Мир Спасения

      Юна открыла глаза. Она вновь была в столовой. Дед всё также сидел за столом, но в этот раз перед ним лежала газета. Волчица заглянула из-за плеча. «Итоги чемпионата мира по футболу 20хх, " — гласил заголовок одной из статей.       Виктор обернулся, посмотрел на внучку, затем на часы и снова на внучку: -Хм… Быстро ты однако. Я думал займёт это у тебя минут двадцать, а ты за десять минут управилась.       На Юну сразу накатили воспоминания до второго пробуждения. Рами мертва, Друидка — предатель, переворот остановлен, а Шаман не понимает, что происходит. Её, так называемая, «сверхформа». Сильное ощущение ужаса разбирало её, будто на неё вылили ведро холодной воды.       Виктор внимательно наблюдал за изменением эмоций внучки. Постепенно выражение её морды переходило от спокойно-радостного и до панического ужаса. Черноволосый мужчина внимательно посмотрел на неё и положил руку на плечо: -Сейчас не время паниковать, Юна. Помни, ты должна вернуться к себе и предупредить всех. Ты должна держаться ради этой цели, — такие же тёмные глаза серьезно смотрели в фиолетовые, — ну всё-всё. Сейчас со всеми всё хорошо… Ты их спасла… Ты можешь расслабиться, — он погладил её по голове, успокаивая.       Она уткнулась тёмно-зелёным в его плечо. Её тело, а в частности плечи, сильно дрожали, но ни одна слеза не скатилась вниз по щеке. Виктор продолжал успокаивающе гладить её по голове: -Ну-ну, ты же хочешь назад в свою жизнь поскорее? -Хрфр… -Что-что? — мужчина слегка отодвинул её от себя и посмотрел на неё. -Угу… Но я бы хотела побыть и тут с тобой, — её глаза были, что называется, на мокром месте, но щёки были сухими, как пустыня Сахара. -О, поверь мне, пока ты будешь пытаться вернуться туда, мы успеем надоесть друг другу, — черноволосый добродушно улыбнулся. -Дедуль! Ты мог прожить с нами ещё десять лет, если бы тебя не забрали! Я… -Что ты? Не представляешь свою жизнь без меня? Юна, ты была совсем маленькой, когда меня не стало, ты почти ничего не помнишь из того времени. Ты не можешь наверняка знать, какой бы была жизнь со мной… — он серьёзно посмотрел на неё, смягчив голос и взгляд лишь на последних словах. -А вот и неправда! Я помню всё! — гнев забурлил в жилах Юны, — И раскраску, и футбол, и даже масло! И с тобой жизнь была бы намного лучше, чем без тебя! Ты был бы рядом, учил меня играть в футбол… Мы бы делали скворечники весной, а летом я бы помогала заготавливать сено для кроликов. Именно после твоей смерти, бабушки и родители приняли решение отказаться от всей живности! -Право же… Я не знал… — он попытался снова обнять её, но она вырвалась и приняла боевую стойку. Её шерсть встала дыбом. -Да, ты не знал! Именно… Ты не мог ничего изменить… Так же, как я сейчас ничего не могу изменить. Стоит мне проснуться, и тебя снова не будет, но будут проблемы и последствия всего. Наверняка на мне эта сетка по-уродски смотрится, — волчица подуспокоилась и присела на пол, повесив голову. -О какой сетке речь? — Виктор удивленно посмотрел на неё. -Да брось, ты же знаешь. Я видела у тех, кто принимал сверхформу, потом оставалась такая сетка на теле, от магических сосудов, которая большинству не идёт. Наверняка у меня такая же уродливая! — Юна нарочно выкрикнула последнее слово. -Но на тебе ничего нет, — мужчина ласково улыбнулся ей, когда она подняла взгляд. -Мне нужно к зеркалу… Оно ведь здесь есть? -Конечно, там же, где и всегда… — не успел он договорить, как волчица уже бежала в соседнюю комнату.       Зеркало стояло на тумбе, поэтому ей пришлось поставить на неё лапы и осмотреть только голову и грудь с передними лапами. На них действительно не было никаких следов: -Но… Как? -Ты ещё себя не видела с ними, поэтому и не можешь себе представить. Но не волнуйся, они у тебя будут, и наверняка сделают тебя только краше. Это будет символом твоей силы, — Виктор зашёл следом за ней, немного оценивающе глядя на внучку, остановив взгляд на её правом ухе, — кстати, сколько дней ты уже замужем? -Ам, эм, — стала запинаться Юна, она слегка покраснела, — я думаю и дня не прошло, как мы, ну, э-э, ты знаешь. -Ну-ну, а себя уже без обручальной серьги не представляешь, — он усмехнулся, когда заметил взгляд внучки на голубой серьге, — ну что, теперь-то ты готова меня выслушать? -К-кажется, да, — слегка заикалась Юна. -Прекрасно, тогда садись поудобнее, нас ждёт очередная объяснительная речь.       Виктор сел на старое кресло с деревянными подлокотниками. Волчицс легла рядом на ковёр, навострив уши и внимательно смотря на него. Тёмно-карие глаза пробежались по комнате и остановились на изумрудном носе: -Итак… Что мы имеем на данный момент: ты смогла спасти своих товарищей и предотвратить переворот в жизни вашего общества. Ты потратила всю свою магическую энергию и теперь валяешься в бессоознательном состоянии в своём мире. Наша задача состоит в том, чтобы вернуть тебя назад. Для этого тебе нужно вернуть магию и научиться её контролировать в любых возможных ситуациях. Что нам для этого надо делать? — он слегка улыбнулся, не услышав последующего ответа, — правильно, научиться сосредотачиваться и подавлять эмоции. Этим мы с тобой и будем заниматься, пока у тебя не получится в течение суток гонять по себе магию, ни на что не отвлекаясь. -А как… — начала было Юна. -А вот мы щас и попробуем первый шаг, — перебил её Виктор, — сядь, ляжь, как тебе удобней, и закрой глаза.       Волчица легла на бок, положила голову на ковёр и начала выполнять инструкции деда. -Закрой глаза и расслабься. Освободи голову от лишних мыслей. Теперь сосредоточься на главных узлах магии. Ты должна почувствовать хотя бы в одном магию…       Почти полчаса ничего не происходило. Юна лежала на полу с закрытыми глазами, время от времени хмурясь. Но по истечению двадцать седьмой минуты приятный холод отдался в правой щеке. Она резко открыла глаза: -Я… Я… Я почувствовала! — радостно подпрыгнула она. -Чудесно, значит на сегодня мы задачу выполнили. Что насчёт чая? -С радостью, дедуль.       В течение месяца они каждый день садились и начинали упражняться. Вначале Юна призывала магию, начинала её «чувствовать», а затем «перегонять» её по всему телу, от узла к узлу. Первое время она не могла просидеть дольше часа, выполняя это упражнение. Но чем больше её заставляли заниматься, тем больше она могла спокойно лежать. Сразу после занятий, они шли пить чай, играть в шахматы, футбол и разговаривать. Волчица была на седьмом небе от счастья. Наконец за свои двадцать семь лет жизни она узнает своего деда.       Но вот настал тридцать первый день их тренировок. Виктор смотрел на внучку серьёзно: -Юна… — он старательно подбирал слова, — вчера ты продержалась двадцать часов, сегодня ты должна продержаться все двадцать четыре и вернуться назад. -Ты считаешь, что нам пора… -Да, нам пора прощаться…- он отвёл взгляд. -Я… Я сделаю всё как надо. Этот месяц был замечательным, дедуль, — Юна подошла к нему и положила голову на колено. Виктор потрепал её за холку. -Я знаю, солнышко. Ты молодец, ты справишься.       Несколько минут они молчали. Наконец Виктор сказал: -Пора.       Юна легла на ковёр и закрыла глаза. Приятный холод магии начал медленно перетекать по её телу от головы к хвосту и обратно. Мужчина внимательно следил за часами. По истечении двадцати трёх часов и пятидесяти девяти минут он сказал: -Не ищи встречи со мной, тебе это ни к чему…       Волчица почувствовала, как по её телу вновь поползла сетка, а магия стала горячей…

***

      Шаман укрыл Югу одеялом, поцеловав лоб, выключил свет в палате и ушёл домой. Уже месяц она не приходила в сознание. Врачи говорят, что она просто спит и рано или поздно проснётся, но до сих пор она даже веками не пошевелила.       Белый волк завалился в квартиру и лёг на кровать. Он сам не заметил, как уснул, но проснулся от звонка на гид через некоторое время: -Алло?

***

      Юна открыла глаза. Она сразу поняла что находится уже не с дедом. Волчица прикрыла глаза, загоняя всю магию в узлы, вновь делая её холодной. Она вновь открыла глаза. В комнате было темно, но фиолетовоглазая знала, она в больнице.       Юна лежала с минуту, пытаясь разобраться в своих чувствах. Она больше не увидит деда, но теперь она здесь и должна рассказать всем о надвигающейся опасности. Ей бы очень хотелось поплакать, потосковать, впасть в некую апатию, но волчица знала — сейчас нельзя, она должна держаться ради благополучия… А собственно, чьего благополучия? Мёртвым всё равно, что здесь будет происходить… «Нет! Я обещала деду, и я сделаю это! Я должна держаться!» — мысленно повторяла себе волчица. Её желудок неприятно заурчал:"Э-эх, сейчас бы покушать. Или хотя бы попить… Чай. Да, определённо попить чай!»       Юна хотела встать, но заметила на правой лапе катетер, к которому была присоединена капельница. Она вздохнула и, положив лапу на подставку, прикреплённую к капельнице, вышла из палаты.       В коридоре горел тусклый свет, но глаза волчицы успели привыкнуть к нему. Она сразу повернула налево, к более яркому источнику света, лампе дежурной медсестры.       Лиловая гиббониха в белом медицинском халате, лежала на столе, положив голову на сложенные лапы. Юна слегка прокашлялась и толкнула её лапой. Гиббониха сонно посмотрела на пациентку буро-красными глазами: -Ам… Извините, — неуверенно начала волчица, — Я, наверное, была в отключке слишком долго и немного проголодалась. Хотя чего уж там таить, я бы съела сейчас килограмм двадцать мяса. Вы не знаете, мисс…- она кинула быстрый взгляд на бейджик медсестры, — мисс Доани, могу ли я сейчас поесть или, хотя бы, выпить чаю? — она вежливо улыбнулась.       Гиббониха глупо заморгала глазами. Её зрачки сузились, когда она поняла, кто перед ней стоит. Доани собрала всё своё возможное хладнокровие и спокойно ответила, будто ничего из ряда вон выходящего не произошло: -Миссис Иммерли, вам лучше вернуться в свою палату, я постараюсь найти что-то, чем можно было перекусить. Мы с вами договорились? -Да, конечно, благодарю вас, — волчица улыбнулась и, развернувшись, спокойно пошла в свою палату.       Медсестра проследила за ней и, как только пациентка скрылась в своей палате, начала звонить Шаману. Через пару минут послышался сонный голос волка: -Алло? -Мистер Иммерли, извините за столь поздний звонок, но дело в том… — Доани глубоко вдохнула, собираясь с мыслями, — дело в том, что Миссис Иммерли проснулась, а ещё она голодна и… Хочет чай, — неловко закончила гиббониха.       На той стороне повисла тишина. Шам не верил, что она наконец проснулась. Детская радость переполняла его, он был готов прыгать от пола к потолку. Но вспомнил, что должен что-то ответить: -Я могу сейчас приехать? -Конечно, сэр. -Мне нужно позвонить лечащему врачу? -Нет-нет, я сама. -Спасибо! Большое спасибо!       И белый волк повесил трубку. Он мгновенно подскочил и побежал на кухню, ставить чайник. Пока вода кипятилась, он достал с полки маковую булочку, а из шкафа осеннюю куртку и шапку Юны. Упаковав всё это, в том числе и термос, с уже заваренным чаем, Шаман выбежал из квартиры.       На часах было четыре часа утра тридцать семь минут, когда Шам влетел в палату к Юне. Она лежала на больничной койке с книгой, которую давеча оставил белый волк.       Они встретились взглядами. Шаман сильно осунулся и исхудал за этот месяц. На теле Юны была серебряная сетка, а на радужке глаз появился серебряная полосочка.       Белый волк уронил сумки и одним прыжком преодолел расстояние между дверью и кроватью. Он начал расцеловывать волчицу по всей её морде. Супруги обнял друг друга и сидели, не произнося ни слова, несколько минут. У Шама по щеке скатилась слеза. Теперь можно было плакать. Теперь они были рядом.