Мир Спасения

— Хочу жареного кальмара на ужин! — У тебя аллергия на головоногих моллюсков, и кальмаров в том числе, — уже в пятый раз за последние три дня объяснял своей жене Шаман. — И что?! — нервно скалилась Юна, — в них такие витамины! Они так важны для развития плода! — Ага, чтобы ты потом лихорадила неизвестно сколько времени… — вздыхал Шам, одевая на неë шапку. Хоть уже и была середина апреля, но это не мешало снегу укрыть весь город.       Сегодня был их очередной осмотр. «Наконец-то последний осмотр! " — оба супруга радовались полвечера. Шаману порядком надоело ходить в больницу и обратно, особенно зимой. Юна же радовалась скорому освобождению от своей тяжкой ноши.       Доктор Зенип, тëмно-синяя кенгуру с белыми звëздами на животе и жëлтыми глазами, тяжело вздохнула откладывая оборудование. Она перевела взгляд с Юны, лежавшей на кушетке с лысым животом, на Шамана, который, казалось, выглядел белее, чем обычно. — Мистер и Миссис Иммерли, я должна сказать вас кое-что важное, — кенгуру нервно хлюпнула носом, — прошу извинить меня, такие вещи нелегко говорить…       Оба будущих родителя переглянулись между собой и с тревогой вернули взоры к врачу: — Что-то не так, доктор Зенип? — Шам смотрел на неë, успокаивающе гладя жену по плечу. — Да, дело в том, что один из ваших волчат, может родится мëртвым, — она тяжело выдохнула в очередной раз, переводя взгляд с одного супруга, на другого. — То есть… Их будет только трое? — Юна из последних сил сдерживала себя, чтобы не заплакать. Но глаза и нос предательски щипало. — Да, так и будет. — Оу… — волчица совсем поникла, из глаз скатилась одна крупная слеза.       «Не плачь на публике, дурында!» — мысленно приказала себе она, — «Дома в подушку нарыдаешься вдоволь, а пока я сильный герой! " Последние пять с половиной месяцев подобные мысли действительно сдерживали еë от резких приступов эмоций, даже при Шамане. Даже если кто-то начинал говорить и Рами или Друидке. Теперь Юна просто не могла быть слабой. Она должна держаться ради будущих детей. Она должна быть авторитетом. — Доктор Зенип, а есть возможность как-нибудь предотвратить это? — вступил в беседу Шаман. — Боюсь что нет, мистер Иммерли.        На несколько минут повисла неловкая пауза. Все трое молчали. Юна тихо всхлипывала, кенгуру тихо сопела, Шам нервно вдыхал и выдыхал. — Что ж, — наконец-то нарушила молчание доктор Зенип, — как раньше и предполагалось, роды пройдут на следующей неделе, уже после затмения. Думаю, мы имеем право не работать в этот день, — она постаралась выдавить улыбку, но та получилась скорее жалостливой. Хотя, так это и было. Зенип было ужасно жаль эту маленькую семью. Потерять ребëнка до того, как тот родится, — тяжëлое испытание для каждого. — Да, хорошо, спасибо, доктор Зенип. Идëм, Листик.       Несколько минут они шли в тишине по улице. Шаман посмотрел вперëд: — О, нет… — Что такое, Ветерок? — Протестующие против переселения. Не понимаю, какое им дело до этого? Всë будет прежним, только в другой, эм, галактике, возможно. — Всегда найдутся те, кто против чего-то, — Юна покачала головой, — Но они хотя бы мирные. Пойдем другим проулком? — Конечно, Листик.       Ещë несколько минут в тишине. Волчица решила брать инициативу в свои лапы: — Ни о чëм не хочешь поговорить? — А ты действительно хочешь об этом говорить? — сухо ответил вопросом на вопрос Шам. — Хорошо, я не хочу об этом говорить, ты не хочешь об этом говорить, но нам надо об этом поговорить, — твëрдо произнесла волчица. — Хорошо, о чëм нам надо поговорить?! — резко вспылил голубоглазый, — О том, что мы потеряли ребëнка даже до того, как он родился? О том, что мы с тобой два молодых волка, которые каких два-три года назад отметили совершеннолетие, чуть более полугода назад поженились, а через неделю у нас уже будут дети? И не просто дети, а целых четыре ребëнка, один из которых будет мёртв в момент рождения?! — волк агрессивно говорил, слюна летела из его пасти.       Юна остановилась и села на тротуар. Она опустила уши. Очередной прилив слëз затуманил ей взор: — Я еду к родителям. — Не глупи, Листик, до них ехать восемь часов, а ты беременна, на секундочку. — Не называй меня так. Раз до них восемь часов пути, то я поеду к Райпе. Она всегда меня примет, — волчица решительно встала, но сразу поняла, что это было зря. Она вдохнула и выдохнула, прежде чем резкая боль отпустила еë. — Ли… Юна, извини, я сожалею о сказанном, пойдëм домой, выпьем чаю и спокойно поговорим. Мы оба на нервах из-за… всей ситуации. — Нет, я еду к сестре, — и Юна быстро, насколько это было возможно, пошла к автобусной остановке.       Белый волк хотел нагнать еë, но что-то ему подсказывало, что его жене сейчас стоило побыть одной и выпустить пар. Хотя, она не была одной, даже когда шла по улице без него. В ней было четыре, вернее три маленьких, сформировавшихся жизни. Шаман продолжал философствовать на тему детей и жизни, заходя домой.       Тем временем, Юна уже стояла напротив двери сестры. Она нажала на дверной звонок трижды, с небольшой паузой между вторым и третьим нажатием. Это был их маленький условный сигнал с сестрой, самый простой, но самый надежды для них двоих.       Дверь распахнулась. Розовая шерсть и волосы были сильно растрепаны. Она нервно дышала, смотря на старшую сестру: — Юна, ты сейчас ужасно не вовремя, — почти выкрикнула она. — И тебе привет, сеструля, — от слез уже не осталось и следа в глазах салатовой волчицы. — Что-то срочное? — немного яростно спросила Райпе. — Мы с Шаманом поссорились… — Ох, мать-природа, дай мне сил. Подожди здесь несколько минут.       Дверь за волчицей захлопнулась. Из квартиры послышался шум и, как показалось Юне, цоканье копыт. Через несколько минут дверь снова открылась: — Заходи и рассказывай, что произошло.       Юна зашла в квартиру. Пройдя коридор, Райпе пригласила еë войти в кухню. На столе был лëгкий бардак, а на плите уже стоял чайник.       Розовая волчица разливала чай, пока еë сестра снимала верхнюю одежду и медленно садилась за стол. Несколько минут они молча переглядывались. Наконец голубоглазая не выдержала: — А теперь рассказывай, что случилось, и почему вы с Шаманом поссорились. Вы же вроде «идеальная пара». — Ха-ха, очень смешно. Никто не идеален. — Да, но со стороны вы выглядите как идеальная парочка. Вечно такие улыбающиеся, понимающие друг друга с полуслова. Никогда не повышаете друг на друга голос…       Кто-то оглушительно чихнул в соседней комнате. Райпе сразу перестала говорить. Еë зрачки сузились до маленькой точки: — Если ты скажешь кому-нибудь, а в особенности родителям, то они узнают про ту окровавленную простыню в твоей стирке, которую я видела пять лет назад, а потом я тебя закопаю в твоем же саду, — ледяным голосом сказала она. — Ты меня знаешь, я могила. Три раза я даже почти попала туда.       Две сестры переглянулись и тут же захохотали.       Утерев выступившие слëзы, Юна рассказала про поход в больницу, мертвого ребенка и ссору с мужем. Голубоглазая внимательно выслушала еë и уже спокойно произнесла: — Ты идиотка. — Я более чем уверена, что ты права, но почему? — На месте Шаман я бы тоже разозлилась на всю эту ситуацию. На вас обоих сейчас много навалилось, и какими бы спокойными вы не были, нервы дают о себе знать. Мой тебе совет, иди к нему, вы извинитесь друг перед другом и мирно дождетесь рождения детей. Ну, ты же сама знаешь, как это иногда бывает… Мир жесток, — Райпе жалостливо посмотрела на сестру.       Юна тряхнула головой: — Сегодня я никуда не пойду, могу ли я остаться у тебя заночевать? — Агрх, у меня и так сейчас гости, — она кивнула куда-то в сторону спальни. — Ну пожалу-уйста, — протянула волчица, — мне больше некуда пойти. — Что насчëт сестры Шамана? Как еë там… Квида, да! — Ну, Райпе, ну, ты же знаешь, у неë шесть детей девятилеток. Они меня там угробят своей гиперактивностью. — Ладно, но я сейчас сюда позову Кину обедать. — Да-да, конечно, без проблем, — старшая активно закивала в знак согласия.       Райпе не было с полминуты. Через сорок секунд она вошла на кухню, а вслед за ней вошла оранжевая овечка с белыми лапами, ушами и головой и тëмно-зелëными копытцами и глазами: — Здравствуйте, мисс… — Ах, да! — спохватилась розовая волчица, — Кина, это Юна, моя сестра. Юна, это Кина, моя, ам, подруга, — она запнулась на последнем слове. — Что ж, приятно познакомиться с вами, Кина. — Взаимно, Юна.       Они обменялись ещë несколькими вежливыми фразами, и наступила неловкая тишина, только закипающий суп нарушал еë.       Сразу после обеда Юна ушла подальше от кухни и спальни. Единственным вариантом была гостиная, так что волчица села там, взяв книгу из шкафа сестры. И почти не разочаровалась в ней.       Оторвавшись только на ужин, она всë время читала, пытаясь не думать о доме, Шамане и прочем. Да-да, именно прочем. Если она будет размышлять об этом «прочем», ей непременно станет тоскливо и противно от собственных мыслей. " Ох, сосредоточься на книге. "       Поняв, что книга ей уже не поможет, волчица решила лечь спать. К счастью, она сильно устала, поэтому уснула почти сразу, как голова коснулась подушки.       На следующее утро, попрощавшись с Киной, Юна вышла на лестничную площадку с сестрой. Волчица улыбнулась, смотря на неë: — Разве тебе не нравился тот дизайнер-ягуар? — Ох, Юна, там такое случилось, — наигранно завдыхала Райпе, — как оказалось, у него есть девушка… — Ох, сеструля, сожалею… — Да нет, ты погоди. И мы с ними на последнем показе мод стояли, общались, и оказалось, что у этой девушки есть сестра, — голубоглазая хитро улыбнулась, — и мы с ней там познакомились. В общих чертах скажу только, что она очень милая. Мы уже месяца два вместе. — Стой, Кина — это та девушка? — А? Да-да, это та девушка. — Ох… — Да не охай ты мне тут, лучше домой езжай, тебя твой муж ждет. — Да, точно. Ну все, до встречи?

***

      Юна нажала на звонок. Дверь открылась. На неë смотрел сонный Норукс, с странными, мокрыми пятнами на его шерсти: — О-о-о, миссис Иммерли, ик, пожаловала на наши посиделки. Да ты заходи, ик, заходи. Шаман уже не спит, он на кухне, — язык у гривистого волка заплетался туже, чем косы первоклассниц.       Шам лежал на столе. Около него валялось несколько пустых бутылок и три стакана. Около холодильника калачиком свернулась Цида. Рядом с ней валялась ещë одна бутылка.       Юна тяжело вздохнула. Еë почти сразу начало мутить от запаха алкоголя и перегара в комнате. Она подошла к Шаману и боднула его головой в спину: — Что здесь произошло?       Белый волк поднял голову, смотря на свою жену: — Ли-истик, я так, ик, рад, что ты пришла. Прости меня, ик, за всë, пожалуйста, — у голубоглазого язык заплетался почти также, как и у его лучшего друга, — мне не стоило говорить все, ик, эти вещи тебе. Я надеюсь, ты, ик, больше не в обиде? — Ох, мать-природа, за что мне всë это…       Юне ужасно хотелось наорать на весь этот клуб алкоголиков, и далеко не анонимных, но сейчас бы на них ничего не подействовало. Волчица создала несколько носилок. Перетащив туда с помощью плотных лиан, всех нетрезвых в квартире, она разнесла их по кроватям. Вернее, только Шаман попал на кровать, а Цида с Норуксом остались спать на диване в гостиной.       Сама волчица ушла в свой сад. Теперь каждый раз, когда что-то шло не так, она уходила туда и гоняла магию по сосудам. Эти медитации освобождали мысли и приводили чувства в порядок. Как раз это, ей сейчас и нужно было.       За медитацией время летело незаметно. На улице уже давно стемнело, а Юна всё думала:"От головы к хвосту через лапы, задержаться на щеках, плечах и бедрах… «. Холодная магия остужала еë ярость на мужа и его друзей. Стоп. «С каких пор я считаю Норукса другом моего мужа? Он же и мой друг, наверное. Да и Цида мне не чужая, конечно, не лучшая подруга или что-то в этом роде, но во многих ситуациях на неë можно было рассчитывать…» — острые мысли ворвались в голову волчицы, руша весь баланс.       Волчица встала и со всем гневом пнула одно из деревьев. К счастью, в связи с еë положением, сил у неë было не так много, поэтому она почти не пострадала. Лëгкая тупая боль отзывалась в лапе, но не более.       Юна зашла в уже пустую спальню. Кровать была заправлена, пол чуть ли не блестел, если какие-то вещи и были разбросаны тут, то сейчас они были расставлены по линейке на своих местах.       В гостиной уже никого не было, а на кухне была такая же идеальная чистота, как и в спальне.       За столом сидел Шаман, а перед ним стояли чашка, чайник для заварки и чайник для кипятка. Увидев свою жену в проходе, он сразу налил в чашку кипяченную воду и заварку. Быстро помешав, он поставил еë на другой край стола, куда собиралась сесть волчица.       Несколько минут она сверлила его взглядом, не притрагиваясь к чашке и ожидая, что белый волк сам начнет разговор. Но в воздухе звенела тишина.       Юна наклонила голову на бок, прищурив глаза, чтобы хоть как-то дать понять, что неплохо было бы рассказать причины ранее увиденной ею картины. — Листик… — Юна. — Юна, я даже не надеюсь на твое прощение, потому что я действительно повëл себя неподобающим образом, — Шаман потупил взгляд в какую-то точку на столе, — но всë же я хочу попросить твоего прощения. Извини меня, пожалуйста, мне не стоило говорить ничего подобного о тебе, о наших детях и о нас в целом. — И… — И? — недоуменно перевëл на неë взгляд Шам. — Я пришла домой, а вы здесь с Норуксом и Цидой напились, устроили погром, и это только за те сутки, что меня тут не было! — кричала Юна. Сейчас ей не хотелось быть спокойной, — Уже послезавтра затмение! — Вообще-то оно уже завтра, — посмотрев на часы, вставил Шам. — Да мне плевать, когда оно. У тебя жена беременная, которая мать-природа знает где, а ты тут с друзьями пьешь, как незнамо кто! — Ты была у сестры, выпускала пар, и мне нужно было выпустить пар… — мямлил волк. — Ах, пар он выпускал, посмотрите на него! Алкоголем заливал свое горюшко, хотя мог спокойно прийти к этой самой сестре и извинится передо мной за свое поведение! — Ты сама в этом виновата! — В чëм это я виновата?! — Юна, которая ранее вскочила со своего места, присела от неожиданности. — Зачем ты уехала к сестре?! Зачем ты вечно заводишь эти разговоры?! У нас и без того почти всегда точки зрения совпадают! И мне не легче тебя терять ребенка, который даже не родился! Просто я… Я… Не знаю… — он устало выдохнул и плюхнулся на стул. — Знаешь что?! А вали ты к своему Норуксу! Так надоел, честное слово! — Юна дëрнула лапой и чашка с чаем полетела на пол. Слëзы застыли в еë глазах. Сейчас она не имела право показывать свою слабость перед ним. Когда угодно, но только не сейчас. — О, нет, я никуда больше не уйду! Я останусь тут и буду с тобой до конца, хочешь ты этого или нет. Мы с тобой связаны магией! — он указал лапой на серьги в их ушах. — Прекрасно! Тогда сделай ещë чай и попытайся извиниться по нормальному!       Волчица прекрасно понимала, что единственное, за что она могла сердиться на Шамана, была эта пьянка, подобные которой, случались и раньше, но сейчас ей хотелось придраться ко всему. Как он даже смел говорить такие слова?! Нет, Юна явно была не виновата.       Следующие десять минут прошли в тишине. И те минуты, пока волчица пила чай, также прошли в тишине.       Юна почувствовала усталость. Она посмотрела на время: «Два ночи, просто прекрасно, режим снова сбит. " Волчица посмотрела на мужа. У того был виноватый взгляд, но извиняться он не собирался: — Я иду спать в сад, а ты куда хочешь, — и она ушла в свой садик, где отрезала веревки, на которых держался гамак. Расстелив его, она легла на свой любимый, левый, бок и, укрывшись одеялом, задремала с притупленной яростью.       Почти всю ночь в еë голове менялись между собой три сцены: поход домой из больницы, пьяный Шаман и его слова на кухне.       Юна ворочалась, морщилась. Дети, как назло толкались внутри неë. Волчица не смогла дальше спать и проснулась. Она решила вернуться в проверенному способу и помедитировать, ища верное решение.       Некоторое время спустя (как оказалось позже прошло более трех часов и уже был обед), приятный запах донесся до Юны. Она открыла глаза и повернулась на месте. Около неë стояла тарелка чечевичного супа и чашка чая.       Волчица улыбнулась. Видимо, решением, как и обычно, было прощение. Это ведь сработывало раньше, сработает и сейчас. Да, какое-то время будет тяжело видеться, но всем будет легче, если она просто отпустит эту ситуацию.       Размышляя подобным образом, Юна доедала суп и несла тарелку с чашкой на кухню. Шаман сидел с поникшим видом за столом. «Улыбнись, его надо приободрить! "       Она попыталась выдавить их себя улыбку, но вышло лишь жалкое еë подобие. Волк нахмурился: — Тебе понравился чай? — нарушил он недолгую тишину. — О, да, чай фантастичен был, — в этот раз ей удалось улыбнуться искренне, — Шам, я хотела поговорить с тобой. — Я весь в твоëм распоряжении, — усмехнулся голубоглазый, но он всë равно оставался хмурым. — Пожалуйста, будь серьëзным, сейчас, хорошо? Я готова тебя простить, даже так, я тебя прощаю, но могу я надеяться, что ничего подобного не будет повторяться в будущем? Хотя бы ближайшие лет десять, пока дети не повзрослеют.       Шаман посмотрел ей в глаза и, выдохнув, также серьезно, как и его жена, ответил: — Ты можешь рассчитывать на меня, Листик. — Прекрасно, рада слышать. А теперь, будь так добр, сделай ещë чаю, пожалуйста? — О, ты уже не огрызаешься на «Листик», это хороший знак, — волк улыбнулся, — конечно, сейчас сделаю.

***

      Следующее утро проходило спокойно, пока Юна не закричала со всей своей силы из ванной: — Шаман! Началось!       Волк сразу влетел в ванную комнату и встревоженно посмотрел на свою жену: — Что началось?! — Схватки! Я думаю, у нас есть где-то час до начала родов, — волчица тяжело дышала, еле выходя из ванной в коридор. — Так поехали в больницу! Чего мы ждем?! — Дурашка, всë закрыто, сегодня юве! — Точно! Что тогда делать?! — Выполняй чëтко мои инструкции, понял? — Конечно, всë, что скажешь, Листик. — Прекрасно, тогда неси в сад кипяченную воду, чистые простыни и полотенца, шприц и те красные ампулы, которые я убирала в аптечку, — быстро тараторила Юна, двигаясь в сторону своего сада.       Пронзительные крики, грязные ругательства, от которых у Шамана вяли уши, но он ничего не мог поделать, ведь у него жена рожает, и некоторые инструкции вылетали из пасти волчицы. Шаман быстро вколол ей две ампулы и успокаиюваще гладил еë по плечу и груди. Лицо Юны перекосило от боли.       А тем временем началось затмение, а Шаман закричал:"Первый дышит! " Так родились и следующие два волчонка. Оба дышали. Супруги мрачно переглянулись между собой: — Ты готова, Листик? — Да. — Тогда, родная, тужься!       В этот самый момент Луна целиком закрыла Занек, а Шаман держал на руках маленький, мокрый белый комочек. По телу этого комочка начали растекаться голубые, цвета морской волны, полосы. Глаза комочка открылись, сияя подобным светом, а шерстка целиком высохла. На грудке комочка был мерцающий символ затмения — полумесяц на солнце, как про себя его назвала Юна, тут же принимая свою сверхформу и прыгая к этому светящемуся комочку.       Волчица прошептала заклинание, кладя лапу на голову новорожденного. Свечение пропало, полосы и символ затмения стали тëмно-зелëными. Юна взяла кусок простыни, повязала его как шарф на груди волчонка и положила его так к остальным новорожденным.        Больше у неë сил не было. Она упала на пол, закрывая глаза. Шаман подошëл к ней, помог принять удобную позу и укрыл одеялом. Белый волк взял всех волчат, завернутых в пелëнки, лëг рядом с женой и положил между ею и собой новорожденных. Теперь они были все вместе, живы, невредимы, но жутко уставшие.       Через полчаса тишину нарушил звонок. Шаман, не желая беспокоить жену и детей, ответил на звонок уже на кухне: — Мистер Иммерли слушает, здравствуйте. — Нельзя ли пригласить миссис Иммерли к телефону? — раздался на том конце голос Адельман. — Нет, простите, мэм, она отдыхает после родов. — О, поздравляю вас, но вынуждена омрачнить столь радостное событие. После перемещения мира, солдаты, которым было поручено охранять портальщиков, устроили настоящее побоище. Выживших мало. Также выяснилось, что ранее заключенная Друидка, сбежала. Прошу вас быть настороже и быть готовыми ко всему. — Так точно, мэм, — хрипло отозвался Шам.       Попрощавшись с цаплей, волк вернулся к жене и детям. Сейчас им всем надо было отдохнуть, а проблемы будут потом. С этими мыслями, он примостился рядом и заснул.