Апокалипсис в Овраге

- Я не понимаю, - призналась Мор после долгого молчания. - Я тоже, - согласился Смерть, - С ними что-то не так, но я не понимаю что! Десятое ноября медленно катилось к своему завершению. Птицы кричали за кухонным окном, ветки голых деревьев на ветру стучали в стекло. В кухне ещё пахло едой, но за столом оставалось только двое: Война и Голод заперлись по своим комнатам. - Когда они общаются, - начала Светлая, - Они вроде как подруги... - А потом по углам прячутся, - закончил за неё брат, - Бред какой-то. Они уже час ломали голову над незатейливой тайной, хотя ответ лежал на поверхности. Но Всадники смотрели мимо него, в глубоких водах искали ответа. - Может, они переживают из-за Культа? Война, наверно, не ожидала быть у них на прицеле, волнуется теперь. - Да уж, - Смерть растёр запястья, - Очень даже возможно. Да и Голод в новой обстановке, она же - сколько, год? - жила среди верующих. - Полтора в ортодоксальной среде. Но я в неё верю, она приживётся в цивильном мире. Снова замолчали. От отсутствия идей прислушались: Вторая звуком никак себя не обозначала, а из комнаты Третьей раздавалось странное шипящие бормотание. - Что она?.. - одними губами спросил Жнец - Молится, наверно, - также ответила Мор, - Не наше дело, не будем лезть. - Никто и не собирался. За ужином было много смеха. Слишком много. Война и Голод часто перекидывались остротами. Слишком часто. Они пытались помогать друг другу, но слишком рьяно. Сестры пытались играть в то, что всё снова стало нормально, но не могли найти золотой середины, а потому что-то у них выходило до гротескного ярко, а что-то совершенно донельзя выбивалось из роли. Но Светлая и Многоликий, погружённые в первую очередь в свои заботы, не могли этого заметить сразу, как ни старались, а потому теперь они только пытались понять, какого же слона и в какой комнате они потеряли. Слон же послушно стоял в коридоре.