Мир Спасения

      Юна открыла гид, с только что пришедшим сообщением, и, прочитав его, тяжело выдохнула, поднимаясь с мягкого пуфика. Ближайшие четыре с половиной месяца ей предстояло провести в состоянии «чайной бочки», как она сама называла себя в мыслях. Хотя, по словам врачей и Квиды, еë живот должен будет расти, как минимум, до двенадцатой-тринадцатой недели, а потом просто будут формироваться магические пути.       Волчица нервно всглотнула, вспоминая последнюю неделю, из-за которой ей сейчас приходолись вставать и собираться не в какое-то приятное место для беременной четвернëй волчицы, а в мрачную и неприветливую тюрьму. -Миссис Иммерли, я боюсь, у вас только что появились проблемы.       Фраза, резко сказанная чëрным лосем, болезненно звучала в голове. -Я надеюсь, вы понимаете, что только что сделали? — его морда не выражала никаких эмоций, только маска безразличия и холодный голос -Я только что предупредила всех о надвигающейся опасности и наконец-то получила то внимание, которое мне нужно, — спокойно отрезала ему Юна, — А Вы сами, собственно, кто такой? — фраза прозвучала грубее, чем на то рассчитывала она. -Меня прислал Совет. И, исходя из ваших слов, я делаю вывод, что вы совершенно не понимаете, что делаете.       Юна нервно вдохнула. С одной стороны, внимания Совета она как раз и добивалась, но с другой стороны, еë только что назвали непонятливой. Нужно срочно что-то делать. -А что, собственно не так? Вы говорите какими-то неполными фразами. Говорите «А», но не договариваете " В».       Жëлтые глаза устало посмотрели на чету Иммерли: -Вы понимаете, какой хаос начнëтся после ваших слов? Вам вначале, стоило сообщить об этом нам, а мы бы уже потихоньку подготовили к этому граждан… Как бы это не привело к смертям. -Что вы такое говорите?       Волчица постаралась приглушить воспоминания. Ей ужасно не хотелось думать о всех тех нравоучительных беседах с этим лосем, который даже имени своего в конечном счëте не назвал. Но она была рада тому, что ей наконец-то уделили внимание, и она смогла выдать полные инструкции по приготовлению к телепортации планеты.       Но как всегда было одно «но». И в этот раз не обошлось без него.       Вся загвоздка была в том, что для заклинания, звери с сильными способностями к созданию порталов, должны были на определенных точках. И часть этих точек была на территории оппонентов, как для себя решила их называть Юна. Для этого надо было договариваться с властями о разрешении встречи с заключенными. Они были единственными, кто мог их провести к этим точкам и обеспечить безопасность.       Шаман бережно укутывал жену в тëплый полосатый шарф, с маленькими снежинками, пока та застëгивала краги. Вместе они шли по заснеженному бульвару.       Была всего лишь середина ноября, но морозы стояли крепкие. Юна то и дело жалась к Шаману, чтобы попытаться согреться от него, но белому волку и самому было холодно.       Она метнула быстрый взгляд в сторону и заметила зайца стремительно приближающегося к ним. Из-за его пазухи показался ремень фотоаппарата.       Волчица легко толкнула Шама в плечо и кивнула на зайца, а затем вытянула голову слегка вперëд. Белый волк без слов всë понял и, закутав еë морду в шарф, он прибавил шаг вместе с женой.       За каких-то тридцать минут неспешного, но уверенного побега от журналистов, они наконец-то добрались до здания тюрьмы. Внутри было достаточно тепло и сухо, и волчица осталась в кофте, которую носила теперь постоянно, и крагах.       Их встретил мрачного вида бледно-зелëный с тремя тëмно-красными волнистыми линиями на передних лапах медведь. В тишине они пошли куда-то вглубь здания. Между дверьми было почти по десять метров расстояния.       Юна заглядывала в них, разглядывая заключенных, пока не заметила в одной из камер знакомый силуэт. Друидка лежала на койке, отвернувшись к стене.       Волчица слегка отстала от них и подошла к двери с решëткой. Внутри камеры горел голубой свет: — Что тебе надо, эгоистка? — холодно спросила бывший сервал. — Я… Ничего, просто… — она действительно не знала, чего хотела и то и дело заикалась. — Я смотрю, ты почти не изменилась с нашей последней встречи. Всë так же думаешь о себе, — Друда подошла к двери и выглянула из-за решëтки. — Чт… С чего ты это взяла? — Ну, вот скажи мне, ты навестила близких Рами после еë смерти? Вспоминала о ней? Делала хоть что-то, из чего тебе не было личной выгоды… — К твоему сведению, мы здесь, чтобы наладить отношения с вашим народом, а если этого не случится, то всем на этой планете придет конец! — Юна была глубоко задела словами о лучшей подруге. Друидка была права, она ничего не предприняла после того, как очнулась, но ведь она дала обещание, что вначале дела на общественное благо, затем личные нужды. — Ага, чтобы ты и дальше могла со своим Ветерком и будущими детьми жить счастливой жизни, теперь-то вам никто не будет мешать. Не представляю, зачем вы вообще с нами начали общаться тогда. — Листик, ты идëшь? — послышался голос Шамана откуда-то из коридора. — Да, сейчас, — крикнула ему в ответ волчица. — Иди, оставь меня, — хмыкнула Друидка и легла назад на свою койку, отвернувшись к стене. Она злобно махала своими двумя хвостами.        Неприятное чувство в груди волчицы сковывало еë, пока она шла к Шаму. Конечно Юна чувствовала себя ужасно! Еë лучшую подругу убила другая подруга, и обеим волчица доверяла почти как себе! Ко всему прочему, в отличие от Норукса и Рами, которые любили всякие развлечения, часто посещали вечеринки и не стеснялись общества, Друидка всегда была на одной волне с Юной и Шаманом. Им втроëм было приятно остаться дома, попить чаю, съесть какой-нибудь пирог, на который надо было убить полдня.       Теперь всего этого нет. Волчица медленно плелась по коридору, пытаясь успокоить боль и вернуть мысли в прежнее русло. Все эмоции после, а сейчас дело.       Около камеры «того монстра», как про себя называла его Юна, уже стоял Шаман, бледно-зелëный медведь и, уже им знакомый, чëрный лось, который до сих пор не представился никому из присутствующих. — Я буду вести переговоры и обращаться к вам за помощью, советую следить за моими сигналами, им точно не нужно знать лишнего, — в своей немного надменной манере говорил он. — Вас поняла, — Юна уверенно кивнула и зашла в камеру.       «Тот монстр» уже сидел за столом, приглашая их также присесть. Волчица удивилась подобной фамильярности и, поморщив нос, решила всë-таки отойти ближе к двери и наблюдать со стороны. В конце концов, не ей вести переговоры.       Лось спокойно и подробно рассказывал обо всех событиях, будто это ему Виктор рассказывал о затмении, а не своей внучке. «Тот монстр» лишь кивал, давая знать, что он всë понимает.       Чëрный лось закончил свой рассказ и задал единственный значащий вопрос:"Вы позволите нам присутствовать на вашей территории до перемещения планеты? " — но поспешил добавить, — «естественно, мы покинем вашу территорию после этого. " — Где гарантия, что ваши не устроят какой-нибудь бойни, уничтожив за одно более двух третей нашего населения? — Поверьте, это не в наших интересах уничтожать вас, пока наши собственные жизни в опасности. К тому же, военные там будут только для защиты создателей порталов. — Мне нужен ответственный за ваши действия. Тот, кто возьмет на себя всю вину… — продолжал он настаивать. — Поверьте мне, мы не собираемся вам причинять вред… — Я возьму на себя эту ответственность! — выступила Юна, которой наскучил весь их диалог.       Чëрный лось из последних сил удерживался, чтобы не хлопнуть себя по морде копытом. — О, миссис Иммерли, так? — спросил монстр, сразу переключивший внимание на неë.       Волчица утвердительно кивнула. — Что ж, тогда пожмëм с вами лапы… — но не успел он договорить, как свет в камере погас.       В коридоре, как и во всëм здании, не было электричества. Юна сразу прыгнула к двери, закрывая еë от возможных попыток побега заключенного. Но вместо привычного еë прыжка, она лишь слегка сдвинулась с места и сразу села, тяжело дыша. Она совсем забыла о своем состоянии «чайной бочки» и теперь получала расплату за это.       Но через минуту электричество вернулось. Пленник всë также сидел перед ними: — Миссис Иммерли, вам бы осторожнее и менее подвижней быть в вашем состоянии, — он хмыкнул, — а теперь пожмëм лапы.       Чëрный лось хотел возразить, но ему ничего не оставалось, как смириться. В конце концов, волчица сама виновата во всëм. А жаль, молодая, жизнь вся впереди.       Юна подошла к «тому монстру». Они протянули друг другу правые лапы. После этого заключенный повернулся к лосю: — Прошу меня простить, но это последнее условие. Я должен быть доставлен к своему народу, чтобы из подготовить и контролировать. Иначе, вы понимаете, что может случится.       Лось устало кивнул и пригласил волчицу покинуть камеру. Юна вышла в коридор, где Шаман сразу обнял еë и шепнул на ухо:"Всë прошло удачно? " Волчица слегка кивнула. — Тогда пойдëм домой, — Шам встал рядом с ней и, позволив ей облокотиться на себя, зашагал к выходу из тюрьмы.       Около двери Друидки волчица задержалась. Двухвостая по прежнему лежала на своей койке, размахивая хвостами. Юна удволетворенно выдохнула и поспешила вместе с Шаманом вернуться домой.

***

      Белый волк уже заваривал чай, пока его жена только снимала свои краги. Оставив чайник, он взял письма, захваченные из почтового ящика. Конечно, мало кто пользовался почтой, но вся семья Юны была проникнута эстетикой ведения переписки, поэтому где-то раз в месяц, они отправляли друг другу письма, написанные собственными лапами, хотя вернее будет сказать своей магией. И Шаману, как члену их семьи, приходилось разделять эту традицию. — Хей, Листик, тут письмо от твоей бабушки! — обратив внимание на бледно-голубой конверт, крикнул из кухни Шам. — Что же она пишет? — в комнату зашла сама волчица. — Тут написано, что это конкретно тебе. Возможно, тебе захочется первой прочитать его. — Ох, ладно, давай сюда уже конверт.       Волчица внимательно читала содержимое письма и с каждой строчкой всë сильнее и сильнее хмурилась. Закончив чтение, она села на один стул. Шаман сразу дал ей чашку чая и стал дожидаться, когда его посветят в содержимое письма.       Но Юна явно не спешила. Она сделала несколько больших глотков, прежде чем заговорила: — У меня будет дедушка и дядя или тëтя, выпалила она.       Несколько минут они сидели молча, переваривая полученную информацию. — То есть, — неуверенно начал Шам, — твоя бабушка выходит замуж, и она сейчас беременна? — Да ну, без тебя-то я не знала, — сорвалась волчица, но тут же постаралась реабилитироваться, — прости, это всë нервы и гормоны. — Всë хорошо, но чему ты так удивлена? Насколько я знаю, твоя бабушка уже больше двадцати лет вдова, а тут она совсем молода.       Юна тяжело вздохнула и снова сделала глоток чая. Волчица любила говорить о своëм прежнем мире. Ей нравилось рассказывать обо всех его достижениях, таких мизерных по сравнению с этим, но это доставляло ей приятное чувство ностальгии, особенно когда еë слушали. Но сейчас ей надо будет говорить о своëм прошлом, о котором она никогда не любила распространяться посторонним, даже если это твой муж или сестра. — Понимаешь, когда мне было десять или одиннадцать лет, мы с бабушкой гуляли в деревне, где она жила. Ты прекрасно знаешь болтливый характер моей бабушки и то, как она обожает меня. Она всегда рассказывала мне все новости, которые происходили с ней. В тот день, она сказала мне, что еë позвал замуж один человек из военкомата, где она раньше работала… — Что такое военкомат? — перебил еë Шаман.       Юне пришлось сделать пару глотков чая, чтобы не накричать на мужа за его невежливость и придумать объяснение слову «военкомат». Когда через пару минут волк кивнул, поняв объяснение, она продолжила: — Но бабушка отказалась. Когда я спросила почему, она сказала что из-за дедушки. Прошло каких-то пять лет с его смерти. Нет, ты не пойми меня неправильно. Если один из супругов умирает, это не повод для второго вести одиночный образ жизни, но и бросаться через два дня в объятия первого встречного не стоит, надеюсь, ты понимаешь. И сейчас я так удивлена из-за того, что бабушка выходит за непонятного гиббона, — волчица кинула быстрый взгляд в письмо, — за какого-то мистера Деркина. И она ещë беременна ко всему. Надеюсь, ты понимаешь это.       Шаман молча подошëл к ней и заключил в крепкие объятия: — Давай, мы не будем думать об этом сейчас. Как насчет подумать об именах наших детей? — быстро сменил он тему разговора, — тебе же сказали на УЗИ, что будут два мальчика и две девочки, так?       Юна кивнула: — Чур мальчика одного будут звать Виктором, — она уткнулась носом в грудь мужа. — Как скажешь, Листик, но одну девочку будут звать Тальвой.       В ответ послышался лишь тихий всхлип, а через несколько минут спокойное сопение: — Спи, Листик, у тебя был тяжелый день.