This Time Around

      Поездка обратно на вокзал Кингс-Кросс была очень веселой. Друзья разговаривали и смеялись со свободой, которой не чувствовали уже больше недели. Было приятно иметь возможность расслабиться и не чувствовать, что что-то плохое может произойти в любую секунду.       Возможность наконец расслабиться подействовала на них как снотворное. Их оживленный разговор перешел в уютную тишину, и один за другим они все задремали, за исключением Гермионы, мысль о встрече с родителями Ремуса начинала ее нервировать.       Ремус растянулся поперек сиденья и положил голову ей на колени. Она рассеянно гладила его по волосам и смотрела в окно. Джеймс и Лили также спали, прижавшись друг к другу в углу. Сириус сидел напротив Грейнджер и наблюдал за ней, хотя поначалу она этого не замечала.       В конце концов ей надоело смотреть в окно на проплывающие мимо зеленые холмы. Она оглянулась и увидела, что Сириус пристально смотрит на нее. Девушка улыбнулась. — Я думала, ты спишь. — шепотом сказала Гермиона.       Он покачал головой. — Я не могу заснуть в поезде. Меня от этого тошнит. — Тошнит? Ты можешь летать на своей ужасной метле и делать винты как сумасшедший, но ты не можешь спать в поезде?       Он пожал плечами. — Почему ты не спишь? Ты не устала? — Я нервничаю, Сириус, — призналась она. — Почему ты нервничаешь? — Я собираюсь встретиться с родителями Ремуса сегодня вечером, — ответила девушка, как будто это было очевидно. — И что? — То есть, — сказала она раздраженно. — Если бы ты впервые встретился с родителями своего парня, ты бы не нервничал? — Нет, я бы больше нервничал, если бы у меня был парень, — поддразнил Блэк.       Гермиона показала ему язык. — Ты понял, что я имела в виду! — А чего тут нервничать, в самом деле? Они ведь просто люди. — Да, но что, если я им не понравлюсь? — Скорее всего, этого не произойдет, — серьезно сказал Блэк. — Если бы он не спал, — начала Гермиона, кивая в сторону Ремуса. — Я бы встала и ударила тебя.       Сириус тихо рассмеялся. — Они полюбят тебя, Гермиона. И даже если нет, кого это волнует? — Меня волнует, — нахмурившись, сказала Гермиона. — Я хочу, чтобы я им понравилась. Разве ты не хочешь нравиться людям? — Когда твоя собственная мать не хочет даже видеть тебя, — с горечью начал Сириус, — то, что говорят и думают другие люди, становится гораздо менее важным. — Гермиона отвела взгляд. — Прости. Я не знаю, почему я это сказал. Родители Ремуса полюбят тебя. Тебя невозможно не любить. — Блэк покраснел и отвернулся. — Сириус, — начала Гермиона. — Я правда думаю, что твоя мать была… не совсем в себе. Ты не должен думать, что с тобой что-то не так, потому что это ложь. Ты замечательный. — Ты знакома с моей матерью? — сказал Сириус, несколько удивленно. — Ну, на самом деле, нет, не совсем. Я просто вроде как знаю, через что она тебя заставила пройти. — Моя мать, — выплюнул Сириус, — не что иное, как жестокая ведьма, одержимая чистотой крови нашей семьи. Ты знаешь, что она сказала, надеясь, что меня определят в Слизерин, когда я поступил в Хогвартс? Она сказала, что это единственная гарантия того, что я не буду делить комнату с грязнокровками и предателями. Боже, как она разозлилась, когда меня определили в Гриффиндор. — Держу пари, — сказала Гермиона. — Да, и мой старший брат Регулус не мог дождаться, чтобы написать домой и рассказать ей все об этом. Он был таким… — Сириус сделал паузу, подыскивая слово. — Идиотом, — закончил он. — До самого дня своей смерти. — Сириус… — Прости, Гермиона, — перебил Сириус. — Я не хочу говорить о своей семье. Я не знаю, почему я заговорил о них. Я ушел и никогда более не вернусь к ним. — Хорошо, — согласилась Гермиона. Она вспомнила тот устрашающий портрет матери Сириуса, и если настоящая Вальбурга была хоть немного похожа на портрет, то это было просто ужасно. Они молчали несколько минут, пока Сириус не заговорил снова. — Я тут подумал, — начал он, но не стал продолжать. — О чем? — подтолкнула Гермиона. — Знаешь что, не бери в голову. Это не имеет значения, — сказал парень, передумав. — Скажи мне.       Блэк глубоко вздохнул. — Я думал об Отделе тайн. — О, — сказала Гермиона. Она посмотрела вниз, чтобы убедиться, что Ремус все еще спит. — Почему ты подумал о нем? — Мы больше никогда не говорили об этом после того раза у озера. Я понял, почему это уже не имеет особого значения, но мне интересно, хочешь ли ты все еще пойти туда. — Нет… Я так не думаю. — Почему? — с любопытством спросил Сириус. — Я не знаю, — ответила она, пожимая плечами. — Это уже не важно. — Не важно? Почему? — Потому что сейчас следует сосредоточиться на другом, — сказала девушка с некоторой резкостью в голосе. — Например? — Перестань прикидываться дурачком, Сириус. Ты прекрасно все понимаешь. Для меня это больше не имеет значения. Нет, я не пойду, нет. — Я мог бы приехать в воскресенье утром и забрать тебя. Нам не нужно будет возвращаться на Кингс-Кросс. — Сириус, ты меня вообще слушаешь? — спросила Гермиона. — Я слышал каждое слово, которое ты сказала.       Гермиона закатила глаза. — Мы можем просто закрыть эту тему? — Чего ты теперь так боишься? — он насмехался над ней, ей богу. — Я ничего не боюсь, — сердито ответила она. — Я не собираюсь делать то, чего не хочу.       Они сердито отвернулись друг от друга и больше не разговаривали до конца поездки.

***

      Прибыв наконец на станцию, Гермиона прошла через барьер между платформами девять и десять вместе с Ремусом. Сириус, Джеймс и Лили ушли вперед, и она уже видела, как они приветствуют Поттеров, Гермиона и Ремус и помахали им рукой. Мистер и миссис Поттер по очереди обняли Гермиону и Ремуса. — Надеюсь, у тебя все хорошо, — сказал мистер Поттер Гермионе. — Да, спасибо, — ответила девушка. — Мы сказали Дамблдору, что будем рады, если ты приедешь к нам с ребятами, но мы поймем, если ты поедешь с Ремусом к его родителям. — Гермиона на эти слова смогла только неловко покраснеть. — Мы надеемся, что ты вернешься и еще навестишь нас! — Спасибо, — сказала Гермиона, очень тронутая сказанным. — Я постараюсь. Мистер Поттер посмотрел на Ремуса. — Ты тоже, Ремус, — искренне сказал он. — Вы оба всегда желанные гости в нашем доме. — Спасибо, сэр, — сказал Ремус, улыбаясь.       Пятеро друзей по очереди обнялись на прощание. Сириус отстал и подошел к Гермионе, когда все остальные отошли. Она неохотно обняла его. — Увидимся, — прошептал он, прежде чем отпустить ее и побежать вперед за Джеймсом. — Гермиона, идем, — сказал Ремус. Он взял ее за руку и повел к своей семье. Грейнджер отодвинула мысли о Сириусе на задний план, глубоко вздохнула и сдавленно сжала руку Люпина. — Расслабься, — прошептал он уголком рта. — Ремус, — позвала его семейная пара, которая быстро шла по направлению к ним. Гермиона отпустила его руку и позволила ему поздороваться с родителями. Грейнджер улыбнулась, представив, каково это — наконец увидеть свою семью, которая приехала за тобой, чтобы забрать домой на лето. Она почувствовала легкую ревность к Ремусу. — Папа, мама, это Гермиона Грейнджер — моя девушка. Гермиона, это мои родители, Хоуп и Лайелл Люпин. — Люпины добродушно смотрят на девушку, поочередно пожимая с ней руку. — Очень приятно познакомиться, — вежливо сказала Гермиона. Она была поражена тем, какой красивой была мать Ремуса. У нее были длинные каштановые волосы, которые ниспадали на спину мягкой волной и очень красивая фигура. Ремус явно был копией отца. Лайелл не так высок, как его жена, и волосы у него были песочно-каштановые, а глаза завораживающего голубого цвета. — Мы тоже рады с тобой познакомиться, Гермиона, — тепло сказала миссис Люпин. — Ремус только и говорил о тебе в своих письмах домой. Наконец-то мы смогли увидеть тебя.       Гермиона улыбнулась, не зная, что сказать. Она посмотрела на Ремуса, надеясь, что тот спасет ее, что, конечно же, он немедленно и сделал. — Мама, я надеюсь, ты приготовила ужин, потому что я умираю с голоду. — сказал Ремус. — Конечно, милый, — ответила миссис Люпин, положив руку ему на щеку. — Давайте вернемся домой.

***

      Дом Люпинов настолько отличался от дома Поттеров, насколько это вообще возможно. Двор был таким маленьким, что его едва можно было назвать двором, а сам дом выглядел так, словно нуждался в ремонте.       Гермиона последовала за Люпинами в их скромный дом и была в восторге от того, что было внутри. Мебель была старой и изношенной, но выглядела очень удобной. Все было таким теплым и уютным. — Ремус, — начал его отец. — Отведи Гермиону в свободную спальню и дай ей устроиться, затем возвращайтесь сюда, и мы поужинаем. — Да, папа, — быстро сказал Ремус. Он взял Гермиону за руку и повел ее по узкому коридору. За самой последней дверью слева была маленькая комната, украшенная нежно-розовыми и желтыми цветами. — Как тут красиво, — прокомментировала Гермиона, оглядывая комнату. — Она принадлежала моей сестре, — тихо сказал Ремус, кладя сумку Гермионы на кровать. — Твоей сестре, — удивленно сказала Гермиона. — Я не знала, что у тебя есть сестра. — Дафна, моя сестра, умерла, когда мне было пять лет. Она была совсем ребенком. — О, мне очень жаль. — У моих родителей, похоже, никогда не хватало духу изменить ее комнату. Мой папа смог убедить маму избавиться от кроватки, когда я только уехал в Хогвартс.       Ремус взял маленькую золотую рамку с фотографией с тумбочки. Он протянул ее Гермионе. — Это моя мама держит Дафну, а прямо за ней, выглядывая из-за ее плеча, стою я. — Гермиона широко улыбнулась. — Ты так ласково на нее смотришь… — Я уже плохо помню ее, но мои родители говорят, что я думал, что она была моей собственной маленькой куколкой. — Твоя мама очень красивая, — прокомментировала Гермиона. — Я думал, самая красивая девушка это ты, — ответил Ремус, игриво улыбаясь.       Гермиона расхохоталась. — Ну в самом деле, Ремус! — Я серьезно, — сказал он, притворяясь оскорбленным. — Ты еще и слепой, — поддразнила она. — Я бы отдала 10 баллов от своего Iq за волосы твоей матери. — Я заметил, что твои становятся сильно взъерошенными после наших ночных… э-э… занятий, но я бы ни за что на свете не хотел, чтобы они были другими.       Грейнджер потянулась за подушкой, лежащей на кровати, и шлепнула его ею. — Это твоя вина, что ты их такими делаешь. — она развернула подушку обратно и вновь не слишком сильно ударила его. Смеясь, Люпин обхватил ее за талию и вырвал подушку из ее рук. — Мне это очень нравится.       Она засмеялась и попыталась отстраниться от него. — Если бы я знала это раньше, я бы не тратила двадцать минут каждое утро, пытаясь привести их в порядок. — Продолжай в том же духе. Часть веселья ведь и заключается в том, чтобы испортить все твои труды ночью. — Ремус, — позвал мистер Люпин с другого конца дома. — Мы ждем вас! — Идем, папа, — крикнул он в ответ. Затем парень провел обеими руками по волосам Гермионы, взъерошив их. — Ремус! — закричала Грейнджер. Люпин со смехом выбежал из комнаты, в то время как Гермиона отчаянно пыталась привести в порядок волосы, прежде чем поспешить за ним.       Вся семья Люпинов сидела за столом, и Ремус шкодливо улыбался ей. Гермиона быстро заняла свободное место рядом с ним. — Надеюсь, ты голодна, милая, — сказала миссис Люпин, заботливо улыбнувшись Гермионе.       Следующие несколько минут молча наполняли свои тарелки, приступая к ужину. — Гермиона, почему бы тебе не рассказать нам немного о своей семье? — спросил мистер Люпин.       Гермиона медленно проглотила кусочек во рту. — Моя семья живет во Франции. — О, в самом деле, — сказала миссис Люпин, оживившись. — Где во Франции? — Ммм… Страсбург, недалеко от границы с Германией, — сказала она, все время молясь, чтобы они не были знакомы с этим городом. — Как давно ваша семья там живет? — Хм, около шести или семи лет. — Они, должно быть, ужасно скучают по тебе, — сказала миссис Люпин. — Я знаю, мы тоже скучаем по Ремусу, когда он в Хогвартсе. — Да, — согласилась Гермиона. — Я тоже скучаю по ним, — тихо сказала она. Ремус протянул руку под столом и нежно сжал ее колено. — Я полагаю, ты с нетерпением ждешь возвращения домой в конце семестра, — продолжила миссис Люпин. — На самом деле, — начала Гермиона, решив, что пришло время внести немного правды в разговор. — Я не собираюсь возвращаться домой. Я решила остаться в Англии после того, как закончу школу. — О, правда, и какие у тебя планы? — Ничего примечательного, — ответила она. — Найти место для проживания, работу. — Гермиона самая умная ведьма в Хогвартсе, — вставил Ремус. — У нее не будет никаких проблем с поиском работы, — его родители улыбнулись, и все вернулись к еде.       После еще нескольких неловких минут Гермиона заговорила. — Всё очень вкусно, миссис Люпин. — Спасибо, Гермиона. Это любимое блюдо Ремуса, — тепло ответила она. — О, действительно, я буду иметь это в виду, — сказала Гермиона с улыбкой, прежде чем вернуться к своей еде. Она не заметила взгляда, который миссис Люпин бросила на мистера Люпина.       Трапеза продолжалась в том же духе. Они ели, и время от времени кто-нибудь задавал вопрос или что-то говорил. Гермиона была рада, когда ужин наконец закончился, но миссис Люпин настояла, чтобы Гермиона и Ремус пошли посидеть в гостиной и расслабиться, пока они с мистером Люпином приведут кухню в порядок.       Гермиона напряженно сидела на краю дивана. — Не могла бы ты расслабиться, — поддразнил Ремус, ткнув ее в бок. — Прекрати, — прошипела она. — Я пытаюсь это сделать. — Это всего лишь мои родители. Они будут любить тебя так же сильно, как и я. — Ремус, я ненавижу лгать. Я не могу держать все это в голове, — в отчаянии сказала она. — Я такая плохая лгунья. Они обязательно это поймут. — Все хорошо. Я не позволю им допрашивать тебя. Я обещаю. Они просто интересуются тобой. — Он наклонился и нежно поцеловал ее. — Доверься мне, — прошептал он, снова целуя ее. Гермиона лишь хмыкнула. Ремус медленно отстранился от Гермионы и посмотрел на своего отца, стоявшего за спиной Гермионы. — Ты вовремя, папа. — Я старался, — поддразнил его отец. — Твоя мама хочет знать, хотите ли вы двое молока в свой чай. — Нет, мне не нужно, — ответил Ремус. — Гермиона?       Она покачала головой. — Нет, спасибо, — тихо сказала девушка. Мистер Люпин улыбнулся и кивнул, прежде чем вернуться на кухню. Когда он ушел, Гермиона встала с дивана. — Ремус, где ванная комната? — Дальше по коридору, первая дверь справа, — ответил Люпин. — Спасибо, — сказала она, прежде чем поспешить прочь. Грейнджер закрыла за собой дверь в ванную и прислонилась к двери, глубоко дыша в течение нескольких минут. Никогда еще она не чувствовала себя настолько сильно не в своей тарелке. Больше всего на свете она хотела понравиться родителям Ремуса, но ей так трудно это дается. Гермиона подошла к раковине и открыла кран, плеснув водой себе в лицо. Она прищурилась, глядя на свое отражение. — Ты жалкая, ты знаешь это, — сказала она себе. Девушка посмеялась над собой за то, что была такой глупой, а затем вытерла лицо, прежде чем выйти из ванной.       Приближаясь к гостиной, она слышала, как разговаривают Ремус и его родители. Гермиона остановилась на полпути и прислушалась. — Она кажется милой девушкой, Ремус, — сказала миссис Люпин. — Так и есть, — ответил Ремус. — Вы не могли бы быть с ней более снисходительными? Гермиона очень нервничает из-за встречи с вами. — Она действительно казалась немного взволнованной, — заметил мистер Люпин. — Чего тут нервничать, — отмахнулась миссис Люпин. — Мам, — сказал Ремус. — Она хочет, чтобы вы полюбили ее. — И я уверена, что мы это сделаем, как только узнаем ее поближе, — сказала она. — Но ты же знаешь, что должен позволить нам расспросить ее обо всем. Мы так мало знаем о ней, и вы с ней так сблизились за короткий промежуток времени. Ремус, насколько хорошо ты ее на самом деле знаешь? — Хоуп, — предупредил ее муж. — Мы договорились, что не будем вдаваться в такие подробности сегодня вечером. — Я знаю, я знаю, — уступила она. — Ремус, милый, не смотри на меня так. Я имею полное право интересоваться людьми в твоей жизни. Особенно… — Особенно что? — спросил Ремус, и Гермиона услышала резкость в его тоне. — Просто ты так и не объяснил, как она узнала, кто ты такой, а теперь вся школа знает, и директор Дамблдор пришел в середине прошлой недели и сказал, что у тебя немного трудные времена в школе… — Он также рассказал тебе, как Гермиона заступалась за меня? — перебил Ремус. — Да, — призналась его мать. — Это одна из причин, по которой мы направили приглашение. Я знала, что должна познакомиться с девушкой, которая не только очаровала нашего сына, но и так беспокоилась за него в Хогвартсе. Дамблдор сказал о ней достаточно положительных вещей. — Я рад, что вы пригласили ее, — сказал Ремус. — Я действительно хочу, чтобы вы узнали друг друга получше, потому что она становится, нет, она уже очень важна для меня. — Мы видим это, сын, но мы с твоей матерью все еще обеспокоены. Мы беспокоимся о тебе, наверное, больше, чем большинство родителей о своих детях. — Гермиону не волнует моя болезнь, — сказал Ремус. — Если это то, о чем вы беспокоитесь. Это просто не проблема для нас с ней. — Конечно, это проблема, Ремус, — резко сказала его мать. — Ш-ш-ш, — прошипел Ремус, оглядываясь в сторону коридора. Гермиона еще сильнее вжалась в стену. — Я не могу поверить, что ты настолько наивен. -Дафна, не сейчас, — прервал ее мистер Люпин. — Нет, — сказала миссис Люпин. — Ремус, прости, но что ты на самом деле знаешь об этой девушке. Ты только что встретил ее и уже отдал ей свое сердце. Милый, я не хочу, чтобы тебе было больно. — Ну, я люблю ее и знаю, что она не причинит мне вреда. — последовала долгая пауза, и Гермиона поняла, что ей пора возвращаться, но она не могла заставить себя пошевелиться. — Я ухожу к Гермионе, — коротко сказал Ремус.       Гермиона быстро вернулась в ванную. Она не хотела, чтобы Ремус знал, что она все слышала. Она молча ждала и через несколько секунд услышала стук в дверь дверь в ванную. Девушка открыла дверь с натянутой улыбкой на лице. — Ты в порядке? — спросил Ремус. — Да, пожалуй, да, — пробормотала она. — Просто мне нужна была минута, чтобы успокоиться, — объяснила она. — Ну, пойдем, — сказал он, беря ее за руку. Люпин вплел свои пальцы в ее и поднес ее руку к своим губам, чтобы поцеловать. Ей нравилось, когда он делал так, это было так интимно.       Они вошли в гостиную и сели вместе на диван. Ремус так и не выпустил ее руку. Гермиона заметила, что и мистер, и миссис Люпин сидели спокойно, улыбаясь будто ничего не произошло пять минут назад.       Остаток вечера прошел за чаепитием и обменом вежливыми, но не относящимися к делу разговорами. Ремус ответил на большинство личных вопросов, адресованных Гермионе, и на все, что он считал слишком личным. Наконец, когда было уже около полуночи, пришло время ложиться спать. — Ты выглядишь усталым, Ремус, — сказала его мать. — Может быть, тебе стоит лечь в постель. — Мам, — запротестовал Ремус. — Я больше не маленький ребенок. Мне не нужно напоминать, чтобы я ложился спать. — Я знаю это, дорогой, но до полнолуния всего неделя, и… — Мама, — оборвал он ее. — Ремус, я думаю, твоя мама права, — перебила Гермиона. — У нас был долгий день и еще более длинная неделя. — она нежно убрала прядь его волос с его лба. — И ты устал.       Он улыбнулся. — Хорошо, — согласился он. — Но только потому, что ты тоже выглядишь усталой. — Люпин встал и подошел к родителям, обнял отца и поцеловал мать. — Доброй ночи. — Доброй ночи, — эхом отозвалась Гермиона. — Спасибо за чудесный ужин и за то, что пригласили меня. — Конечно, — тепло улыбнулась миссис Люпин. — Мы еще поговорим утром, — пообещала она.       Ремус провел девушку в комнату для гостей и целомудренно поцеловал у двери. — Спокойной ночи, — прошептал парень. — Спокойной ночи, — ответила Гермиона. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя больше, — сказал Ремус, поцеловав ее еще раз, прежде чем уйти в свою комнату. Гермиона закрыла за собой дверь и быстро переоделась в ночную пижаму.       Она долго лежала без сна, размышляя о том, что слышала от матери Ремуса. Ей было очевидно, что его мать очень заботилась о нем, но Гермиона знала, что ей следует доказать и показать миссис Люпин, как много ее сын значит для нее.       Гермиона не знала, как долго она спала, когда услышала, как открылась ее дверь. На секунду дезориентированная, она подумала, что находится в Хогвартсе, прежде чем вспомнила, что находится в доме Ремуса. Она прищурилась в темноте и с трудом разглядела фигуру, приближающуюся к ее кровати. — Гермиона, — прошептал Ремус. — В чем дело? — устало спросила девушка. — Я не могу уснуть, — сказал Люпин грустным голосом, и Гермиона чуть не рассмеялась вслух. — Ты говоришь словно маленький мальчик, — ответила девушка. Он слегка подтолкнул ее и сел на ее кровать. — Что ты делаешь? — спросила она шепотом. — Остаюсь с тобой, — заявил Ремус. — Я не могу уснуть, зная, что ты спишь буквально через коридор. — Ни за что, — прошипела она. — Убирайся сейчас же. — Гермиона, — запротестовал он. — Нет, — твердо сказала она, отталкивая его от себя. — Я хочу, чтобы я понравилась твоей матери, и она не думала, что я какая-то… ты знаешь кто. — Она ничего не будет думать. Я обещаю, что уйду до утра. — Нет, — повторила Гермиона, но он не слушал. Люпин забрался на кровать рядом с ней и прижал девушку к себе, целуя долго и крепко. Его рука скользнула к ее талии и грудной клетке.       Гермиона хихикнула ему в губы. — Черт возьми, Ремус, — прошептала она. — Если они тебя поймают… — Не поймают! — радостно сказал он и скатился с нее. Он прижался к ней и обнял ее за талию, а Гермиона переплела свои пальцы с его и удобно устроилась рядом с ним. — Я люблю тебя, — сказала она, зевая. — И я тебя люблю, милая, — сонно пробормотал Ремус. Через несколько минут они уже спокойно спали в обнимку.