Ведьмак. Сборник рассказов

- Ведьмаку заплатите чеканной монетой… - напевал стражник. Лязг латных доспехов стражника аккомпанировал песне. Такт у песни был абсолютно хаотичный. Было видно, что певец из него никакой. Так же считал напарник стражника. - Когда моя жена рожала тройню, то орала гораздо мелодичнее, чем ты! – сказал он напарнику, - А первый крик моих спиногрызов по сравнению с твоим пением – просто серенада. - Ну так что удивляться-то. Голосом они в папку пошли, - сказал певец. - Спасибо друг. Не ожидал, - сказал отец тройни. - Ты-то тут причём? Всем известно, что жена твоя та ещё шлёндра. Нагуляла от певца какого-нибудь. А может даже от того, кого мы охраняем. А? - Тупица ты патлатая! – сказал папаша, зарядив товарищу оплеуху, - Если самому жена рога наставляет, то это не значит, что у других бабы такие же. А чтоб ты знал, то у таких выродков, - стражник кивнул в сторону камеры, - Детей не бывает в общем. - А что так? Яйца отрезают чтоль? - Нет. - Ну, так значит, могут быть. Эй ты! – певец постучал по решётке камеры, - Спой нам что-нибудь! Авось голос твой будет похож на голос детей этого остолопа. Уж, какой год говорю ему, что Настасьюшка его то и делает, что в борделях подрабатывает. Певец получил по голове дубинкой. - Если хоть слово вякнешь про жену мою, то завалю на месте и скажу, что убил тебя этот выродок седой. Усёк ублюдок? - Усёк, усёк… - недовольно пробормотал певец, а спустя пару минут сказал, - Слышь что? Жив он вообще? А то уже несколько дней не ест, не пьёт. Поди сдох ещё… - Хоть бы так. Даже лучше для него. Моя бы воля, то я бы эту скотину без судов замочил, - сказал папаша, а затем смачно сплюнул в сторону тюремной камеры. - Слышь? А что он сделал-то такого? За что мы охраняем его? – спросил певец. - Дело было так. Тварь какая-то поселилась не очень далеко от бароновых земель. Страшная падаль такая. Завлекает к себе сначала, а потом – хвать! – и косточки твои собаки только через неделю достанут. Если вообще достанут. - Да типун тебе на язык! Брешешь! - Голову на отсечение даю! Но не в этом дело. Барон сначала думал, что мишки в лесу шалят. Но хер-то там! Решил один раз барон на тварь эту поохотиться. Взял гончих лучших, бомб у вояк прикупил. Собрал отряд из крепких молодцев со всей деревни. Пошли они значит в лес. Вот только вернулся оттуда один барон. Глаза, бешенные как у чёрта. Говорит, мол, бестия страшная коих свет не видывал, поселилась в лесу. Убила всех. Его бы тоже убила, если бы тот драпака знатного не дал. После этого стали специалистов значиться искать. На распутьях дорог записки вешать. И приходит в деревню этот выродок. Говорит: «полторы тысячи гони мне и бестию эту укокошу. И башку её в подарок привезу». Барон согласился, ясен красен. Но сказал, что пока башку твари не увидит, то о деньгах и речи быть не может. На том и порешили. - А дальше то что? – певец сгорал от нетерпения. - Что, что… через пару дней поехали наши ребята к опушке узнать что да как – а он всех наших в мясо порубил. Только один салага удрать от него успел. Вот после этого и схватили мразь эту. Раздели почти догола, чтоб оружия при себе не имел. Оружие и эликсиры, что при нём были барон себе взял – остальное конь его унёс. - Довольно базарить! – крикнул внезапно раздавшийся начальник стражи, - Вы убийцу сторожите или языками мелите? - Сторожим! – в два голоса сказали стражники. - Молодцы, что сторожите… только клетку открыть надо, - сказал начальник. - Зачем это? - Полдень уже. Барон судить ублюдка будет на глазах у всей деревни. Доставайте его из клетки. Руки сзади завязать, чтоб не вывернулся. А я сзади копьём его поторапливать буду. После недолгих препираний с начальством, стражники согласились. Они подошли к решётке тюремной камеры. В камере находился мужчина 20 – 27 лет. Его лицо выглядело молодо. Но на нём было видно отражение пережитого – на его правой части лица красовался старый шрам, который начинался в углу лба, проходил через бровь и глаз (глаз, однако, не пострадал) и заканчивался у скулы. Ровный глубокий шрам мог быть оставлен человеческим мечом или же, что менее вероятно, магическим заклинанием какого-нибудь колдуна – точное его происхождение неизвестно. Седые волосы его были до плеч. Но с боков волосы были выбриты и сзади заплетены в хвост с помощью кожаного шнурка. Несмотря на грязь и сырость в камере, шевелюра его была идеально чистой (возможно не без помощи чародейства). Глаза… глаза у заключённого были медово-жёлтые с вертикальным чёрным зрачком. Но на данный момент они были закрыты. Узник сидел на коленях в одних лишь панталонах – всю остальную одежду отобрали. На его груди красовалась огромное количество шрамов. Укусы самых разных тварей, порезы, ожоги – на теле казалось, нет живого места. На шее узника висел медальон. Сам он, как и его цепь, был серебряным. Медальон был в виде головы мифического существа – непосвященный бы не понял, что это грифон оскалил свою морду и яростно устремил свои глаза-рубины куда-то вперёд. Заключённый не был горой мышц, однако мускулами и атлетическим сложением мог блеснуть. Сидящий на полу пленник создавал впечатление мертвеца. Дыхание его было еле заметно. Проведя уже не одни сутки в данной камере, мужчина ни единого разу не вставал. - Вставай ублюдок! – сказал начальник, стуча жестяной кружкой по решётке камеры. Веки заключённого широко распахнулись. - Твою мать… ну и взгляд… - шепнул папаша-стражник. Узник безусловно слышал этот возглас, но не подал вида. Он молча встал, подошёл к решётке спиной, позволив завязать свои руки сзади. Его вывели в каменный и холодный коридор деревенской тюрьмы. Стражники встали по бокам с мечами, а начальник стражи встал сзади и тыкнул заключённому в спину копьём. Его повели на улицу. Он беспрекословно повиновался. На дворе был полдень, и яркое летнее солнце ослепляло четырех выходящих из здания. Они двигались к середине деревни. На пересечении дорог в центре деревни была наспех сделана трибуна, на которой восседал толстый мужчина. Пальцы его были жирными из-за недавнего обеда. Он пытался рукавом утереть жир с губ, но лишь размазал его по бороде. Его чёрные засаленные волосы блестели на солнце. Безусловно, это был барон. Вокруг него огромным полукругом были его люди, одетые в латы. За людьми были жители всей деревни, желавшие посмотреть на кровавое зрелище. Огромный чурбан с топором перед трибуной это доказывал. Ведьмака поставили перед предполагаемым местом самосуда. Он гордо стоял, буравя своими медовыми глазами барона. - Итак… значится…- Барон достал бумажку и стал читать по ней, - Ведьмак Валериан Хрен Знает Какой обвинен в убийстве восьми моих людей. По предварительному приговору его ждёт смерть через отрубление головы. Ведьмак, - барон перевёл взгляд от бумажки на узника и продолжил, - Есть что сказать? - Да, - спокойным и ровным голосом ответил ведьмак. - Ну значит говори. - Во-первых, я требую обещанной мне награды, - среди стражников раздался смешок, - Во-вторых, я хочу, чтобы меня развязали. - А зад лопухом тебе не подтереть? Ты хочешь, чтобы мы тебя отпустили, да ещё и деньжат сверху накинули! А как докажешь, что работа сделана? – басом проговорил барон. - Я не просил меня отпускать. Я попросил развязать мне руки. И доказательства выполненного заказа у меня имеются. Вот только тебе не понравится то, что я скажу барон. И ты это знаешь. - Мне уже не нравится то, что ты говоришь. С какого лешего мне тебя развязывать? - Неужели барон в компании своих стражников боится мужчину, стоящего перед ним в одних панталонах. Если так барон, то мне не помешают верёвки, чтобы убить всех находящихся здесь. Барон понимал, что ведьмак ставит его в очень неудобное положение – он рискует опозориться перед всей деревней. - Развязать его! – сказал барон. Двое стражников, которые привели ведьмака на улицу подошли к нему и перерезали верёвки с помощью мечей. Ведьмак потёр запястья и спокойно остался стоять. Но стражники, стоявшие в полукруге, вытащили орудия из ножен. - Так с какого бодуна я должен тебе заплатить? – спросил барон. Ведьмак спокойным ровным и громким голосом ответил: - Мне было поручено убить бестию в лесу. Я это сделал. А также я узнал, почему бестия так ненавидит тебя, барон. И я узнал, почему ты так её боишься. - Почему же? – спросил барон со злобной ухмылкой. - Давным-давно, а если быть точнее, то восемнадцать лет тому назад ты заблудился в лесу. Уже готовый встретить голодную смерть, ты увидел волка, который пытался растерзать бедную девушку. Отдам должное – ты храбро поборол зверя. Девушка была безмерно благодарна тебе. Она предложила тебе еду, воду, кров, а ближе к вечеру ты разделил с ней и постель. Всё бы было хорошо, если бы той девушкой не была дриада – лесной дух, проживающий на своей чётко выделенной территории. И опять же всё бы ничего, но только появилась проблема в виде дитя… - среди деревенщины прошёл удивлённый возглас и, чувствуя это, ведьмак продолжил, - Да, такое бывает. Довольно редко, но все же у дриад может рождаться ребёнок от человека – ничего страшного в этом нет. Страшнее всего то, что узнав об этом ты, барон, решил избавиться от девочки. Да, у тебя была дочь. Вот только её спасла защита её матери. Мать конечно не выжила нападков с вашей стороны и умерла на руках барона от его клинка. Дочерью овладела ярость и желание отомстить. Поэтому когда ты пошёл на охоту в её владения (после смерти своей матери именно твоя дочь стала дриадой того леса) она решила тебя убить. Но ты как подлый трус побежал, сверкая пятками. Дочь оказалась сильнее своей матери и поэтому ты её не убил. И именно поэтому ты нанял меня. По толпе деревенщины прошёл шепоток. Барон видел, как сильно он сел в лужу, но затем кое-что вспомнил. - Пусть даже и так. Допустим. Тогда на кой чёрт ты мне сдался, если убил бестию? – спросил барон. Ведьмак перевёл дыхание и продолжил: - Наняв меня, ты позже понял, что что-то не так. Ты понял, что я начал догадываться. Поэтому решил подослать ко мне своих ребят, приказав им меня прикончить. Так и деньги при себе оставишь и от бестии избавишься. Но это не вышло. Ты решил повторить ещё раз. Я, не желая становиться второй бестией, попросту сдался. Шёпот среди жителей стал громче. Многие начали понимать, что жадный барон вполне способен на такое. Но сам же барон оставался непоколебим. - Даже если всё было так как ты говоришь – это лишь слова. У тебя нет доказательств. - Есть. При мне был сундук, обитый металлом. Дайте мне его. - Откуда мне знать, что в нём нет твоих эликсиров или какого-нибудь оружия, способного убить всех, кто тут. - Только моё слово. Могу ещё сказать, что все эликсиры остались на моём коне. Выбора у тебя всё равно нет, барон. Убив меня просто так, ты не будешь уже таким героем. Да и признайся – вы поймали меня лишь потому, что я этого захотел. Барон был зажат в ловушке. Ведьмак так просто не уйдёт. А убить его и правда будет трудно, если вообще возможно. Делать нечего – придётся играть по его правилам. Барон кивнул приближённому. Тот сходил куда-то, а затем вернулся с небольшим ящиком. Его дали ведьмаку. Тот достал из-под языка маленький ключ, открыл замок. Затем ведьмак откинул крышку ящика и достал его содержимое, показывая народу. Голова… женская голова. Лицо молодой девушки было запредельно красивым, а цвет кожи был зеленоватым. Ведьмак держал голову за шелковистые чёрные как смоль волосы. Такие же чёрные волосы были у барона. Люди в ужасе шелохнулись. На бароне же была улыбка. - Молодец ведьмак, убил бестию. Деньги заработал. Вот только и смерть ты заработал. Доказательств моей вины нет, а твоей – на лицо. Но ведьмак уже не слушал барона. Он шептал какие-то непонятные заклинания, а свободной рукой чертил в воздухе рунические символы. По нижней губе дриады потекла синяя жидкость. Глаза дриады широко открылись, показывая ярко рубиновые зрачки. Это лицо выглядело божественно прекрасным. Но ведьмаку сейчас были нужны губы головы. Ту жидкость, что синей струёй потекла изо рта дриады, он размазал по губам её, продолжая чертить руны в воздухе. Голова заговорила и голос этот был настолько ангельски милым, что никакие сирены, зазывающие своим пением моряков не шли в сравнение. В этом голосе слышалось журчание ручья, что протекает в лесу, шелест листьев. Не знай кто-либо из селян происхождение девушки, то решили бы, что это богиня природы. И отчасти были бы правы. - Представься, пожалуйста, - сказал ведьмак. - Мать даровала мне имя Фэя, - сказала голова. - Фэя, будь добра скажи – знаешь ли ты, кто твой отец? - Да… - голове было слегка трудно говорить, но она держалась. - Есть ли среди этих людей твой отец? – ведьмак приподнял голову Фэи, однако ее взгляд был прикован лишь к барону. - Да… - Это барон? Мужчина, который сидит на трибуне? Именно его ты пыталась убить всё это время? - Дааа… - Это ложь!!! – не выдержал барон, - Ведьмак заколдовал голову и она говорит всё, что он прикажет. Откуда-то из задних рядов стражи послышалась возня и лязг металлических лат. Молодой юноша (по нему можно сказать, что он ещё и года не отслужил) рвался встать рядом с ведьмаком и головой. Было видно, что он чего-то боялся. Но отмалчиваться он не собирался. Он желал, чтобы народ узнал истинную историю. Именно этому пареньку удалось убежать во время казни стражников, которую им устроил седовласый на опушке леса. - Что ведьмак, что голова говорят правду, - признался стражник, - Ведьмак убил всех бойцов лишь потому, что они хотели убить его. Я ничего не знал, потому он и помиловал меня. Он не хотел убивать невинных. Это была всего лишь защита. Если бы я знал, зачем еду туда, то никогда бы в жизни не согласился на это. Среди жителей деревни были слышны гул и крики вроде: «Барону не место здесь!!! Убийце дочери – смерть» и тому подобные. Ведьмак долго молчал, но когда барон успокоил жителей, то он молвил: - Барон, заказ выполнен. С тебя деньги и мои одежда со снаряжением. А голову я заберу себе – она тебе всё равно ни к чему. С этими словами ведьмак громко и звонко свистнул. Где-то издалека послышалось ржанье, и к месту несостоявшейся казни прискакал вороной конь. Он бы чернее ночи, но шерсть и грива его на солнце не блестели. Ведьмак повесил голову за волосы на сумку, находящуюся на коне, а затем посмотрел в глаз коню и прошептал: - Не волнуйся, Уголёк. Всё будет хорошо. Я позову тебя. А теперь – иди. Конь послушно направился в сторону леса. Ведьмак остался один. Он сверлил глазами барона, который уже ничего не желал. Последний хотел, чтобы всё это поскорее кончилось… Некоторое время спустя. Уголёк мирно щипал траву на полянке. Рядом с этой поляной находилась небольшая река. В ней сейчас мылся ведьмак. Эти несколько дней, что он провёл в тюрьме дали о себе знать. Ноги его были по колено в грязи, а на спине остались пятна какой-то чёрной жижи. Сейчас ведьмак хотел отмыться от всего этого и потому усиленно натирал себя щёткой. Чистые панталоны сохли на ветке дерева. - Будь добр, избавь меня от этого зрелища, - сказала голова Фэи, когда Валериан вышел из воды, чтобы обсохнуть. - Тебе не нравится мой зад? – усмехнулся ведьмак, натягивая высохшее нижнее бельё. - В любой другой ситуации я бы попросту отвернулась. Но в связи с отсутствием тела я не могу этого сделать. А твой конь встал именно так, что я вижу только тебя. - Фэя, имей совесть. Уголёк уже думал, что потерял хозяина. И потому за эти несколько дней он порядочно так исхудал. А возле этой речки такая сочная на вид трава. - Доставь меня домой, и твой скакун нуждаться в еде не будет. Я дам ему самый отборный овёс, лично расчешу ему гриву напою ключевой водой. Только давай доберёмся до дома. Обезглавленной мне довольно трудно. Ты когда-нибудь был без тела? - Нет. Но будучи без тела, я бы не смог оживить тебя. Согласись, что мой план великолепен? Барона не сегодня-завтра посадят на кол его же стражники, ты отомстила за мать, я при деньгах. А самое главное – ты жива. Фэя не отвечала. Было видно, что её собственный ответ не устраивал её. - А если у тебя не получится? Если ты не сможешь оживить моё тело и соединить с головой? - Если честно, то я не был уверен, что мне удастся оживить твою голову… - Ведьмак рассмеялся, увидев перепуганное лицо дриады, а затем добавил, - Не переживай, Фэя. Оживить тело, которое было специально обезглавлено для этого не так трудно, как оживить труп или неправильно убитого. А тем более, что ты дриада – тебе помогают силы природы. Так что не волнуйся. К вечеру мы уже будем у тебя дома. И твоя голова будет на месте, а не на бедре Уголька. Конь, услышав, что его назвали, недовольно фыркнул. Всё это время Уголёк держался около деревни и ждал свиста своего хозяина. Он боялся прослушать его и потому не отвлекался ни на секунду. - Тише дружище, - сказал Валериан, гладя коня по шее. Уголёк был доволен вкусным кормом и лаской своего хозяина. Не желая задерживаться, ведьмак стал одеваться. Его одежда не выделялась чем-то вызывающим, однако она была страшно красивой. На чёрных сапогах были металлические носки, не дающие обуви быстро испортиться. Черные штаны не были особо защищающими от тварей или стрел, однако они давали высокую подвижность, что так было необходимо ведьмаку, когда приходилось убегать от монстров или догонять их. Плотная белая рубаха была свободной и не натирала тело. Поверх рубахи надевался жилет, в котором были вшиты пластины из неизвестного металла. И заканчивался наряд очень необычным чёрным плащом из выделанной кожи. Выше пояса плащ напоминал кожаную кирасу с длинными рукавами, которая плотно прилегала к телу. Маленькие пуговицы и замочки были только по пояс – дальше плащ был свободен, что позволяло без трудов залезать на коня. Также на бёдрах было несколько поясов (с отделениями для маленьких флаконов с ведьмачьими эликсирами). Валериан надел крепление для мечей. Оно выглядело как двое ножен для двух больших мечей и просто двух отделений для клинков, размером поменьше, чем мечи. Всё это надевалось на спину, а удерживающие крепления ремни застегивались на груди. Ведьмак подобрал первый меч с земли. Он выглядел довольно необычно – у него не было обычного двустороннего лезвия. Вместо этого лезвия были волнообразными. От основания лезвия шли рунические знаки угловатой формы. Сами знаки издавали слабое изумрудное свечение. Оголовье меча было украшено змеиной головой. Второй меч выглядел более просто. Лезвия были ровными, а рунические знаки издавали красное свечение. Оголовье украшено головой грифона. Следующим делом ведьмак два клинка. Они были довольно короткими – сантиметров сорок, не больше. Клинки абсолютно полностью были из металла, даже рукояти. С обеих сторон лезвий были начертаны витиеватые узоры. Ведьмак чаще всего пользовался именно ими, так как махать одним мечом против кучи противников было трудно. Но когда был необходим сильный рубящий удар или враг был настолько велик, что клинки были бы для него зубочистками – именно тогда ведьмак брал в руки мечи. Валериан убрал один из клинков через левое плечо, а второй закрепил, проведя его слева через нижние рёбра за спину. В момент опасности ведьмак достал бы левый клинок через верх из-за плеча. А второй бы клинок он вытащил, убрав правую руку за спину. Оседлав верного Уголька, который был уже готов уплетать обещанный овёс, Валериан поскакал в сторону леса. Голова Фэи молчала, а если бы и говорила что-либо, то из-за шума копыт и постоянной тряски ведьмак всё равно ничего бы не понял. Когда компания оказалась около дома Фэи, закат только начался. Через густую растительность, ветки деревьев солнечные лучи практически не доставали путников. Ведьмак слез с коня, взял в одну руку голову дриады, а во вторую поводья, чтобы провести Уголька в пещеру – дом Фэи. На первый взгляд пещера выглядела как простая дыра в большом и высоком холме. Однако стоило дриаде прошептать пару слов на неизвестном языке, как открылся тайный проход. В котором был… лес. Да, внутри холма был собственный лес, светило солнце и бил ручей. Ведьмак точно не знал, иллюзия ли это всё, но цветы на лугах пахли цветами, водой можно было утолить жажду, а солнце грело. Этот магический лес был довольно большой и ограждённый горами. По мнению ведьмака, магический лес – это уменьшенная модель владений дриады. Впрочем, тут было довольно красиво. Листья деревьев мелодично шелестели, аккомпанируя журчанию ручейка. А лёгкие дуновения ветерка охлаждали – в лесу было жарковато, так как хозяйка этого леса кучей одежды себя не утруждала. Недалеко от ручейка рос огромный дуб. Основание его было полым и служило дриаде домом. Это был не дворец, однако места хватало. На земле была расстелена солома. Где было соломы больше, где она была собрана кучнее, стало ясно, что это импровизированная кровать. Ну, а ещё именно там лежало обезглавленное тело. Валериан привязал Уголька к ветке дуба и прошёл в одну-единственную «комнату» дома. Ведьмак положил голову туда, где она должна быть, не отрежь он её. Также он взял пару флакончиков из сумки, что висела на Угольке. - Сейчас ты заснёшь, - сказал ведьмак дриаде, - А когда проснёшься, то тело уже будет на месте. Готова? - Готова… Валериан открыл один флакон из тёмного стекла. Содержимое его пахло довольно неприятно. По одной капле ведьмак стал вливать содержимое флакона в рот Фэе. Густые бурые капли оказывались на губах девушки и медленно стекали в рот. Глаза дриады закрылись. Валериан достал второй флакон. В нём был чистый (насколько это было возможно) спирт. Им Валериан протёр срезы шеи головы и тела. Откупорив третий флакон, ведьмак выпустил наружу едкие пары, от которых образовывался комок в горле и появлялся рвотный рефлекс. Нанеся жидкость третьего флакона на проспиртованные пальцы, ведьмак стал водить ими по срезам. Что-то неприятно зашипело. Ведьмак соединил голову с телом, встал перед ним на колени, правую руку он положил на живот, а левую на лоб дриады. Затем пошли заклинания. И так шёл час, другой, третий… Ведьмак сидел в такой позе, закрыв глаза, уже более пяти часов. Тело уже стало сливаться с головой, позвоночника не было видно. Но это лишь начало… Так прошли почти сутки. Время от времени Валериан отрывал руку ото лба Фэи, чертил в воздухе символы и рунические знаки. Но вот шея срослась. Шрам от разрезов стал затягиваться. Когда шрам затянулся окончательно, девушка пролежала ещё несколько часов, а затем открыла глаза. Зрачки-рубины устремились на спасителя. - Как ты? – спросил ведьмак. - Слабость… - прошептала девушка. - Ах да… точно, я и забыл, - Ведьмак быстро сбегал к Угольку, взял ещё один флакон. Откупорив его, сам хлебнул его содержимого, затем вернулся к дриаде и дал ей испробовать эликсир. - Что это? – спросила Фэя, удивившись приливу сил. - Вытяжка из трав. Немного того, немного другого. В основном корни редких растений и пчелиный мёд. - Довольно вкусно… дай ещё. - Не могу. Из-за передозировки могут быть галлюцинации. А я не хочу, чтобы в пылу бреда ты зарубила меня моими же мечами. Сейчас резко не дёргайся – просто медленно поворачивай шею влево - вправо, а затем поочерёдно поднимай конечности. - Зачем всё это? – спросила дриада, поворачивая голову в сторону выхода. - В один момент мне показалось… что шея начала неправильно срастаться. Из-за этого ты можешь на всю жизнь остаться инвалидом. - Ты сейчас шутишь? - Да. Ведьмак получил смачную пощёчину. - Идиот… - Но было смешно, правда? – хохотнул Валериан, - На самом же деле мне необходимо, чтобы кровь в твоём теле начала двигаться. - Сколько мне так лежать? - Собственно нисколько. Можешь встать, размять ноги. Но говорю сразу – пару дней даже не думай трясти головой. А то отвалится! Ведьмак получил вторую пощёчину. Но не смотря на это, он не отказал себе в том, чтобы посмеяться над ситуацией. Дриада вышла к ручейку, чтобы смыть кровь с шеи. И только сейчас ведьмак обратил внимание на одежду Фэи. Какие-то большие листья закрывали её грудь, а сросшиеся ветви обвивали тело и служили каркасом для живого бюстгальтера. А огромный продолговатый и страшно широкий лист служил дриаде юбкой. Он был перевязан конопляной верёвкой и крепко держался на бёдрах девушки. Фэя плавными движениями смывала со своей шеи капли засохшей крови. Затем девушка омыла ноги. Влажными руками она стряхивала с себя прилипшее сено. Солнце уже давно пропало с магического неба, и ведьмак наблюдал за дриадой при свете луны. Все её движения казались ему невероятно долгими. Но он был готов вечность наблюдать за ними – дриада была прекрасна и лицом и фигурой. Валериан чуть ли не истекал слюной, когда Фэя проводила ладонями по плечам, и капли воды томно стекали за листья на груди. Он был готов остаться жить в этом лесу, лишь бы увидеть ещё раз, как дриада, слегка покачивая бёдрами, ходила взад-вперёд вдоль ручья и поправляла причёску, которая за это довольно долгое путешествие пришла в негодность. - Неужели ты так и будешь стоять, прильнув к этому дереву и наблюдать за мной? – спросила Фэя, уже давно зная, что за ней наблюдают. - Пока ты не ударишь меня палкой. И даже не уверен, что после этого не перестану. - Подойди сюда, - тихо шепнула девушка и поманила ведьмака пальцем. Повторять дважды не пришлось. - Ты звала меня? – спросил Валериан, подойдя к ней. Хотя его нечеловеческий слух его не мог обмануть хозяина. - Неужели ты бескорыстно мне помогал всё это время? – спросила Фэя, проведя пальцем по шраму на лице ведьмака. - Денег у тебя нет всё равно… значит – бескорыстно. - А если я хочу отблагодарить тебя? – девушка встала на цыпочки и коснулась губами мочки уха ведьмака. - С тебя бочонок медовухи и мы в расчёте – просто и нежно сказал Валериан. Он взял прядь волос девушки и вдохнул её аромат. - Мне кажется, что бочонком я не отделаюсь, шутник, - Фэя коснулась губами шеи ведьмака, а затем прошептала на ухо, - Даже ночью в этом лесу жарко… поэтому сними лишнюю одежду. С этими словами дриада стала расстёгивать одну за другой пуговицы плаща… - Звёздное небо необычайно красиво в эту ночь, - сказала Фэя, прильнув обнажённым телом к Валериану. - Я видел не одну ночь в своей жизни. Перед моими глазами проносилась тысяча ночей. Но должен признать – эта ночь необычна. Даже для меня. Девушка водила зеленоватыми пальцами по голой груди ведьмака. - Каково это? Убивать чудовищ? Ты делаешь это день за днём. Ничего нового. - Как и у тебя… - Это другое дело, - Дриада отстранилась и села, согнув ноги в коленях и прижав их к груди, - Я родилась такой. Таково моё Предназначение. Ведьмак вздохнул. Он не хотел обижать столь нежную и чуткую к нему особу. - Да, ты права. Я не родился таким. Но каким я был до того, как стал ведьмаком, я не помню. Меня забрали из дома совсем маленьким. Всё детство тренировали. Я стал ведьмаком, но мастер Георг из исследовательских соображений проводил надо мной дополнительные эксперименты. Помимо стандартных мутаций ведьмаков я приобрёл ещё и дополнительные, но заплатил за них высокую цену. Я выделялся хорошей выживаемостью среди других учеников – мои мутации проходили без осложнений, и Георг решил, что было бы неплохо закрыть меня в каменном ящике на несколько сотен лет, чтобы сделать меня лучше. Другого Предназначения, кроме того, как быть ведьмаком я не знаю. Чудовища – это моя стихия. Мои способности – это мой дар и моё проклятие. Я никогда не смогу жить спокойно. - А хотел бы ты этого? Сложить все свои клинки и мечи, исписанные рунами. Повесить броню на стенд и встретить старость с бокалом вина в руке, а смерть – в кровати? Ведьмак полусел-полулёг, опёршись руками о землю. Он долго сидел так, не проронив не слова. - Наверное, да. Разбогатеть, купить имение. Завести жену, а может даже личный гарем. Просыпаться с петухами, а засыпать после бурной ночи. - Прожить жизнь, развлекаясь плотскими утехами? - Почему бы и нет. Извращённо, не спорю. Но любой порядочный бордель живёт гораздо развратнее. Дриада поняла, что ведьмак не успокоится, поэтому решила перевести тему. - Почему твои клинки светятся по-разному? – спросила она. - Стальной меч носит название «Змей». Те, кто порезался о его лезвие будут отравлены и ещё долгое время останутся истекать кровью. Серебряный – «Вампир». Кровь, пролитая на него, придает мне силы. А два клинка – это «Огонь» и «Лёд». Один поджигает противника, другой замораживает. - Невероятно… - Фэя мало что знала в магическом оружии, но понимала, что такое не мог сделать рядовой кузнец. - Эльфы поработали. И пара могучих колдунов. Было это очень давно – ещё при мастере Георге. Собственно говоря, благодаря нему я их и заполучил. - А что значит твой кулон? - Кулон, ха. Кулоны у девушек. Это медальон, обозначающий мою принадлежность. Мои особые способности. Не все же дриады зелёного цвета и контролируют леса? Вот то-то. А зачем знать тебе это? - Собственно не за чем… - девушка подняла глаза к нему. Её охватила какая-то необъяснимая печаль. - Твой взгляд ранит сильнее тысячи ударов мечом. А выражение твоего лица страшнее всяких пыток. Тебе станет легче, если я исчезну? - Нет, - резко и даже жалобно сказала Фэя. Ведьмак обнял её за талию, губами коснулся плеч. Он слышал её неровное дыхание и частый ритм сердца. - После убийства матери я долго была одна. Жила лишь местью. Но вдруг пришёл ты и убедил меня оставить это дело – дескать, судьба решит участь отца. И как сейчас больно осознавать, что жизнь этого гада, возможно, будет процветать. Он будет наслаждаться жизнью, пить дорогое вино, а я навсегда останусь в этом лесу, так и не узнав, что с ним. - Я уверен, что деревенщина ему обмана не простит. Он виноват в смерти всех тех людей. Поэтому не удивлюсь, когда на рассвете выезжая из леса, я увижу его повешенным на ближайшем дереве. - На рассвете? – с горечью в голосе спросила дриада. - Я не думал задерживаться. - А если… - девушка сделала пару вдохов-выдохов, - Если ты останешься у меня? Не будешь знать голода и холода. Я дам тебе кров, буду ухаживать за Угольком. Ведьмак молчал. - Фэя… - сказал он, взглянув девушке в глаза, - Я тебе уже объяснил, почему не могу сидеть на одном месте. Ты прекрасна, спору нет. Но «нет» - это мой ответ. Могу лишь обещать то, что проезжая лишний раз мимо, буду заглядывать к тебе. Пойми… я тебе не пара. Я добр с тобой лишь потому, что ты хороший человек… кхм, то есть дриада. Такого обращения с собой я не видел никогда. И скорее всего не увижу… но если всё-таки такое желание появится, то я обязательно к тебе обращусь. - Хорошо… - Девушке сейчас было больно. Ведьмак чувствовал, что ранит её. Но и по-другому он не может. Фэя слишком долго жила в одиночестве, оплакивая мать. - Однако ты права. Я не могу уйти сегодня на рассвете. Поэтому отправлюсь через день, - сказал Валериан, - У нас с тобой ещё целый день. Девушка кивнула, смотря на протекающий ручей. А затем слегка улыбнулась. - И ночь? – спросила она. - Что ночь? - У нас с тобой целый день. И ночь тоже? – Фэя посмотрела ведьмаку в глаза, а затем прильнула к нему. - И ночь… - ответил он, прижимая девушку к груди. Позади них Уголёк отвязался от ветки и залез в дуб, чтобы съесть всю солому… …Валериан ушёл на следующем рассвете, пока дриада спала. Он не хотел причинять ей боль от расставания. Тем более, ему показалось, что девушка питает к нему какие-то чувства. А его сердце (как он сам считал) было уже занято…