тонах. Шам сразу вспомнил вид раны Юны. Как кровь текла по её спине. Мурашки побежали по коже. Он отогнал навождение и, не осматривая всех комнат, прошёл в спальню, где оставил все вещи, взяв с собой только её любимую книгу, с обложки на него смотрели два, как их там Юна называла, человека, один во всём чёрном, чёрных солнцезащитных очках и рыжими прямыми волосами, а второй с белыми кудрями и во всём бежевом. Шам не знал, чем ей нравится эта книга, но он знал, что нравится, а значит стоит её прихватить с собой.       Белый волк зашёл в палату. Юна лежала всё ещё с закрытыми глазами и лёгкой улыбкой. Шаман сел рядом и открыл книгу. Два часа он читал ей вслух, внимательно наблюдая за ней. Но ничего не менялось. Она лежала и улыбалась.       Шаман провёл лапой по её волосам. Одна прядь стала серебряной и не желала лежать одинаково с остальной шевелюрой. Шам улыбался, убирая эту прядь назад, когда в палату зашла медсестра и попросила его покинуть палату. На последок он поцеловал её в лоб и ушёл домой.        В новой спальне всё было иначе. Кровать стала почти в два с половиной раза больше. Лазурного цвета постельное бельё лежало на кровати. Шаман быстро застелил её и лёг спать. Почти всю ночь ему снилась она. Он то и дело ворочался да просыпался. Наконец он не выдержал, встал и, достав старую футболку Юны, натянул её на подушку и крепко обнял. Родной запах одурманивал его. Приятное забвение помогло ему уснуть.       Утро среды пришло быстрее, чем он рассчитывал. Среда — день отчётов, а значит белому волку надо было наведаться в офис и сдать отчёты за себя и Юну. Через час он уже был там. В его сумке лежала маленькая колонка и две папки с бумагами.       Шама завалили вопросами о самочувствии Юны и произошедшем. Ему стоило больших усилий сохранять внешнее спокойствие, но внутри него бушевал ураган из печали, тоски и некой обиды. Как он мог допустить, чтобы её ранили?!       Белый волк день ото дня задавал себе этот вопрос, не находя ответа. Винить себя ему казалось самым простым. В сущности, ему больше ничего и не оставалось, кроме как винить себя и проводить как можно больше времени рядом с Юной.       Сдав все отчёты, он как обычно поспешил к ней. Шаман зашёл в палату. Около кровати его жены, сидели мистер и миссис Фулпис. Голубоглазый замер в проходе, не решаясь прервать момент. Чилет заметил его тень и перевёл взгляд на зятя: -Привет, Шаманчик, заходи, — болотного цвета волк приветственно улыбнулся, но фиолетовые глаза выдавали все душевные терзания. -Здравствуйте, мистер и миссис Фулпис, — Шам вежливо поздоровался и снял сумку, положив её около кровати.       Руллета вздрогнула от приветствия. Красная волчица повернулась. Её глаза были полны слёз.       В палате повисла неловкая тишина. Чилет хмурился, Шаман был напряжён и серьёзен, Руллета поникла. Только Юна спала, улыбаясь и не зная, что её родственники, самые ближайшие животные, в эту минуту думают о ней.       Белый волк перевёл взгляд на чету Фулписов, кивнул Чилету и вышел из палаты. Тишина угнетали его и не давала времени родителям Юны побыть с ней наедине.        В коридоре он почти полтора часа изучал официальную версию произошедшего. На удивление, в ней почти ничего не было опущено или приукрашено. Всё чётко, лаконично и по делу. Шам дочитывал очередной абзац, когда кто-то слабо толкнул его в плечо. Он поднял глаза. Руллета смотрела на него заплаканными глазами: -Ты позаботишься о ней? — её голос, так похожий на её голос, вот-вот был готов сорваться. -Конечно, миссис Фулпис, — Шаман приободряюще улыбнулся для неё, но у него самого кошки скреблись на душе. -Просто Руллета, милый, — рубиновые глаза вновь наполнились слезами, когда волчица посмотрела на фиолетовую серьгу в ухе Шама. -Мис… Руллета, извините, я не смог её защитить… -Я не виню тебя, о нет-нет, — она поспешила утереть навернувшиеся слёзы, — Юна всё время лезет на рожон, да к тому же, она просто спит… Рано или поздно она проснётся, уж тогда я ей устрою! Подвергать всех такому страху! — не без доли шутки продолжила волчица, — Но мы пойдём, работа ждёт. Если… Нет. Когда она придёт в себя, напиши нам, пожалуйста. -Конечно, до свидания. -Пока, Шаманчик, — Чилет улыбнулся ему и вместе с женой ушёл.       Шаман зашёл в палату и сразу включил музыку, еёлюбимую музыку.

Dining at the Ritz, we'll meet at nine precisely (One two three four five six seven eight nine o' clock) I will pay the bill, you taste the wine Driving back in style, in my saloon will do quite nicely Just take me back to yours that will be fine (come on and get it)

      Конечно белый волк не знал значения этих строк, для него это всё были неизвестные слова. Но это были слова, которые нравятся ей, а значит она сама включила бы себе эту песню, если могла.       Шаман достал гребень и начал расчёсывать волосы и шерсть Юны под звуки музыки. Он внимательно наблюдал за её мордочкой, но начиная с первого дня ничего не изменилось. Лёгкая и умиротворённая улыбка. Шам прикрыл глаза, вдыхая запах шерсти.       Голубоглазый поморщился. Хоть он и любил свою жену, но она не мылась больше недели. Белый волк вышел из палаты и, узнав у медсестры, где можно было помыть Юну, осторожно поднял её вместе с простыней и, не забыв захватить щётки и мыло, направился в ванную комнату.       Шаман налил полную ванну воды и осторожно положил туда свою жену, оставив её голову на бортике. Шам взял щётку, мыло и стал растирать шерсть, вымывая всю грязь, которая скопилось. Единственное место, которое было абсолютно чистым — большое серебряное пятно на спине. Именно там была глубокая рана, но теперь от неё не было и следа. Голубоглазый осторожно провёл щёткой по этому месту. На секунду ему даже показалось, что салатовая волчица поморщилась, но прежняя улыбка всё также застыла на её мордочке.       Белый волк вытер её и отнёс назад в палату. Поцеловав её в лоб, Шам забрал колонку и ушёл домой.        Он без сил упал на кровать. Сердце неприятно ныло. Почему она всё ещё не приходила в себя. Врачи говорят, что все показатели в норме и это просто какой-то анабиоз, что онаскоро придёт в себя. Но уже прошла неделя, а в её состоянии ничего не изменилось. Голубоглазый разрыдался бы прямо у себя на кровати, уткнувшись в подушку, если бы в дверь не позвонили.       Шаман открыл дверь, перед ним стоял Норукс. Вместе с ним была сумка, чем-то наполненная: -Привет, Шам, я зайду? — гривистый волк поинтересовался с лёгкой наивностью. -Дружище, сейчас не время, — белый волк кисло на него посмотрел и начал закрывать дверь.       Гривистый волк, который был в два раза меньше своего лучшего друга, быстро нырнул в квартиру: -Я хотел по хорошему, а будет по плохому. Пошли! -Норукс стал заталкивать его на кухню. -Ты очумел?! Какая муха тебя укусила?! — Шаман пытался сопротивляться, но обнаружил что в нём совершенно нет сил после сегодняшнего дня.       Усевшись за стол они несколько минут сверлили друг друга взглядами. Наконец гривистый волк сказал: -А теперь выкладывай всё, что происходит, от начала и до конца, — его голос звучал жёстко и напористо.       Шам смерил его долгим и тяжёлым взглядом, собираясь с мыслями. Но стоило ему начать говорить, как белый волк понял, он не остановится, пока всё не выговориться. Он рассказал обо всех своих переживаниях, связанных с Юной, о тревогах связанных со смертью Рами и предательством Друидки. Норукс внимательно выслушал его. Он достал два стакана, налил странную голубую жидкость в них и предложил один Шаману. Последний недоверчиво посмотрел на предложенный напиток, но всё же принял и выпил его. Приятное тепло разлилось по его телу. -Легче? — гривистый волк осушил свой стакан. -Да… Но даже не знаю от чего, от того, что выговорился или от твоего… Ам… Чудо-лексира. -Я думаю оба фактора сыграли свою роль. А теперь слушай меня. Юна сделала великую вещь, судя по тому, что я слышал и читал в газетах, она захватила в плен их главного военнокомандующего и его зама его зама. Твоя жена, смогла спасти почти вас всех. Она буквально вернулась с того света! Ты должен быть горд! Но за всё надо платить цену. Сейчас она просто спит, она не будет спать вечно. Рано или поздно она проснётся и вернётся к тебе. Вы будете жить как раньше. А пока тебе нельзя запускать себя и отравлять собственную душу разными мыслями. Ты не должен забывать обо всём из-за неё. Ты должен жить, а не существовать! Надеюсь, ты это понял и теперь чертовски горд своей женой, — Норукс хотел добавить что-то ещё, но вся его рречь и без того произвела большое впечатление на белого волка.       Он закрыл глаза и представил это всё в своей голове. Если она смогла сделать такое, то он просто был обязан гордиться тем, что женат на такой прекрасной, смелой, самоотверженной, сильно волчице. С этой мыслью он провёл весь оставшийся разговор с лучшим другом, пока тому не пришла смска, и гривистый волк не поспешил удалиться.       Шаман лёг спать с мыслью, что его жена — герой.