Ведьмак. Сборник рассказов

Что мы знаем о боли? Боль – это крайне неприятное, противное ощущение. Почувствовав боль, человек хочет, чтобы она как можно скорее прекратилась. Человек не привык чувствовать боль. Эти истязания настолько страшны, что человек сделает что угодно, лишь бы они закончились. Но, как бы это странно не звучало, бывает и боль облегчения. Это, наверное, самая приятная из всех неприятных ощущений на свете. К примеру, когда человек достаёт занозу из пальца, он чувствует, как ему стало легче. Но это не отрицает факт болевых ощущений при прикосновении к пальцу, в котором была злополучная заноза. Именно такую боль сейчас чувствовал Валериан. Только она была в разы масштабней, чем мелкая заноза. Он лежал на неизвестной ему постели. Ему даже не хотелось открывать глаза. Правый бок сильно заболел, когда ведьмак попытался пошевелиться. Ведьмак рукой провёл по рёбрам – вроде все целы. Но на левом боку были наложены швы и перевязь. Видимо, результат недавней бойни, конец которой Валериан не помнил абсолютно. Лежать так долго было нельзя. Где он находится? Как сюда попал? Где Уголёк? Где его одежда? Валериан чувствовал, что лежит в одном нижнем белье. И это напрягало его ещё больше. Неужели он спустил весь гонорар на выпивку и легкодоступных девиц? «Только не это!» - думал ведьмак. У него была пара слишком важных дел, куда необходимо капиталовложение. Первое – это уход за Угольком. В последнее время конь пахал на износ, отдыхал довольно мало, да и те суровые условия, в которых он спал отдыхом-то не назовёшь. Второе – это уход за собой. Валериан давно не мылся, и от него начинало смердеть. Времени на остановки в какой-нибудь корчме не было, а на севере в реке не искупаешься. Ведьмак принюхался. От него пахло свежестью и мылом. Не похоже на то, что местные блудницы за пару-тройку лишних крон решили помыть клиента. Значит, вариант с борделем отпадает. Тогда где он? Ведьмак открыл глаза. Каменная комната. В стене, слева от кровати, на которой лежал Валериан, был приличных размеров камин. Огонь в нём весело трещал, а справа от камина располагалась небольшая поленница в основном из сухих и лёгких деревьев. Напротив кровати располагалось окно с резной рамой. За окном была ночь. Правую от кровати стену украшала воистину громадных размеров картина, на которой автор запечатлел кораблекрушение во время шторма. Работа была сделана на совесть – ведьмаку казалось, подойди он к картине, то смог бы увидеть ужас, который застыл на лицах жертв стихийного бедствия. С правой стороны к кровати примыкала тумба. На ней располагался кувшин с водой, стакан, зеркало в резной оправе. С другой стороны кровати был массивный шкаф на низких ножках. Валериану казалось, что в нем поместилась бы вся его одежда за всё время существования. Было очевидно, что комната это женская. Вряд ли каждый граф с утра захотел бы глянуть на себя в зеркало. Но чья это комната? Неужели ведьмак на смертном одре как-то ухитрился соблазнить местную княжну или графиню? «Возможно» - подумал Валериан. Но истина на самом деле была куда проще… Ведьмак очнулся от того, что кто-то снял с него бинты и начал промывать зашитые раны, которые (благодаря ведьмачьим мутациям) начали затягиваться. Взгляд Валериана ещё не успел сфокусироваться и привыкнуть к большому количеству света – вошедший зажёг на стенах и на тумбе свечи. Валериан чувствовал лишь тепло рук. Тонкие пальцы держали влажную тряпку и протирали рёбра. А до боли нежный и знакомый голос успокаивал ведьмака, который от неожиданного прикосновения резко дёрнулся. - Тише, мой милый, тише. Ты и так сильно пострадал, - говорил голос, - Как ты мог себя до такого довести? Немытый, потный и уставший от долгого пути ты решил уничтожить гнездо сирен в горах? И ради чего? Тяжелого мешочка с кронами? - Это ты… - прошептал Валериан. Рука его коснулась тонких и тёплых пальцев, - Уж прости… такова моя работа, - ведьмак кашлянул. - Мне ли не знать? – сказала хозяйка комнаты, - Хочешь помахать клинками в горах – пожалуйста. Ко мне ты почему не заглянул? Я бы тебя уж точно не обидела. Да и король Танкред был бы рад увидеть ведьмака. А за убийство сирен он тебе бы тоже заплатил. Кстати говоря, он и так это сделал. К губам Валериана был поднесён кубок. Он немного отпил из него. А затем подавился напитком. - Ну, ну, ну. Ты же не думал, что я тебе яблочный сок дам? Смесь конечно противная, но раны заживляет она прекрасно. Так что мигом выпил весь кубок. Превозмогая противный вкус, ведьмак осушил кубок пару глотками. А затем открыл глаза. Кошачьи зрачки сузились и привыкли к свету. - В этом напитке что, помёт грифона? – спросил Валериан. - Если бы надо было его туда добавить, то я бы это сделала. Так что скажи мне спасибо. - Спасибо… Трисс. Я рад тебя видеть,– Искренне сказал ведьмак, глядя в изумрудные глаза чародейки. - Я тоже рада видеть тебя, - девушка убрала с кровати ванночку для тряпки и кубок, а затем кинулась в объятия раненного ведьмака. - Задушишь же! – прохрипел Валериан, однако отстраняться от объятий Трисс не стал. - Если тебя сирены не убили, то я тебе ничего плохого не сделаю, - сказала девушка, поцеловав в щёку ведьмака. Затем она встала с кровати. - Как тебя занесло в Ковир? – спросила она, подойдя к тумбе и взяв зеркало, чтобы поправить локоны рыжих волос. Ведьмак полусел-полулёг, опираясь на мягкие подушки. Сил говорить у него хватало. - Это долгая история, Трисс. Я бы рассказал её за столом, - в подтверждение словам Валериана, его живот страшно заурчал. - Хмм… Попрошу слуг, чтобы прямо сюда накрыли стол. Пока что не вижу пользы от того, чтобы ты слонялся по замку, - сказала чародейка, уже на выходе из комнаты. - Трисс! - Что? - Моя одежда… - Ах, это… - девушка постояла в дверях, а затем ответила, - Я что-нибудь придумаю. Твоя одежда немного пострадала и поэтому я не могу её сейчас принести, - Трисс улыбнулась и добавила, - Хотя я не против твоего данного наряда. Есть в нём… смелость. - Ха-ха, очень смешно, - промолвил Ведьмак. Чародейка вернулась минут через пятнадцать. В руках она принесла мужское платье в коричнево-чёрных узорах. Была видна ручная работа. - Ты украла у короля платье от махакамских кутюрье? – спросил Валериан, разглядывая фасон. Платье было с востока. - Не украла. Это ещё одна долгая история, которую тебе знать нет смысла, - с этими словами Трисс кинула на кровать платье, шаровары, а к ногам поставила ботинки с заострёнными вверх носками. - Ты понимаешь, что в этом я выгляжу как клоун? – спросил Валериан, напялив этот восточный наряд. - Понимаю. Но ты не в том положении, чтобы выбирать. А тем более… - Чародейка подошла к ведьмаку, встала на цыпочки и поцеловала его. А затем продолжила, - Подлецу всё к лицу. Трисс взмахнула рукой, и чуть подальше от угла, примерно на одинаковом расстоянии между камином и окном появился стол. - Магия, конечно… - Не вся магия создана, чтобы убивать, - подметила девушка. Две служанки зашли в комнату с подносами, полными еды и начали сервировать стол. По окончанию сего действия стол был украшен мясом в самых различных его вариациях – жареное, запеченное, с овощами и зеленью. Также была пара-тройка салатов. И вишенкой были красное каэдвенское вино, а также медовуха десятилетней выдержки. - Король тебе так доверяет? – спросил ведьмак, разглядывая бутылку медовухи, которую держал в руках, - В этой бутылке половина моего гонорара за сирен. Трисс самодовольно хмыкнула, а затем ответила: - Порой мне кажется, что король на горшок не сходит, не посоветовавшись со мной. Уж слишком он мной дорожит. Тебе бы следовало кое-чему у него поучиться. - Уж точно у кого, но не у него. Все короли – напыщенные фазаны, которые компенсируют мелкий стручок и ничтожность личности мнимой властью и желанием командовать, - сказал Валериан. - Не без этого, - сказала чародейка, сев на одно из двух появившихся стульев, - Чем они так насолили тебе? - Слишком наглые. Думают, если короли, то им всё можно. Думают, если наняли ведьмака – значит купили собачку. Командуют, как хотят. - Устал быть цепным псом высшего света? – спросила Трисс. Валериан налил ей в бокал вина. Сев же, ведьмак откупорил для себя более крепкий напиток. - Устал слушать о том, что все верят в силу своего кошелька. Есть деньги – можешь всё. - Вопрос философский… - промолвила чародейка, крутя бокал в руке, - Но как ты попал в Ковир? - Твоё здоровье, Трисс, - сказал ведьмак. Пара чокнулась бокалами. - В тёплых местах тварей поубавилось, - продолжил Валериан, осушив свой бокал и приступив уплетать филе ягнёнка, - Я подумал, что хорошей идеей было бы податься на острова Скеллиге. Но в порту один капитан сказал мне о проблемах на севере. Говорят, тут видели пару мантикор. За голову хотя бы одной я бы смог полмесяца жить, не зная бед. По пути к месту назначения мне рассказали о сиренах в горах. Мантикор я так и не выследил, а сирены оказались правдой. Крикливые твари… а теперь о тебе. Как ты нашла меня? Трисс тыкала вилкой в салат. Немного распробовав его, она отодвинула салат в сторону. - Просила же их не класть так много специй! – сказала чародейка, а затем отпила немного из своего бокала (к тому времени Валериан приговорил уже два). - На банкете кто-то обмолвился о ведьмаке, чей конь похож на призрака, а цветом конь этот как небо без единой звезды, - продолжила девушка, - По описанию вылитый Уголёк. А когда сказали, что волосы того ведьмака похожи на снег тех гор, куда он отправился, то я поняла о ком речь. Думала, встретимся, прогуляемся по горным вершинам. Но стоило мне выйти из портала, пройтись и встретить тебя, то честно говоря, я ужаснулась. Над тобой кружила дюжина сирен. Зубастые такие, с когтистыми задними лапами. Ты дрался как бог, не спорю. Но когда их стало слишком много, то ты сделал огромный взрыв, - Трисс показала размер взрыва руками, - из тебя вышла мощная огненная волна, которая сожгла всех твоих подружек дотла. Я кое-как успела защититься. Девушка осушила бокал. Ведьмак наполнил его снова. Сам же он, разделавшись с ягнёнком, перешёл к жареной говядине. - А что дальше? – спросил Валериан. - Ничего. Ты упал без чувств. Подойдя к тебе, я поняла, что одна из сирен сильно зацепила тебя. Из раны хлестала кровь. Парой твоих эликсиров я остановила кровотечение и перенесла сюда. А затем вернулась обратно с целью найти Уголька. Прискакала на нём и поместила коня в королевские конюшни. А оружие твоё у оружейника. Не волнуйся! – сказала девушка, увидев выражение лица ведьмака, - Он мастер в этом деле. И видел подобное оружие. Не с такой сильной магией конечно, но зачарованные клинки для него – не чудо. - Как Уголёк? – Ведьмак мог не следить за собой. Мог не есть. Но о своём верном спутнике он не мог забыть. - Прекрасно - потихоньку уплетает запасы с сегодняшнего сбора культур. В свежести его корма можешь не сомневаться, - ответила Трисс, пригубив бокал с вином. Наступило неловкое молчание. Ведьмак доедал хорошо прожаренный кусок говядины, политый неизвестным ему соусом. Трисс смотрела на огонь в камине, попивая вино и изредка заедая его парой разных салатов. - Трисс… - начал Валериан. - Да? – девушка отвлеклась от камина так, будто сейчас было что-то интересное. - Спасибо тебе. Я не мог даже надеяться на чью-либо помощь. Тем более твою. Ты столько времени пробыла на морозе из-за меня. Если бы я мог чем-нибудь отплатить тебе за твою доброту… - Можешь отплатить, не волнуйся, - Трисс усмехнулась и постаралась перевести тему, - Для начала давай сыграем в одну игру. - Какую? – Ведьмак удивился такому предложению. - На выносливость. Игра называется «Я никогда не…» - И в чём её суть? - Я говорю «Я никогда не…» и продолжаю фразу. Если ты это делал когда-либо, то выпиваешь бокал. Если нет – тогда ты задаёшь вопрос мне. Играем на медовухе, а то ты её всю очень быстро выпьешь. Согласен? – чародейка осушила бокал и подставила его. Ведьмак наполнил бокал медовухой. - Согласен. Я начинаю, - сказал Валериан, - Я никогда не… сидел с королями за одним столом. Трисс выпила полбокала. - Хорошо, - ведьмак оживлённо вздохнул и начал думать, - Я никогда не… принимал подарки от жирных и самовлюблённых графов. Чародейка не притронулась к напитку. - Только от вельмож в хорошей физической форме, - сказала она, улыбнувшись, - Моя очередь. Я никогда не… спала с кем-то, кроме людей. Ведьмак гордо выпил залпом весь бокал. - Вот оно как? И кто же это был? – спросила Трисс. - А ты спроси в форме игры. - Хорошо… Я никогда не спала с суккубами. Валериан наполнил свой бокал и сразу же осушил его. Чародейка, уже слегка захмелевшая, рассмеялась. - Серьёзно. А их рога тебе не помешали. А ноги, до колена покрытые шерстью и имеющие копыта? - Трисс… я тогда поспорил на сто крон, что день пробуду с суккубом. Оправдания ради скажу, что те сто крон я выйграл. - Извращенец… - буркнула девушка, но играть продолжила, - Я никогда не спала с духами. Валериан выпил остатки одной бутылки и откупорил вторую. - И какой же дух это был? Пожалуйста, скажи, - Дриада. Примерно в начале месяца, - сказал ведьмак. - Так-так-так, а с этого места подробнее, пожалуйста. К тому времени мы уже были вместе. - Так получилось… у девушки была трагедия… - Знаю я эти трагедии. А честно, расскажи эту историю. А взамен я отдам свой ход тебе. - Ладно… один барон поимел дриаду, а затем спустя много лет убил её. Родившаяся у дриады дочь хотела отомстить отцу, да я остановил. Мы провели сутки, а потом я ушёл на рассвете. - Ну и свинья же ты! Воспользовался моментом, чтобы обесчестить девочку. - Она особо не сопротивлялась… сама сняла с меня одежду даже. Но теперь не обо мне. Думаю, ты тут тоже не целомудренна была. - Отсутствие сексуальной разрядки мешает мне концентрироваться на работе, - произнесла Трисс. Валериан удивился тому, как у чародейки не запнулся язык. - Так я и думал. Однако не осуждаю. Продолжаем. Я никогда не… обучал чародеек. Трисс осушила бокал. Началась настоящая битва. Организм ведьмака (несмотря на количество выпитого) побеждал хрупкий и слабоустойчивый к алкоголю организм чародейки. Но вот инвентарь для игры почти закончился – вторая бутылка медовухи опустела. Поэтому Валериан вылил остатки каэдвенского вина, которое Трисс изначально брала только себе. Внезапно для ведьмака, девушка встала со стула, качающейся походкой (не упасть помогал только стол, служащий опорой) подошла к нему и села на колени, держа бокал с вином в руке. - Счёт, если мне память не изменяет… четырнадцать-восемь? И не в твою пользу. Поэтому на правах победителя я передаю ход тебе. Только не опозорься. Ведьмак задумался и посмотрел на Трисс. Её изумрудные глаза пылали огнём, а тонкие розовые губы изображали улыбку. Она была его… предложи он сейчас ей уехать на край света, поселиться в домике подальше от всех людей – она бы согласилась. И он понимал, как дорого стоит её взгляд. Это не простая химия тела – это нечто большее. Ему хотелось быть с Трисс милым, нежным… таким, какого она заслуживает. - Я никогда не… - сказал Валериан и вздохнул, - Я никогда не пел серенады или какие-нибудь любовные песни. Никому. Тебе, к сожалению тоже. Взгляд Трисс изменился. Из него исчезла эта детская и наигранная весёлость. Он был полон любви и нежности. Девушка убрала свой бокал на стол, взяла бокал ведьмака и сделала с ним тоже самое. Затем она провела ладонью по щеке Валериана. - Так чего мы теряем? Ты знаешь какие-нибудь серенады? Этого вопроса ведьмак и боялся. - Одну. Тебе она не понравится, - довольно сухо ответил Валериан. - Если в ней нет мата, а возлюбленная не выставляется странствующей блудницей, то она мне понравится. Обещаю, - сказала девушка, поцеловав ведьмака. - Не обещай того, чего не знаешь, - сказал он, сохраняя хлад в своём голосе. - Пожалуйста, - в голосе чародейки слышалась мольба, - Мне никто никогда не пел серенад. Будь ты первым. Ведьмак встал со стула, посадив на него Трисс. - Наколдуй мне лютню, - попросил Валериан. От его голоса побежали мурашки. Трисс выполнила просьбу. Она дала ведьмаку деревянную лютню, изрисованную розами. Ведьмак подошел к окну. Смотря в него, он настроил инструмент и начал играть. Это была медленная, довольно печальная мелодия. Она была пропитана как любовью и нежностью, так и болью. Но вот Валериан запел. Голос его был уже совсем не холодным. Он с особым чувством пел следующее: «Путь пальцем проложи средь шрамов ран суровых, Чтоб наши слить пути судьбе наперекор, Откройте раны, вылечи их снова, Пусть сложатся они в судьбы узоры… Ты из снов моих с утра бежишь проворно, Крыжовник терпкий, сладкая сирень, Хочу во сне твой видеть локон чёрный, Фиалки глаз твоих, что слёз туманят тень. По следу волка я пойду в метели И сердце дерзкое настигну поутру, Сквозь гнев и грусть, что камнем затвердели, Я разожгу уста, что мёрзнут на ветру… Ты из снов моих с утра бежишь проворно, Крыжовник терпкий, сладкая сирень, Хочу во сне твой видеть локон чёрный, Фиалки глаз твоих, что слёз туманят тень. Не знаю, ты ль моё Предназначение, Иль страстью я обязан лишь судьбе, Когда в желанье я облёк влеченье, Не полюбила ты ль во вред себе… Ты из снов моих с утра бежишь проворно, Крыжовник терпкий, сладкая сирень, Хочу во сне твой видеть локон чёрный, Фиалки глаз твоих, что слёз туманят тень…» Повисла тишина, и лишь треск камина имел смелость нарушать её. Валериан кинул лютню на кровать, а сам повернулся к Трисс. Её глаза были на мокром месте. - Ты был прав. Не следовало мне тебя упрашивать спеть серенаду. Ведьмак не выдержал. Его холодный и твёрдый голос вернулся. - Почему же? Это из-за того, кому она написана? Или быть может, от чьего лица она ведётся? - Хватит… прошу… - Я знаю, про кого она. И я знаю о ваших чувствах. Он преследует тебя или ты не можешь забыть о нём? - Милый… умоляю… - каждое слово ведьмака приносило девушке нестерпимую боль. - Тогда, когда я спас тебя, - вспомнил Валериан, - Ты не сразу разглядела моё лицо. И по ошибке посчитала, что это он. Ты помнила его. Может, ты со мной лишь потому, что я так похож на него? Белые волосы, шрам на лице… не с той стороны, но сойдёт. - Я не вынесу… - Ты была увлечена им. А он нет. Потому он так быстро забыл о Четырнадцатой с Холма. - Откуда ты… - Не только чародейки умеют читать мысли. Ты помнишь о нём, я это знаю. Но тогда, на Содденском Холме, когда пало большое количество человек, по этому поводу был поставлен огромный могильный камень с именами павших в битве, - голос ведьмака нарастал, ровно также как и яд в нём, - У него даже ни один мускул не дрогнул, когда он увидел твоё имя, - голос стал ещё громче, а затем перешел на шёпот - Потому что он искал другое. - Не твоё, - промолвил Валериан практически беззвучно. Трисс расплакалась. И в плаче этом было столько боли и одиночества, что горе услышавшему его. Но не ведьмаку. Он знал, что на чародейку нужно надавить. Она должна выплеснуть то, что так долго держала в себе. Девушка сама это понимала, и поэтому не хотела убить Валериана, а кинулась к нему в объятия. - Я была всегда одна… когда он потерял память, я надеялась, что вот он – мой шанс. Он целовал меня, смотрел на меня, как на сокровище, - Трисс всхлипнула, - Я надеялась, что он забудет о ней, и мы сможем жить вместе. Но он, увидев свою любимую, позабыл обо мне. Вытер ноги. Я не представляла, как мне дальше жить. Думала вот – конец моей жизни, лишённой всякого смысла. Смерть в лапах чудища была так близка… В голосе Трисс стало слышно меньше слёз. В нём появилось спокойствие. Спокойствие, а затем любовь. - Но затем в свете солнца явился ты, - продолжила чародейка, - словно рыцарь, спас меня от чудища, рискуя собой. На минуту я подумала, что это он… но я не нужна ему. - Мне… ты нужна мне, - сказал с нежностью ведьмак, глядя в глаза возлюбленной, - Ни один король не заплатит мне столько, сколько ты стоишь. Потому что ты бесценна. Твой взгляд изумрудных глаз, твоя лёгкая походка, твои огненно-рыжие волосы, разжигающие во мне каскад чувств. Ни одна женщина на свете с тобой не сравнится. Знаешь, та дриада предлагала мне остаться у неё. Но я отказался. Мне не нужна ни она. Ни кто-либо другой… просыпаясь утром, я желаю в своей постели видеть лишь тебя. Засыпать я хочу лишь с тобой. И даже на смертном одре мои мысли будут лишь о тебе. Дальше не нужно было ничего говорить. По крайней мере обычными словами. В дело пошёл язык страсти и тела. Ведьмак притянул к себе рыжеволосую красавицу. Красные от слёз глаза оставались всё также прекрасны. Мягкий треск камина играл влюблённым какую-то причудливую мелодию. По щеке Трисс покатилась последняя слеза. Ведьмак слегка склонился к девушке и еле заметно коснулся её губ своими, словно опасаясь хоть как-то навредить ей. Едва слышимый стон вырвался из груди чародейки. Блондин мягко повалил девушку на кровать, целуя её нежную шею. На мгновение он посмотрел возлюбленной в глаза. - Я хочу, чтобы сегодня был последний раз, когда ты проронила слезу, слышишь? – что-то неуловимое изменилось в его голосе, - Такие глаза не должны плакать. Огонь камина освещал пару, но даже он не смел сравниться с тем пламенем страсти, что креп между ведьмаком и чародейкой с каждой секундой. Валериан, не смотря на весь пыл, старался быть нежным. Ведь как можно быть грубым с этим прекрасным хрупким созданием? Медленно оголяя тело Трисс, он покрывал каждый сантиметр её бархатной кожи поцелуями в надежде, что сегодня действительно был последний раз, когда Валериан видел слёзы Трисс. Чародейка поманила его пальцем и прильнула своими губами к его губам. Ногти девушки впились в спину ведьмака, но боли он не чувствовал. Только безграничное удовольствие… *** Так что же такое же такое боль? Боль – это не только физическое чувство. Боль – это необъяснимое состояние души, при котором хочется выть как дикий волк, но становится лишь больнее. Больнее от того, что мы не можем ничего поделать или кому-нибудь рассказать о своей боли. Тогда ещё появляется боль от одиночества. И такую боль ни одна вытащенная заноза не успокоит. А тем временем на душе всё больнее…