Это наше спасение

Четыре месяца спустя

Мы с Гарри сидим друг напротив друга на кровати в нашем номере мотеля. Мы провели последние несколько месяцев вместе, просто разьезжая по сельской местности и останавливаясь в придорожных мотелях. Гарри весь день капризничал, так что я решил дать ему немного пространства. Чтобы занять время, я позволяю себе мысленно вернуться в то время, когда я еще не встретил его, когда я был еще идущим странником. Я закончил университет на пару лет раньше, чем другие мои ровесники. У меня же были запланированы планы, в силу конечно же своей решимости что-то сделать из себя. Затем, с моей степенью, меня легко наняли секретарем к какой-то важной шишке в какую-то важную фирму, и я планировал использовать эту должность как точку прыжка, чтобы достичь позиции, которую я действительно хотел. Однако я быстро обнаружил, что мой статус грязного сиротки не дает мне ничего добиться. Как бы я ни старался, сколько бы я ни работал сверхурочно, сколько бы ни обхаживал людей, я никогда не получал никакого продвижения или признания по службе. Однажды, сидя за своим столом и наблюдая, как одна из моих коллег обьявляет о своей помолвке, я вдруг осознал, насколько ужасно расстроился. И вслед за этим осознание пришло и осознание того, что я был одинок. Именно в этот момент, в середин заявления моей коллеги, я встал из-за стола и вошел в кабинет моего босса. Я пошел и сказал ему: Я ухожу. И он смеялся надо мной. На самом деле смеялся надо мной. Разочарование и одиночество, которые кружились у меня в животе все это время, сменились гневом, ударившим мне прямо в голову. Я шагнул вперед, обойдя вокруг его стола. — Том? Что ты делаешь? — То, что я должен был сделать давным-давно. А потом я попятился назад и ударил его по лицу со всей силы, на которую был способен. Мне очень хотелось сделать больше, но офис был слишком публичным, а свидетелей было слишком много. — Прощай, навсегда, — сказал я тогда. Затем я развернулся и вышел из его кабинета. Я задержался у своего стола ровно настолько, чтобы забрать свое пальто и сумку, а затем вышел из офиса, не оглядываясь. После этого я вернулся в свою квартиру и сел за кухонный стол, просто чтобы подумать. Я на собственном горьком опыте убедился, что, будучи сироткой, не смогу подняться на самый верх компании так, как мне следовало бы. У меня также не было большого желания оставаться среди бесполезных, презренных людей, которые были ответственны за мое угнетение. Когда свет в моей кухне потемнел, я решил, что мне нужно сделать. На следующий день я собрал все свои пожитки, необходимые для жизни в дороге, и сложил их в машину. В тот же день я отправился из города в деревню. Искал товарищества, кого-то, с кем можно было бы сбежать. Кто-то, с кем я мог бы провести свою жизнь. Тот день, когда я видел Гарри на той забавной заправочной станции, был через несколько месяцев после того, как я отправился в деревню. За все это время мне так и не удалось четко сформулировать, что именно я ищу. Но как только я увидел Гарри, то сразу понял, что это он. Когда он закончил заправляться и направился вниз по главной улице этого крошечного городка, я подождал несколько минут, а затем последовал за ним. После того, как я так долго искал его, у меня не было никакой возможности отпустить его. Когда он остановил свою машину на углу круглосуточного магазина, я припарковался в середине квартала, просто чтобы не спускать с него глаз. Я знал, что если пойду за ним в магазин, то ему будет слишком легко заметить меня и заподозрить неладное — особенно после того, как мы с Гарри встретились взглядами на заправке, — а я пока этого не хотел. Как только Гарри закончил свои дела, он сел в машину и снова выехал на дорогу. Я дал ему фору, а затем отправился за ним, делая все возможное, чтобы держать его в поле зрения, не давая ему знать, что его преследуют. Я предполагал, что раз он выглядел таким измученным, когда я увидел его, он должен был пойти куда-нибудь поспать, и я быстро доказал свою правоту, когда он вьехал на стоянку мотеля. К тому времени, как я припарковал свою машину и подошел к зданию, Гарри, должно быть, уже успел забронировать номер, потому что он уже стоял в коридоре, который вел к комнатам, прислонившись к стене. Он выглядел совершенно измученным, и я задавался вопросом, Что же случилось, чтобы заставить его выглядеть таким усталым. Мне показалось, что я тоже заметил морщинку между его бровями, и мне захотелось нежно потереть это место. И исправить то, что положило морщинку там в первую очередь. Я подхожу к нему и говорю: Извините. Остальное — это, как говорится, история. Я возвращаюсь мыслями в настоящее и снова сосредотачиваюсь на Гарри. Он все еще сидит, опустив плечи и закусив губу. Я вздыхаю и протягиваю руку, чтобы осторожно вытащить его губу. Это последнее, что я могу себе позволить, пока Гарри не скажет все, что у него на уме. — Ты весь день нервничал, — мягко говорю я. Я хочу, чтобы он просто вышел и сказал это, чтобы это ни было, потому что я ненавижу видеть его таким обеспокоенным. Он отодвигается и слегка отворачивается от меня. Так или иначе, я сдерживаю порыв протянуть руку и утешить его, потому что, несмотря на нашу близость, это кажется чем-то важным, и поэтому я должен позволить ему сказать это без перерыва. — Том, — нерешительно начинает он, — я тебе кое-что не сказал. И я, понимаю, если ты хочешь, чтобы я ушел после того, как скажу тебе, но, пожалуйста, позволь мне закончить первым. Я торжественно киваю, хотя и знаю, что никакие его слова не заставят меня покинуть его. И, ну, я думаю, что знаю, что он собирается мне сказать. — Вообще-то меня зовут Гарри Поттер, и… господи, даже не знаю, с чего начать… — говорит Гарри, по-прежнему глядя куда угодно, только не на меня. — Ты мог бы попробовать начать с самого начала, — предлагаю я. — Я думаю, тебе следует знать, что мои родители погибли в автомобильной катастрофе, когда я был еще ребенком, и что меня отправили жить к моим тете, дяде и двоюродному брату. Они не были… они не были хорошими людьми. Но это все, что у меня было. Маленькая пауза. — Мой дядя — Вернон — всегда ненавидел меня больше всех троих, так что, возможно, мне не стоило так удивляться, когда он пытался убить меня. Он прижал меня к стене и сделал те синяки, которые ты видел в ванной в день нашей встречи… — Говорит Гарри, замолкая и рассеянно потирая шею. К счастью, синяки давным-давно исчезли, или же их вид, в дополнение к тому, что говорит мне Гарри, возможно, заставили меня сделать что-то опрометчивое. Гарри все еще выглядит таким расстроенным, что я больше не могу себя контролировать. Я продвигаюсь к нему на кровати и обнимаю за плечи, успокаивающе поглаживая его руку. Он давится рыданиями и прижимает руки к глазам. У меня такое чувство, что ему нужно все то выплеснуть, поэтому я молчу, хотя мне немного больно видеть его таким. Но я все же быстро прижимаю его к себе. — Поэтому я решил, что с меня хватит. Я протянул руку, схватил кочергу и изо всех сил ударил его по голове. Он рухнул на пол — мертвый, — он убирает руки от лица и поворачивается ко мне лицом, наконец-то встретившись со мной взглядом. — Я убийца, Том. Я решил убить его, что и сделал, а потом сбросил его тело в болото. Я даю ему мгновение, чтобы посмотреть, продолжит ли он, но он просто отводит глаза снова, оглядываясь вокруг на украшения мотеля. Я протягиваю руку и хватаю его за одну из своих ладоней. — Гарри, я уже знаю, — говорю я. — Как же так? — он шепчет. Он откидывается назад, и его глаза расширяются от шока. — Помнишь тот день, когда мы встретились и ты пошел продавать свою машину? — спрашиваю я его. Он кивает, и я продолжаю: — по дороге в парк я слушал радио, и они предупреждали людей, чтобы они искали мужчину по имени Гарри Поттер. Его разыскивали за убийство дяди. И я знал, что на самом деле тебя зовут Гарри Поттер, потому что видел твое удостоверение личности, когда мы собирали вещи тем утром. — И ты все еще хочешь странствовать со мной? — тихо спрашивает Гарри. — Даже несмотря на то, что ты знал, что я — убийца? Я улыбаюсь ему так же мягко и говорю: Конечно, я так и сделал. Ты не похож на человека, который может убить своего дядю без причины, и ты мне нравишься. Гарри все еще смотрит мне в глаза. Затем его глаза устремляются вниз к мои губам, и мое сердцебиение учащается. Мои собственные глаза повторяют его движения, и я заворожен его губами. Я замечаю, что они все еще немного припухли после того, как он их кусал, и поэтому наклоняюсь ближе, чтобы лучше рассмотреть, просто на случай, если он действительно поранился. Но затем он наклоняется еще дальше, прижимаясь своими губами к моим, и я быстро теряю эту мысль. Я слегка ерзаю на кровати и отпускаю руку Гарри, чтобы нежно обхватить его сзади за шею. Отсюда я чувствую, как быстро бьется его сердце под моей ладонью. Губы Гарри слегка потрескались, и я на мгновение заколебался, прежде чем провести языком по его губам. Он тут же открывает рот. Я решаю, что это приглашение, и просовываю свой язык ему в рот. Когда я наклоняю голову в строну, чтобы получить лучший доступ, я чувствую, как трепещут ресницы Гарри напротив моей скулы. Я слегка улыбаюсь ему в губы, а затем продолжаю свои исследования. Гарри слегка перемещает вес, и я задыхаюсь, когда он скользит руками под мою рубашку и прикасается к моей спине. То, как он сжимает мою кожу, притягивает мое тело ближе у себе, говорит об отчаянии, которое я счастлив принять. Я ненадолго прерываю наш поцелуй, улыбаясь разочарованному вздоху Гарри. — Минутку, — говорю я, задыхаясь. Я делаю глубокий вдох воздуха. Затем я ставлю одно колено по обе стороны от ног Гарри и сажусь обратно, часть моего веса на его коленях, часть моего веса на моих каблуках. Затем я запускаю одну руку в растрепанный волосы Гарри, а другую кладу ему на спину. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не стянуть его рубашку через голову. Как бы сильно я не хотел, чтобы это произошло сейчас, я думаю, для нас будет лучше, если я подожду с этим событием. А потом Гарри кладет свою руку мне на затылок, притягивая меня ближе к себе, и я послушно следую за ним. Наши губы встречаются, и на этот раз именно я раздвигаю свои губы для него. Я теряю счет времени, когда мы сидим на кровати в мотеле, двигаясь взад и вперед между его ртом и моим. В конце концов, мы расстаемся в последний раз со вздохом. Я соскальзываю с колен Гарри, чтобы хорошенько рассмотреть его внешность — впервые с тех пор, как мы начали целоваться. А потом я почти наклоняюсь, чтобы поцеловать его снова, потому что он выглядит совершенно потрясающе. Его волосы выглядят почти взьерошенными ветром от количества времени, которые мои руки потратили вплетаясь в них. А его губы… распухшие и розовые. У него слегка ошеломленный взгляд, который, как мне кажется, присутствует и в моем взгляде. Я все еще восхищаюсь внешность Гарри, когда он говорит. — Том, я думаю, что люблю тебя, — говорит он, все еще задыхаясь. Я ошеломленно моргаю, когда до меня доходит это утверждение. Потом я вспоминаю, как впервые увидел Гарри, как глубоко в моей груди возникло это чувство, когда я понял, что Гарри был тем, кого я искал. Этот момент быстро сменяется воспоминание о том моменте, когда я вернулся в номер мотеля и обнаружил, что Гарри крепко спит на покрывале кровати мотеля, скрючив конечности, и я чувствовал ту же самую пульсацию в груди и скручивание в животе, когда я стоял там и смотрел на него. Затем я думаю о том моменте, когда я подстригал его волосы, а потом о том, как мы начали танцевать вместе. Как будто я выпустил на волю настоящий потом воспоминаний; мгновение за мгновением то же самое чувство проносится в моей голове, и я наконец понимаю, что это за чувство. — Я тоже тебя люблю, — уверенно говорю я. — Я мужчина, который знает, чего хочет, и теперь он у меня есть, человек который мне дорог.