Выход из тупика

      Павлова свой любимый кабинет освободила, собрала все свои вещи. С Кривицким она столкнулась в лифте, тот был в глубокой задумчивости. Да и ей совершенно не хотелось острить, слишком тяжелый и пересыщенный день был. Особенно добило известие о болезни Брагина. «Куда я вообще вляпался? — задал Геннадий Ильич себе риторический вопрос — вот как мне сейчас сказать?». Тем временем Ирина Алексеевна сверлила своим взглядом его спину и тут, как по заказу повернулся и взял у нее коробку: — Такси уже ждет? Давай провожу. Все, и больше никаких расспросов. «А он вообще в курсе, что меня сняли с должности? — озадачилась Павлова — может и в курсе, здесь же сплетни тут же разлетаются». Двери лифта открылись, Кривицкий пропустил ее вперед, и они молча направились к выходу. Он так и не решился ей сказать и отложил на завтра. «Господи! – думал Геннадий Ильич – Мне бы ее обнять, а я не могу».

***

      На следующий день Павлова приехала в Склиф, чтобы зайти в отдел кадров и забрать все свои документы. Нина, как всегда, восседала на регистратуре. — Доброе утро, Ирина Алексеевна. Как вы? — У меня все хорошо. Мне нечем вас порадовать. — А у нас вот через полчаса экстренное совещание. Пойдете послушаете? — Схожу и напоследок послушаю. Кого там вместо меня ставят. Ничего не слышно кстати насчет этого? — Нет, как ни странно. Вообще тишина. Но многие предполагают, что будет Брагин заведующим. Но это точно не он. Кривицкий вздрогнул, когда у конференц-зала его окликнула Нина: — Ой я вас напугала? Мы тут собираем деньги на прощальный подарок Ирине Алексеевне. Кто сколько сможет. — Да конечно — несколько отстраненно ответил и дал деньги, больше чем надо. Геннадий Ильич сквозь толпу пробрался и уселся рядом с Лазаревым и Хромовым специально подальше от Ирины Алексеевны, которая сидела в другом конце рядом с Брагиным и Нарочинской. Все вокруг перешептывались и строили версии, кого же назначат начальником отделения скорой помощи и о чем пойдет речь.       Главный начал свою речь с инструктажа по безопасности. Кривицкий сидел, абстрагировавшись от всего вокруг и тут услышал, что объявляют его имя. Не помня себя он поднялся, кашлянул и поприветствовал. Лица у всех были вытянувшимися, а у Павловой было совершенно обалдевшее лицо и открыт рот. Вдруг по залу прошелся вздох облегчения. Все зааплодировали и можно было услышать шепот о том, что хоть своего человека из отделения поставили, а не чужого. На этом совещание закончилось. Когда Геннадий Ильич поднял глаза на Павлову, то он увидел ее глаза, вспыхивающие недобрым огнем и двигающуюся к нему наперекор, сочувствующей ей, толпе. Понял надо быстро идти к выходу из зала и искать укромное место для разговора. Он выскочил в коридор, и наткнувшись на счастливую Фаину Игоревну, замедлил свой ход. — Ах Геннадий Ильич! Это неожиданно! Я так рада за вас. Не зря я ходила в церковь и за вас свечку ставила. — Фаина! Вы опять за свое? Все-все, потом поговорим обо всем — стал ее оттаскивать от себя на ходу и попутно принимая поздравления от других. Павлова шла следом за ним и ее просто разрывало от ярости. Они зашли в ее бывший кабинет. — Ты почему вчера мне об этом не сказал? Все уже знал тогда? – накинулась Ирина Алексеевна на Кривицкого. — Да я сам не меньше тебя был огорошен и не хотел тебя добивать этим под конец дня. — Какая разница когда?! Почему именно тебя? Что ты сделал, чтобы именно тебя назначили. — Да ничего я не делал! Просто операции проводил. Против которых ты, кстати, была - начал повышать голос Кривицкий — Ни черта тебе не верю! И зачем ты тогда явился ко мне на порог квартиры?! Из-за тебя у меня все кувырком пошло! Тебе сердце достала. А ты взял и попользовался мной. Теперь уже вон сдвинул меня с должности! — тут Павлова замахнулась, чтобы ему влепить пощечину, но Геннадий Ильич успел поймать ее руку. — Ты совсем чокнулась от своей нынешней жизни? — покрутил пальцем у виска и не выдержав тоже заорал в ответ — Я теперь, что до скончания веков должен перед тобой ползать на коленях?! Я стерпел, когда между нами не была поставлена точка и ты уже с Алениковым развлекалась вовсю. Опозорила меня перед всеми и это тоже проглотил. Теперь, пожалуйста, ты это как-нибудь переживи! В дверь постучались и появилась голова Брагина, тот с улыбкой осторожно сказал: — Ребята, извините, что прерываю вас. Но тут рядом с кабинетом собралась целая толпа, слушая как вы даёте радиоспектакль. Павлова вырвала руку из руки Кривицкого, измерила его презрительным взглядом и рявкнула: — Счастливо оставаться, Кривицкий! — сильно пихнула его в грудь двумя руками и выскочила из кабинета. — Всего наилучшего, Павлова! — вдогонку ответил Геннадий Ильич. За этим всем Брагин молча смотрел и выдал: — Да-а-а. Высокие отношения, однако. Кстати я поздравляю — пожал руку своему новому начальнику. — Спасибо. Извини, что пришлось увидеть. — Я понимаю, что сейчас не то самое время. Но все же спрошу. Что же будет с Ириной Алексеевной? Неужели ты позволишь ей уйти? — Да все нормально будет с ней. Сейчас все утихнет, и я решу вопрос о ее возвращении в Склиф. Но давай не сейчас об этом. — Хорошо — Брагин заметно повеселел. — Ты потом подойди ко мне, нам надо тоже будет поговорить — Кривицкому нужно было перевести дух и переосмыслить. Когда Ирина Алексеевна выскочила из кабинета, то ощутила на себе, как весь медперсонал смотрел на нее со странной смесью жалости и опаски. «Еще не хватало, чтобы меня жалели — разозлилась она — Не дождетесь». Расчет и трудовую книжку выдали сразу. С гордым видом вышла из Склифа и поехала к себе домой. До Павловой еще не дошел весь ужас ее положения, но психика была уже слегка подорвана. Она мгновенно свалилась на кровать от усталости и заснула. Спала долго, а разбудил Ирину Алексеевну звонок в дверь. С трудом поднялась и поплелась открывать дверь, мысленно проклиная того, кто посмел ее разбудить. На пороге стоял Алеников.