Апокалипсис в Овраге

Толпа на улицах Китай-города никогда не начиналась и не заканчивалась, она была частью этой территории. Этим вечером, впрочем, как и всегда, пути от Маросейки до Трёхсвята были битком забиты подростками в мешковатых одеждах, но на этот раз на лицах у них красовался грим – «вампиры», «зомби», «скелеты» и прочая гонящаяся за модой «нечисть» вышла в мир, чтобы найти друг друга и затеряться в переулках и углах потемнее. Несмотря на то, что время лишь слегка перевалило за семь часов, в воздухе уже стоял стойкий запах дешёвого алкоголя и крепких сигарет, раздавался заливистый пьяный смех и слишком громкие диалоги. Между покачивающихся подростков и шарахающихся от них взрослых ловко лавировала, глядя на покрытые первым снегом плиты дорог, неопределённого возраста тонколицая девушка в длинном чёрном пальто; руки её были спрятаны в карманы, из-под завёрнутой шапки выбивалась и падала на глаза кудрявая каштановая чёлка. Легко, словно по пустой улице, девушка скользнула на Хитровку и остановилась, только когда перешагнула через порог располагавшейся там церкви. Из-за тяжёлых дверей тепло пахнуло ладаном и воском, и отроковица поморщилась от резко ударивших в нос запахов, но всё равно заскользнула в помещение и медленно закрыла за собой дверь. В божьем доме было особенно тихо, непривычно тихо, даже несмотря на то, что в одном из дальних залов шла служба, а по главному залу медленно ходили набожные старухи в платках и телогрейках. Новопришедшая осмотрелась: на стенах плясали тени от колыхающегося огня свечей, песнопения раздавались под расписанными сводами, всё было обычным. Или только казалось таковым? Не зря ведь что-то непреодолимое потянуло её за рукав в этот странный вечер, вывело на улицу, толкнуло в нужную сторону… Мысль о том, что кто-то вёл её, незаметно переросла в неуютность места, в ощущение чуждости, заставила загнанно оглядеться. В самом дальнем углу, незаметном сперва, что-то призывно мелькнуло, поманило к себе таинственными огоньками. Пришелица медленно отошла от двери и двинулась к мигающим огням, что оказались алтарём у иконы Девы, но чем ближе девушка-в-чёрном-пальто подходила, тем сильнее от неё отклонялись огоньки свечей. Она была всего в десяти шагах, когда перед ней, словно вспышка, проскользнула чёрная тень. - Не прячь крылья под пальто, а рога под шапкой, - раздался над самым ухом юношеский голос. - Эй? – позвала девушка; свечи на алтаре разом потухли, пение в соседнем зале стихло, сменившись на шёпот, набожные старухи заквохтали как куры, беспрестанно оглядываясь и близоруко щурясь. Из полутьмы зала выделился покачивающийся силуэт высокого тощего парня с тлеющей сигаретой в руке. - Если ты задержишься здесь, они тебя заметят, и будет больно, Крылатая, - невозмутимо заметил он, затягиваясь и поворачиваясь к собеседнице; лицо его не выражало никаких ярких эмоций, но в светлых глазах плескалась насмешка… над кем? - Как и тебе за курение в божьем храме, – подняла бровь та, кого назвали Крылатой. - Вон они! – раздался возглас попа из соседнего зала, - Дети нечестивые! Но подростки уже рванулись к выходу, оставляя за собой лишь тухнущие алтари и плачущие свечи. *** - Кто ты? – почти без одышки спросила девушка в чёрном пальто с кудрявой чёлкой, падающей ей на глаза, - Ты видишь мои крылья и рога… - А ещё твой хвост, - отозвался идущий рядом с ней русоволосый статный юноша в мантии. - Равно как и я вижу твой, Многоликий. Сколько у тебя, кстати, лиц? - На данный момент я насчитал три. Но раз ты их видишь, то тоже себя осознаёшь не просто человеком в костюме демона. Кто ты? - Я спросила первой, - отозвалась Крылатая. - Я Смерть, - спокойно ответил Многоликий. - Смешно. Тогда я Голод. - Что? - За нами следят, видимо, будем воздухом уходить. Дай руку. И, не дожидаясь ответа, Голод когтистыми пальцами вцепилась в руку Смерти, и они взмыли в ночное небо. Поначалу юноша пытался сообщить, что никто не смеет просто так отрывать его от земли и что его срочно нужно вернуть на твёрдую почву, но в полёте не слышал даже сам себя. Мысль о том, чтобы просто упасть вниз, тоже особой радости не доставила, так как имела за собой последствия в виде массы сломанных костей, поэтому Смерть решил смириться и продолжить путь по воздуху просто наблюдая за происходящим. А потом были холод и ветер, пронимающий до костей. Звуки стали громче и режуще исказились. Широкие чёрные крылья месили вязкий городской смог и снег медленно и с большими усилиями. Путь предстоял долгий.