This Time Around

      Ремус и Гермиона решили лечь пораньше и вернулись в башню Гриффиндора в тишине. День был напряженным для них обоих, и каждый из них был рад, что он почти закончился.       Люпин все еще был слегка потрясен комментарием Гермионы, сказанным ему у озера. То, как сильно она тогда дрожала в его объятиях заставило его беспокоиться. — Гермиона, — сказал он неуверенно. — Я бы хотел, чтобы ты не волновалась. С тобой ничего не случится. — Я беспокоюсь не о себе, — ответила девушка. — Я могу о себе позаботиться. Я волнуюсь за вас.       Он улыбнулся и обнял ее за плечи. — Не волнуйся, с нами все будет в порядке. — она улыбнулась в ответ, но лучше ей не стало. — Я просто хочу, чтобы тебе стало легче.       Гермиона сочувственно кивнула. — Я знаю. — она назвала пароль Полной Даме, и они вошли в гостиную. Взгляды Гриффиндорцев, сидевших на диванах и креслах, мгновенно устремились на них. Многие отвернулись, но некоторые смотрели без смущения. — Почему бы нам не пойти немного побыть в твоей комнате, — предложила Гермиона, стреляя в любого, кто осмеливался встретиться с ней взглядом.       Ремус не ответил, но, не снимая руки с ее плеча, повел ее наверх.       Лили стояла у двери в комнату мальчиков, ее лицо было бледным. — Вы, ребята, рано вернулись, — пробормотала она. — Да, — ответила Гермиона. — Мы немного устали. — она заметила, что Лили слегка дрожит. — Лили, в чем дело? — Ничего, — быстро сказала она. — Эй, ребят, вы не хотели бы пойти на кухню и взять что-нибудь у эльфов? Я бы хотела сладостей сейчас.       Гермиона и Ремус обменялись взглядами. — Лили, ты уверена, что с тобой все в порядке? — спросил Ремус, его голос был полон беспокойства.       Она выразительно кивнула. — Лучше не бывает. Так что вы скажете на мое предложение? — Из глубины комнаты они услышали приглушенную серию ругательств. Ремус сделал шаг, но Эванс положила руки на его грудь. — Ремус, не надо, — взмолилась она. Он мягко, но решительно оттолкнул ее в сторону и ворвался в комнату, а Гермиона последовала за ним.       Когда она вошла в комнату, ей пришлось зажать рот рукой, чтобы не закричать. На дальней стене красными буквами было написано:       «Умри».       Сириус и Джеймс пытались очистить стену с помощью палочек. Они уставились на Ремуса. — Это был Гриффиндорец, — тихо сказал Блэк. Никто не ответил, но каждый из них знал, что он был прав. Никто другой не мог иметь доступа в комнату.       Гермиона шагнула вперед и успокаивающе положила руку Люпину на плечо. — Пойдем, — прошептала она. Ремус не пошевелился. — Давай, — сказала Грейнджер и потянула его за собой. Она бросила взгляд на Джеймса и Сириуса. — - Сотрите это со стены, — сердито произнесла девушка.       Она отвела Ремуса в единственное известное ей место, где их никто не потревожит. Когда они вошли в Выручай-Комнату, Гермиона думала о том как бы отвлечь внимание Люпина от того, что они только что видели, но, похоже, она получила больше, чем рассчитывала.       Выручай-Комната выглядела как обычная спальня. Мебель была простой. С одной стороны комнаты стояла кровать среднего размера, а с другой — большой письменный стол со стулом и богато украшенный шкаф. Комната была мягко освещена, хотя Гермиона нигде не видела источника света.       Ремус вздохнул, затем легко рассмеялся. — Что? — спросила Гермиона.       Он улыбнулся ей. — Это моя комната, там, дома. — О, — сказала Гермиона с пониманием. Конечно, подумала она. Сейчас ему нужно было быть в каком-нибудь месте, которое бы его утешало.       Ремус прошелся по комнате, трогая вещи и открывая ящики. — Это невероятно. Все так же, как и дома. — Он снова повернулся к Гермионе. — Это место становится моей любимой комнатой в замке.       Грейнджер шагнула вперед и обняла его за плечи. Ремус улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать ее. Девушка закрыла глаза и попыталась выбросить из головы мысли о его губах. Они обнимали друг друга и долго целовались, отстраняясь только для того, чтобы вдохнуть воздух. Через некоторое время парень отпрянул, застонав в знак протеста. — В чем дело? — спросила она, затаив дыхание. — Мы должны остановиться, — ответил Ремус. — Почему? — Потому что, если я не остановлюсь сейчас, я не смогу сделать это позже. — Гермиона обдумала это, а затем вернулась в его объятия. — Кто сказал, что я хотела бы, чтобы ты остановился, — тихо сказала она, стараясь не покраснеть.       Он улыбнулся и нежно поцеловал ее. — Я хочу, чтобы первый раз, когда мы будем вместе, был особенным. Я не хочу, чтобы у нас что-то другое было на уме, когда мы занимаемся любовью, кроме друг друга.       Гермиона крепко обняла его, удивляясь, как это возможно, что он заставляет ее любить его с каждым днем все больше. — Тогда мне следует уйти? — тихо спросила она. — Нет, — ответил он. — Не уходи. Давай сегодня переночуем здесь, как прошлой ночью. — Хорошо, — согласилась она. Гермиона, вероятно, согласилась бы на все, о чем бы он ее ни попросил. Они подошли к кровати, и она легла на сгиб его руки, положив голову на его грудь. — Мне нравится быть так близко к тебе, — сказал Ремус. — Я хотел бы, чтобы мы могли остаться здесь, вот так, навсегда.

***

      Выходные и следующая неделя были, вероятно, худшими в жизни Мародеров, хотя Сириус и Джеймс шутили о том, что прошли отличную подготовку в качестве авроров. Дело было в том, что Питер уехал домой на неделю, заявив, что его мать заболела. В пятницу утром началась почта. По большей части им приходили письма с ненавистью и оскорблениями. Однако хуже всего было то, что содержала в себе небольшая посылка — крошечный серебряный кинжал. Это привело Лили и Гермиону в состояние, близкое к истерике, а Джеймса и Сириуса — в ярость. После этого Дамблдор приказал, чтобы почта для Ремуса, проходила сначала через него.       Верные своему слову, Гермиона, Лили, Джеймс и Сириус быстро расправлялись со всеми, кто осмеливался беспокоить Ремуса. Не раз их заставляли разоружаться, Ремусу удавалось помешать им творить магию против кого бы то ни было. К концу недели у них было по три — четыре задержания у каждого.       К следующей пятнице все они были определенно готовы к выходным. Друзья были на последнем занятии этого дня — Зельеварении с профессором Филлипсом.       В конце урока профессор Филлипс вернул ученикам эссе, написанные на прошлой неделе. Профессор передал работы Джеймсу, Ремусу и Лили. Сириус и Гермиона обменялись растерянными взглядами. — Класс, я собираюсь отпустить вас сегодня на несколько минут раньше. Наслаждайтесь своими выходными и не забудьте выполнить те упражнения, которые я вам задал.       Все начали собирать свои книги. — Мистер Блэк, мисс Грейнджер, можно вас на пару слов, — сказал профессор Филлипс из передней части класса.       Сириус и Гермиона собрали свои книги и подошли к учителю. — Мы подождем вас снаружи, — крикнул Ремус.       Профессор Филлипс сидел за своим столом с очень серьезным выражением лица. Он подождал, пока все уйдут, прежде чем заговорить. — У кого-нибудь из вас есть, что мне сказать?       Гермиона взглянула на Сириуса, а затем снова на профессора. — Нет, сэр, — сказала она, в ее голосе явно слышалось замешательство. — Нет, сэр, — эхом отозвался Сириус, в его голосе звучало такое же замешательство.       С глубоким вздохом профессор Филлипс открыл верхний ящик своего стола и вытащил два куска пергамента. Он положил их перед Гермионой и сказал: — Тогда вы можете это объяснить? — спросил он, махнув рукой на пергамент. Сириус и Гермиона наклонились и прочитали верхушки пергамента. — Это наши эссе, профессор, — сказал Сириус. — Продолжайте читать, — строго ответил он.       Гермиона быстро прочитала эссе. Вверху листа стояло ее имя; заголовок и первые строчки были ее собственными, но она не узнала второй абзац. Девушка начала читать эссе Сириуса и обнаружила, что, начиная со второго абзаца, оно было идентично ее работе. — Я не понимаю, — прошептала она сама себе. — Возможно, тогда я смогу объяснить, — сказал профессор Филлипс сквозь сжатые губы. — Один из вас или вы оба обманываете. Если вы признаетесь сейчас, я не буду рекомендовать вас исключить.       Сириус пристально посмотрел на Гермиону. Он написал эссе первее ее, но не мог поверить, что она могла обмануть. Грейнджер посмотрела на него, ее лицо стало суровым. — Мистер Блэк, Вам есть что сказать? — спросил профессор Филлипс. Сириус не знал, что ответить. Он не стал бы подставлять Гермиону, даже если бы от этого зависела его жизнь, у них были серьезные проблемы. — Сэр, — неуверенно начала Гермиона. — Я не писала это эссе. — Понятно, — печально сказал профессор. — Мисс Грейнджер, я не знаю, как обращались с лжецами в вашей прошлой школе, но здесь, в Хогвартсе, мы считаем серьезным проступком то, что Вы скопировали эссе мистера Блэка, у меня нет выбора, кроме как поставить вам плохую оценку за семестр. — Пожалуйста, сэр, — перебила Гермиона. — Вы не понимаете. Это не то эссе, которое я сдала. Я бы никогда не стала жульничать, никогда!       Профессор Филлипс глубоко вздохнул. — Это Ваше имя вверху пергамента? — Да, сэр, — тихо ответила она. — А название и первый абзац, они тоже Ваши? — Да, сэр, — сказала она еще тише. — Но все остальное — нет. — Нет, сэр, — ответила Грейнджер непреклонно. — Ну, я в растерянности, — сказал он почти саркастически. — Как остальные эти слова попали в Ваше эссе? — Я не знаю, сэр.       Профессор Филлипс перевел сердитый взгляд на Сириуса. — Мистер Блэк, это Ваше эссе? — Сириус взглянул на Гермиону. — Не смотрите на нее, — резко сказал он. — Да, сэр, — пробормотал Сириус. — И вы отдали свой пергамент мисс Грейнджер, чтобы она его переписала? — Сириус снова повернулся, чтобы посмотреть на девушку, и снова профессор Филлипс отчитал его. — Посмотрите на меня. — Нет, сэр, я этого не делал, но я… — Довольно, мистер Блэк. Вы можете идти. — Сириус не двинулся с места. — Я сказал, что Вы свободны, — твердо сказал профессор Филлипс. Сириус закинул сумку повыше на плечо и вышел. Как только он закрыл дверь, профессор снова обратил свое внимание на Гермиону. — Я даю Вам еще один шанс признаться, мисс Грейнджер, и прежде чем Вы ответите мне, позвольте мне напомнить Вам, что на кону поставлено ваше будущее в Хогвартсе. — Гермиона попыталась сдержать слезы, грозившие хлынуть из ее глаз. — Клянусь, профессор. Я никогда в жизни не жульничала. — она взяла в руки эссе. — Это не мое.       Он вздохнул. — Эти эссе не покидали моего кабинета с тех пор, как я собрал их на прошлой неделе. — его лицо было полно сожаления, когда он продолжил. — Мне жаль, что я это делаю. Вы Ведьма с многообещающим будущим, но обман не может и не будет терпим. У меня нет другого выбора, кроме как назначить Вам наказание. — профессор Филлипс собрал бумаги перед собой, встал и обошел свой стол. — Я боюсь, что Вам придется пойти со мной сейчас к директору.       Он первым вышел из класса, и Гермиона последовала за ним, низко склонив голову. — Профессор, — начал Ремус, выходя вперед. — Не сейчас, мистер Люпин, — отмахнулся профессор Филлипс. — Сэр, Вы не можете действительно поверить, что она списала эссе, — продолжил Ремус. — Это просто смешно, сэр, — добавила Лили. — Гермиона никогда бы не стала жульничать.       Профессор Филлипс остановился и повернулся к ним. — Я ценю то, что вы пытаетесь сделать, — сказал он более мягким голосом. — Вы все хорошие друзья, но вам действительно пора возвращаться в башню Гриффиндора. — Разве Вы не понимаете, что это чушь, — сердито сказал Джеймс. — Да, — согласился Сириус. — Гермиона не копировала мою работу. Ее подставили. — Этого достаточно, — сказал профессор Филлипс, его добрый голос исчез. — Возвращайтесь в башню Гриффиндора, прежде чем я назначу каждому из вас наказание. — Идите, — взмолилась Гермиона. — Не делайте еще хуже.       Профессор Филлипс продолжил свой путь в кабинет директора, и Гермиона быстро последовала за ним, оставив своих друзей смотреть им вслед.       Профессор велел Гермионе подождать у кабинета директора, пока он войдет и поговорит с ним. Она сидела, опустив голову, отчаянно пытаясь понять, что произошло. Очевидно, кто-то заполучил ее бумагу и как-то изменил ее, но как она могла это доказать? Ее единственной надеждой было то, что профессор Дамблдор поверит ей.       Примерно через двадцать минут дверь в его кабинет открылась, и ее позвали. Гермиона молча вошла, ей было трудно встретиться с кем-либо взглядом. — Пожалуйста, сядь, Гермиона, — мягко сказал профессор Дамблдор. Она села, зная, что выглядит такой же несчастной, как и чувствовала себя. — Я очень обеспокоен утверждением Профессора Филлипса, — начал он. — Не будешь ли ты так любезна изложить мне свою версию этой истории? — Я не обманывала, — твердо сказала она. — И откровенно говоря, сэр, — продолжила она, гнев внезапно возобладал над всеми остальными ее чувствами. — Я думаю, что Вы обязаны мне поверить. — она замолчала, боясь, что ее дрожащий голос уступит место новым слезам. — Я считаю, что уже доказала ранее, что я не бесчестна и заслуживаю доверия.       Гермиона пришла в ярость, увидев, как губы директора слегка изогнулись вверх, как ей показалось, в начале улыбки. Еще чуть-чуть и она бы взорвалась, но дверь за ее спиной внезапно распахнулась, впуская Лили, Ремуса, Сириуса и Джеймса. — Нам очень жаль, что мы пришли в Ваш кабинет без приглашения, профессор Дамблдор, но у нас есть доказательства того, что Гермиона не обманывала, — сказала Лили, громко дыша. Было очевидно, что они пробежали весь путь до кабинета директора.       Гермиона уставилась на своих друзей с вопросом в глазах, но никто из них не встретился с ней взглядом. Ремус шагнул вперед и положил на стол стопку смятых пергаментов. Дамблдор взял бумагу и осмотрел ее, затем передал профессору Филлипсу. — Это черновики ее эссе по зельеварению, — объяснил Ремус. — Обычно она делает по крайней мере три, но, как Вы можете видеть, там их четыре. — Если Вы посмотрите внимательно, — сказал Сириус, делая шаг вперед. — Вы увидите, что даже ее первый набросок лучше, чем мой окончательный. У Гермионы нет причин обманывать — Ее явно подставляют, — вставил Джеймс. — Они, вероятно, думали, что могут навлечь на нее и Сириуса неприятности.       Дамблдор улыбнулся и повернулся к профессору Филлипсу. — Я думаю, мы услышали достаточно, не так ли, профессор?       Профессор Филлипс все еще перебирал черновики. — Они довольно хороши, — признал он. — Но это все равно не объясняет, как имя Гермионы попало на тот пергамент, — он положил бумаги обратно на стол директора. — Однако Гермиона права. До сегодняшнего дня она никогда не давала нам никаких оснований не доверять ей. На самом деле, это одна из самых многообещающих ведьм, которых я когда-либо имел удовольствие учить. — профессор встал и повернулся лицом к Гермионе. — Я как-нибудь отнесу пергамент профессору МакГонагалл, возможно, он зачарован. Если это так, Вы получите мои публичные извинения. По правде говоря, я должен был отнести это ей, прежде чем обвинять Вас. — Спасибо, профессор, — прошептала Гермиона. Он ласково кивнул ей и вышел из кабинета. Гермиона вскочила со своего места и обняла Ремуса, а затем Лили, Джеймса и Сириуса по очереди. Из-за своего стола Дамблдор откашлялся. Все они повернулись и посмотрели на улыбающегося директора. — Я рад, что это так быстро прояснилось. И, мисс Грейнджер, Вы были правы, когда сказали, что я обязан Вам поверить, и я надеюсь, что Вы поверите и мне. — Мне очень жаль, профессор. — Моя дорогая, — сказал он беспечно. — Тебе не за что извиняться. Садитесь, все вы. — Он взмахнул палочкой и призвал несколько дополнительных стульев. — Я наблюдал за вами пятерыми на этой неделе и хотел, чтобы каждый из вас знал, как я горжусь всеми вами. Вам приходилось иметь дело с тем, с чем приходится иметь дело и мне, и вы справились со своими трудностями так достойно, как я и предполагал.       Гермиона гордо улыбнулась, но была несколько озадачена. На этой неделе она, вероятно, заколдовала больше людей, чем когда-либо за все годы учебы в Хогвартсе. Хотя она не сделала ничего плохого, она не ожидала похвалы за это ни от одного из своих профессоров, и меньше всего от Директора. Но опять же, Дамблдор играл в такт другому барабанщику. — Тем не менее, я думаю, что пришло время обсудить все задержания, которые вы получили на этой неделе. — улыбки на всех их лицах мгновенно исчезли. — Я решил, что вы проведете свои часы отстранения от уроков дома. — Дома? — спросила Лили. — Вы отправляете нас домой? — Я думаю, что вам пятерым нужно отдохнуть от Хогвартса. Как раз перед тем, как профессор Филлипс пришел навестить меня, я договаривался о том, чтобы ваши семьи встретились с вами на Станции сегодня вечером. Вы отправитесь на Хогвартс-экспрессе обратно в Лондон и вернетесь на нем в воскресенье днем. Вы будете освобождены от любых поездок на выходные домой, и я ожидаю, что вы все расслабитесь и будете наслаждаться обществом своих семей. Вам нужно будет быстро собрать свои вещи. Я встречу вас у входа и провожу в Хогсмид.       Друзья встали и взволнованно покинули кабинет директора, кроме Гермионы. Она осталась сидеть, и когда Ремус заметил, что она не последовала за ним, он подождал у двери, пропуская Лили. — Очевидно, — начал Дамблдор, прежде чем Гермиона смогла заговорить. — Мистер Люпин много писал о Вас своим родителям, и они очень хотят с Вами встретиться, Вы проведете эти выходные у Люпина.       Гермиона широко улыбнулась. Она встала, обошла стол Дамблдора, быстро обняла его и чмокнула в щеку. — Спасибо, сэр, — прошептала она и пошла к Ремусу. Они взялись за руки, прежде чем поспешить за своими друзьями, чтобы собраться в поездку.