Priestess

Кенари мягкими, но быстрыми шагами пересек порог, войдя в просторный зал для молитв, освещенный сотнями огоньков от свечей, что напоминали мерцающие ранние звезды на небе. Левая и правая стороны низов гармонично соединены с высоким потолком, на котором во весь свой рост изображен могущественный голубоглазый дракон с расправленными крыльями, четырьмя овальными столбами. В самом конце зала на пьедестале находилась статуя того же самого дракона, сделанного из мрамора. Облик мифического животного обвивал посох с надписью «мир и покой». Вокруг пьедестала горели факелы и стояли благовония, что наполняли холодный простор помещения смешанным ароматом корицы и полевых цветов. Молодой служитель чуть было не подскочил с места от того, что чья-то рука внезапно легла ему на плечо. Резко обернувшись, он увидел главную жрицу храма Тенрю*. Эта женщина воистину обладала замечательной внешностью, словно являясь человеком из другого царства. Её миндальные зеницы цвета бирюзы проникали в самую душу собеседника, выпытывая всё самое потаенное. Прямые белокурые волосы достигали коленных чашек, а бледная кожа делала женщину практически призрачной. Её худощавое тело скрыто тремя слоями медного кимоно с длинными подолами. Поклонившись, Кенари отошел в сторону, пропуская вальяжно идущую жрицу и мико*. За ними следовали опасающиеся родители со своей дочерью. Данное семейство, как и многие другие, пришли помолиться за жизненное благополучие. Взрослые пребывали в смятении, ибо сегодняшний день в Тенрю их первый, поэтому эмоции, отображенные на их лицах, неудивительны для юноши. Четверо мико встали по обе стороны, а главная жрица положила на пьедестал три тростинки. Супруги по очереди прислоняли тростинки к свече, перенимали огонь и вставляли в глиняную чашу. Когда пришел черед их дочери, рука женщины, держащая тростинку, вздрогнула. Белокурая жрица мгновенно потерялась в этой девочке с бронзовыми глазами. Она лицезрела в существе этого ребенка плод необыкновенной силы. Еще немного и он проявится. – Госпожа? – скромно вопрошает голос ребенка, наклонившего голову на бок – Ох, прости, – поспешила извиниться женщина, нежно улыбнувшись. Девочка аккуратно взяла из чужих рук палочку, проделывая то же, что и взрослые. Когда молитвы подошли к концу, главная служительница не торопилась отпускать гостей. Она присела, дабы смотреть на юную гостью снизу-вверх. – Как тебя зовут, дорогая? – бархатным тембром задала вопрос белокурая. – Хакуэй Мура, госпожа, а Вас? – та выдавила подобие улыбки, желая поскорее покинуть непривычное место. – Моё имя Сая. Ответь еще на один вопрос, Мура, – продолжает Сая. – Сколько тебе лет? – 14 лет. В бирюзовых зеницах промелькнула и скрылась искра. – Дорогая, я буду ждать тебя снова, – женщина взяла ее ладони в свои. – Счастливого пути. Сочтя заинтересованность Саи за должное дружелюбие, родители попрощались с ней и покинули зал молитв. Кажется, они чувствовали умиротворение в сердцах после молитвы. Но не думали ли они, что их будущее решится одной единственной просьбой к хранителю Неба? Кенари проводил взглядом уходящих, остановив его на девочке с бронзовыми глазами и темными волосами. Он не мог не заметить, что главная жрица искренне любопытствует ею. Клялся, так и есть, ведь знает Саю с самого детства. Ушли и остальные мико. Молодой служитель преодолел расстояние между собой и жрицей. С ее лица незамедлительно пропала светлая улыбка, уступив суровости. – В Муре спит какая-то сила, и это не чакра. – О чем Вы говорите, Сая-сама? – Кенари также хотел знать. – У девчонки родится дар, которого нет ни у кого, – белокурая коснулась указательным пальцем до глиняной чаши, словно глядя сквозь посуды. – Время покажет, но она, – по поверхности проросла трещина, – нужна Тенрю.

***

Лишь немногие знали, что корни нынешней семьи Хакуэй уходят в далекое прошлое, в котором она представляла собой клан кочевников, чей путь проходил через страны Ветра, Воды, Железа, Звука, Земли, Молнии и Неба. Клан, основанный и возглавляемый мудрецом Танашири, вёл мирный кочевой образ жизни, ведая все красоты необъятного мира. Несмотря на эпоху межклановых войн, никто (кроме разбойников) не нападал на Хакуэй, ибо все были осведомлены о том, что кочевники не заинтересованы в захвате земель или соперничестве. Не имея заклятых врагов, кочевники наслаждались каждой минутой своей жизни и несли в себе душевное умиротворение. Мудрец Танашири был особенным человеком в племени не только из-за своего статуса, но и из-за необыкновенного дара – он умел видеть судьбу. Способность ясновидения никогда не покидала его разум, и об этом стало известно даймё Ветра. Вероломный и тщеславный правитель приказал привести к нему во дворец провидца, потому что с нетерпением хотел узнать о будущем и, несомненно, надеялся на положительное видение. Однако, когда Танашири поведал виденье, даймё Ветра настолько рассвирепел, что в порыве неконтролируемого гнева снес ему голову с плеч собственными руками. Ни одна живая душа не знала какое будущее увидел кочевник, но, в итоге, каждая узнала о том, что правитель страны Ветра отдал приказ армии тотально истребить кочевое племя, начиная от пожилых стариков и заканчивая новорожденными. Большая часть скитальцев утонула в реке крови, а ее малейшая часть смогла сбежать и выжить. Прошло уже сорок лет. Инцидент с массовым истреблением кочевников вошел, как один из кровавых. Выживших кочевников, обустроившихся в разных уголках планеты, прекратили преследовать. Нынешний даймё, прекрасно зная о видении, всё равно не верил в него и с чутким сердцем отозвал приказ покойного отца. Только судьба знала, верным ли было его решение. Мура исподлобья взглянула на отца и мать, напряженно сидящих за столом. По их обеспокоенным лицам не трудно предположить, что их что-что гнетет, и она не знает, что именно, ибо родители не сказали ни слова с самого утра. Почему? В висках внезапно начало стучать и болеть. Боль с каждым мгновением усиливалась, заставляя девочку сгорбиться, а потом и вовсе упасть на футон. Ее глаза закрылись, а внутреннее состояние в мыслях начало вырисовывать различные несвязные картины. Сознание показало ей двух маленьких мальчиков. У одного смуглая кожа, черные волосы и темные глаза. У другого бледная кожа, белоснежные волосы и рубиновый оттенок глаз. Они дрались в рукопашную и оба в итоге попадали на землю, улыбаясь и тяжело дыша. – …Ра.. – Му… – Мура! Зов родителей привел девочку в чувство. Широко распахнув глаза, она только сейчас почувствовала, как отец придерживает ее голову, а мать, не в состоянии двинуться, плачет от страха. В комнате царила паника и незнание, а шестое чувство Муры вселяло лишь одно – страх. – Со мной всё… Не успела дочь договорить, как в виски отца и матери со скоростью света вонзились стрелы. Не имея ни секунды даже на реакцию, два человека рухнули на пол замертво. Мура начала по очереди трясти родителей, надеясь, что до сих пор пребывает в мысленном кошмаре. Однако, бездыханные тела родителей не отзывались, доказывая реальность, которая не должна была произойти. – Нет… – Мура схватилась за голову, впиваясь ногтями в кожу от ужаса. – Нет! Нет! Нет! Мама! Папа! В отражении заплаканных и до смерти испуганных бронзовых глаз подошел ассасин со скрытым лицом и в черных одеждах. Он остановился в полуметре от неё и медленно, как палач, вознес кинжал над выжившей. Хакуэй оказалась парализованной. Её ноги, словно прикрепились к футону, отказываясь слушаться. В тот момент, когда беспомощная Мура готовилась с безмолвием принять свою кончину, в комнату ворвались четверо служителей храма с мечами, одного из которых девочка сразу узнала. Он тоже был в зале молитв. Юноша первый накинулся на неизвестного убийцу, и они сцепились в бою. Никто не уступал друг другу, после чего служитель крикнул троим товарищам: – Заберите ее и уходите живо! Незамедлительно поднятая на спину, Хакуэй перестала слышать. Она лишь лицезрела мертвых родителей с осознанием того, что они никогда больше не встретятся вновь. Внутри появилось нечто тяжелое, тянущее вниз. Внутри зародилось горе, а слез нет и нет.

***

– Боже мой, что случилось?! – первое, что спустя недолгое время донеслось до Муры. Её спасители привели ее в храм Тенрю, где на пороге их встретила главная жрица, непонимающе переводившая взгляд то на юношей, то на недавнюю знакомую. – Сая-сама, мы возвращались после пожертвования и заметили странную личность, – отчитывается Кенари. – Мы решили проследить за ним, но, к сожалению, не успели предугадать его действия, став свидетелями двух невинных смертей. Родители этой девочки… – Мужская рука легла на плечо Муры, – убиты ассасином. На женщине не было лица. Широко раскрыв глаза, она подошла к Хакуэй и опустилась перед ней на колени. Девочку крепко обняли, сей крепкие объятия дарили теплоту и поддержку. – Моя дорогая, мне так жаль, – едва слышным голосом произнесла жрица, гладя по спине. – Ты не должна была пережить подобный ад! Тебя нигде не ранили? – Н… Не.. Нет, – заикаясь от стрессового шока, ответила Мура. – Хоть что-то хорошее в данной ситуации, – вздохнула беловолосая. – У тебя есть родственники? – та отрицательно качает головой. – Ясно. Мура, послушай, мы не знаем почему на вашу семью напали, поэтому, тебе лучше на какое-то время остаться в Тенрю. Мы обязательно вычислим злодея и его причины, а пока у нас нет даже предположений, ты будешь в опасности. Служители Тенрю никогда не отворачиваются от нуждающихся в помощи. Мы позаботимся о тебе. Разве у выжившей оставался другой выход? – Всё будет хорошо, – женщина расцепила объятья и встала в полный рост. Щелкнув пальцами, она позвала одну пожилую мико. – Сонэ-доно, это дитя остановится у нас. Покажите ей свободные комнаты в заднем доме, непременно омойте ее и накормите. Если понадобится какое-либо лечение, тут же сообщите мне. Старая женщина низкого роста с пепельными собранными волосами и серыми глазами, чьё выражение лица строго, молча кивнула главной жрице и взяла девочку за руку, а Муре лишь оставалось идти вместе с ней по неизвестному направлению.