Выход из тупика

      Откуда-то настойчиво звучала мелодия, как будто из-под сознания. Кривицкий, челюстно-лицевой хирург Склифа, лежал на животе очень удобно расположившись в своей кровати. Еле-еле разлепил склеивающиеся глаза и с таким же трудом оторвал от мягкой подушки свою чугунную голову. «Ох зря выпил снотворное» — промелькнула мысль. Долго пытался сообразить откуда идёт, действующая на нервы, мелодия. А это был всего лишь телефон на прикроватной тумбочке. Когда Геннадий Ильич наконец в темноте разыскал телефон и нажал на кнопку Ответить. На том конце послышался голос Нины, регистраторши Склифа: — Геннадий Ильич, ну наконец-то! Добрый вечер! — после последней фразы он аж закашлялся и посмотрел на свою руку в поисках наручных часов, которых почему-то на привычном месте не оказалось. Стал выползать в коридор, а по-другому и не скажешь. — Вечер?! Как вечер? — Да, так сейчас уже шесть часов вечера. Я до вас весь день пытаюсь дозвониться. Извините, что звоню в ваш выходной день. Но у нас ЧП вчера случилось. — Что комета упала на Кремль? — хмыкнул Кривицкий, понимая что скорей всего придётся себя срочно по кусочкам собирать и выходить на дежурство. — Я думала вы в курсе, что произошло вчера — удивилась Нина — Толик же застрелился в кабинете психолога, там был ещё Хромов. Вот его вам надо подменить. Тут уже Кривицкий окончательно проснулся и от неожиданности споткнулся об порог в ванне. — Что-о-о? Я вчера быстро ушёл после диспансеризации. — впал в некий ступор и потом слегка встряхнул головой — Ладно, в общем я понял. Через час буду. Нажав отбой, увидел кучу пропущенных вызовов. Среди прочего, как ни странно были пропущенные звонки и от Павловой Ирины Алексеевны, заведующей отделения Склифосовского и по совместительству бывшей возлюбленной, пред которой вчера прилюдно предстал на коленях и был послан к черту. «Ну, а ей-то что надо?! — мрачно подумал Геннадий Ильич». Положив телефон на полочку в ванне, стал умываться холодной водой и взглянул на себя в зеркало. Вид оставался желать лучшего. Ещё совсем недавно у него было все: репутация, своя клиника, взаимная любовь. Сейчас всего этого нет и что дальше делать в этой жизни Кривицкий понятия не имел. Когда Кривицкий зашёл на кухню, застегивая пуговицы на рубашке и там увидел своего отца Илью Петровича, несносного старика. — О проснулся уже! — прихлебывая чай, проворчал отец. — Доброго вечера коммунистам! — Геннадий Ильич нарочито бодро поприветствовал — меня срочно вызвали в Склиф. — Что у тебя случилось? — Да ЧП там. — Я не про это. Вчера ты пришёл сам не свой и все тарелки перебил на кухне. Кто потом убирал эти все осколки? И кто покупать будет? — Если тебя очень волнуют именно тарелки. То я куплю тебе их. Только не начинай, а? — с этими словами Кривицкий удалился с кухни в прихожую. Илья Петрович на самом деле очень беспокоился за своего сына. Хотя он умело все скрывал, демонстрируя свою равнодушность и постоянно брюзжа. — Да что с тобой происходит?! — Кривицкий-старший с этими словами поднялся со стула и пошаркал в прихожую. — Пожалуйста, не делай вид, что тебя это очень волнует — сказал Геннадий Ильич, натягивая пальто и попутно в приложении на телефоне вызвал такси. — Но я действительно за тебя волнуюсь. — Да неужели, папа?! — всплеснул руками Геннадий Ильич — мне 57 лет, нет семьи, репутация окончательно испорчена и я рядовой хирург. На какой хрен мне сдалось новое сердце?! Если ни черта у меня ничего нет. И непонятно, что сейчас творится в Склифе. Застрелился молодой ординатор – сын чиновника. Все! Я пошел. Илья Петрович не нашелся, что ответить и ему ничего не оставалось кроме того, как закрыть дверь за сыном.

***

В такси у Кривицкого все мысли были заняты молодым ординатором Толиком и Павловой. Он догадывался почему Толик покончил самоубийством и также понимал почему Ирина Алексеевна ему звонила. Слишком хорошо ее знал и даже мог предугадать дальнейшие ее действия. Скорей всего отец Толика, Анатолий Борисович Алеников - чиновник Минздрава, устроил скандал и будет некая зачистка в Склифе, влетит абсолютно всем. В НИИ им. Склифосовского казалось все было как прежде. У стойки регистрации, как всегда много вновь прибывающих пациентов. Не успел он вбежать в вестибюль и взять кофе, как навстречу ему попалась Фаина Игоревна, старшая медсестра. — Фаина! Добрый вечер! А ну-ка вкратце расскажите, что вчера было? — Ой Геннадий Ильич, вы не представляете, что было! Толик-то этот очарованный принес с собой пистолет и угрожал психологу. Ирина Алексеевна все туда рвалась, в итоге зашел Хромов, на его глазах Толик и … — на этих словах Фаина перекрестилась — и еще она не хотела вызывать полицию. Но я все равно вызвала. Тут Кривицкий увидел, что Нина машет ему. Надо уже принимать пациентов. Доставили после дтп молодого парня с разбитым лицом и множественными переломами. Быстро пошел в ординаторскую переодеваться. В ординаторской, когда включил свет, Геннадий Ильич обнаружил Павлову на диванчике. От неожиданности отпрянул. — Господи, так и до инфаркта недалеко. — Почему не отвечал на звонки и почему не перезвонил? – у нее было невероятно уставшее и осунувшееся лицо. — Да некогда мне было болтать! У вас что-то еще? Мне нужно переодеться — Кривицкий сразу же при Ирине Алексеевне стал быстро переодеваться. Все равно, чего она там не видела — Как Алеников? — Плохо. И всем нам обещал устроить «райскую» жизнь. Я хотела поговорить по поводу него. — Зачем? Уж не вам ли знать лучше меня Анатолия Борисовича — намекнул он на близкие отношения Павловой с Алениковым. С этими словами он покинул ординаторскую и при этом прекрасно понимая, что не стоило в такой момент говорить эти слова. Но он был слишком зол на всех вокруг. «Гад! — подумала о Кривицком Ирина Алексеевна — Какой гад». Но гнев был какой-то тухлый, непродуктивный.