Выход из тупика

      Павлова все же была немного ошеломлена, никогда таким грубым Кривицкого не видела. Слишком она привыкла, что он всегда приходил к ней на помощь и незаметно заботился даже после расставания, хотя ее это бесило. И о том, что сделала вчера жалела, все-таки бумеранг не заставил долго ждать и прилетел в виде самоубийства Толика. Нельзя быть такой самоуверенной. Видать Вселенная устала терпеть ее выходки после которых удавалось выйти из воды сухой. Шестое чувство ей подсказывало, что на этот раз не удаться так просто отвертеться. Домой идти совершенно не хотелось, да и завтра еще идти на ковер в Минздрав. «Ой, там же меня Кот ждет, наверно совсем голодный — вспомнила Ирина Алексеевна — надеюсь Алеников сегодня не придет». Как по заказу зазвонил телефон и это был не кто иной, как Анатолий Борисович. Павлова сбросила звонок и встала с диванчика, направляясь к себе в кабинет.       Тем временем Кривицкий тихо зашел в операционную, где его дожидался травматолог Куликов, который должен был ему ассистировать на операции. Прежде чем Сергей Анатольевич замолчал, Геннадий Ильич успел услышать обрывок разговора. Травматолог во всех красках пересказывал его вчерашнее коленопреклонение перед Павловой. — Смотрю, вас больше всего интересует моя личная жизнь, а не пациент на операционном столе? — Простите, Геннадий Ильич, я не хотел… — Закрыли тему, приступим. — не дал договорить Кривицкий.       Операция прошла в необычайной тишине. Когда она закончилась, Геннадий Ильич глянул на часы и подумал, что должен успеть в буфет до его закрытия. Буфет уже закрывался и там мало что осталось. Кривицкий попросил несколько кусочков торта завернуть и один отдельно для Павловой. «Наверное голодная, не ела ничего за весь день» — подумал о ней. В коридоре столкнулся с Ириной Алексеевной, которая домой шла и молча ей протянул завернутый кусочек бисквитного торта, а затем направился на стойку регистрации заполнять картотеку пациентов. Фаина Игоревна была тут как тут, отчаянно боролась с порядком у медсестер в приемном покое. — О, Фаина. А вы чего не торопитесь домой? Поздно ведь. — Да кто меня дома ждет. — Пойдем чай пить, вот успел оставшиеся торты прихватить в буфете. Больше ничего не было — неожиданно для себя Кривицкий предложил Фаине, уж хотелось с кем-то поговорить просто по душам. — Конечно-конечно, Геннадий Ильич! — радости у старшей медсестры не было предела. Некоторое время спустя в ординаторской, попивая чай они поговорили о всяких мелочах и Кривицкий вслух озвучил мысль, которая не покидала его на протяжении последних часов: — Я завтра иду к главному подавать заявление об увольнении. Две недели отработаю, как положено. — Но Геннадий Ильич, как же так… — у Фаины Игоревны глаза округлились от удивления — как же мы будем тут без вас? — Вы же до меня тут как-то жили — засмеялся Кривицкий. — Такого порядка в случае ЧП, массовых происшествий до вашего прихода не было. Благодаря вам все стало дисциплинированно. И еще вы очень внимательны к пациентам. — Вы и возьмете на вооружение все мои методы. У вас точно получится. — подмигнул Геннадий Ильич. — Куда же вы пойдете? — сделала скорбное лицо Фаина и вдруг ее осенило — неужели из-за вчерашнего с Ириной Алексеевной… — И это в том числе — быстро ответил Кривицкий, не желая развивать тему — ну, а куда я пойду. Кроме Склифа есть и другие больницы, надо развиваться дальше.       Павлова пришла в пустую квартиру. Покормила, бесконечного орущего кота, включила чайник и подошла к окну. Была абсолютная чернота ночи, без светящихся окон домов. Она почувствовала, что ей нужны признаки близкой человеческой жизни, без них возвращаются смятение и страх. Она резко отошла от окна и включила свет во всей квартире. «Так-то лучше — сказала себе, наливая чай — Коньяк что ли добавить в чай?». Ирина Алексеевна пила чай с его бисквитным тортом. Была какая-то неправильность в этой внешне заурядной ситуации. Нет, она была не в том, что женщина пьет чай среди ночи, а в том что торт был необычайно нежен, а чай вкусен. Чаю полагалось быть горьким, а торт должен быть черств. Странно, но думалось именно об этом. Она теперь не уснет…