Priestess

Блокировав занесенный кулак, Тобирама тут же нанес удар ногой брату в плечо. Тот отшатнулся, прошипев от боли, но, в то же мгновение вернул равновесие, резко присел на одно колено и другой ногой снес его. Среагировав немедленно, Тобирама приземлился на напрягшиеся руки, сделав сальто назад, вновь вернулся в исходное положение. Хаширама сорвался к младшему, и разносторонняя волна физических атак не прерывалась. Они были на равных: если защищался один, смог защититься и другой; атаковал первый – со взаимной силой отвечал и второй. Несмотря на интенсивный и грубый спарринг, двое братьев веселились, получая массу энергии и энтузиазма. Ударив друг друга в лицо, тренировавшиеся больше часа, мальчики упали на твердую землю, громко смеясь. В итоге всё закончилось ничьей, как каждый их бой. Пот градом стекал по коже, мышцы отдавали болью и даже усталостью, но всё равно они выпустили весь пар, чувствуя внутреннее удовлетворение. - Куда ты вчера ходил? Тебя не было полдня, - восстанавливая дыхание, спрашивает беловолосый. Хаширама удивленно захлопал глазами, вздрогнув, словно его подловили за каким-то секретом. - Я просто прогуливался, - взял себя в руки он, не выдавая нотки паники в голосе. – Надеюсь, меня никто не искал? - Неа, - зевнул Тобирама. Когда его веки устало опустились, почему-то, возникло парадоксальное ощущение, будто за ними кто-наблюдает. Он привстал с холодной земли и начал обеспокоенно озираться по сторонам, вглядываясь в каждое дерево, в каждый камень, в каждое животное. Не было ничего подозрительного, но непонятное и жуткое ощущение никак не пропадало.

***

Сонэ Яшимура являлась старейшей хранительницей традиций храма и была уважаема не только благодаря своим летам. Всю свою жизнь она посвятила вере, вырастив двух главных жрецов Тенрю – нынешнюю жрицу, Саю Фудо, и ее предшественника, Горо Фудо. Взамен благим делам Сая сделала Сонэ наставником и главным женским служителем, отвечающим за хозяйство и убранство священного места. Её наказы должны были исполняться молодыми людьми в обязательном порядке. Несмотря на удвоенную работу, Яшимура отлично со всем справлялась. Казалось, не существовало человека, кто мог бы заменить ее. Серые глаза старой женщины наблюдали за новенькой и самой младшей мико, подметающей у ворот. Наставница внимательно присматривала за Мурой Хакуэй последние пять дней. Будучи строгой и ворчливой, не показывающей излишние эмоции, она всё равно сердечно сочувствовала этому ребенку. Несмотря на эпоху воюющих провинций, ни один ребенок, особенно не причастный к военному положению, не готов проститься с родителями навсегда. Сонэ с болью в душе каждую ночь слышит детский плач, а днем видит бледную и безжизненную девочку, как куклу с функцией «выполнить поручение». Мура переживает горе, но и для нее настанет новый рассвет, ибо он настает для всех. Яшимура даже не обернулась, услышав приближающиеся шаги, прекрасно догадавшись, кому они принадлежат. Рядом с ней встала жрица, присоединившаяся к наблюдению. Судя по обнаженной улыбке, та явно довольна чем-то. – Сегодня Мура выглядит более здоровой. – Да, но ей всё равно тяжело, – подчеркнула наставница. – Куда же без этого, – пожала плечами Сая. – Думаю, с завтрашнего дня можно начать обучать ее жизни храма, обычаям и обрядам. Девочке надо отвлечься и жить дальше. Старая женщина кивнула. – Вы не замечали ничего странного? – Нет. Её так называемый «дар» еще не проявлялся. Ты уверена, что он вообще есть? – недоверчиво спрашивает она. – Я жрица Тенрю и мои глаза видят высшую силу, можете не сомневаться, – чуть раздраженно выдавила беловолосая. – Сая, – карие глаза блеснули, – её дар – не единственная причина, по которой ты решила приютить Муру у себя, не так ли? Следующие слова, сказанные совсем тихо, стерли улыбку с лица жрицы, оставив место недовольству в сторону наставницы: – Во всём мире я единственный человек, который знает, что ты и твой отец – Хакуэй. Вы поспешно сменили свою клановую фамилию ради безопасности и во избежание предосудительности. Горо-сама, припоминаю, даже горел желанием найти хоть одного родственника по клану и, не найдя ни одной зацепки или нити, оставил сей затею в долгом ящике. Удивительно, правда? Целая семья из трех человек из клана Хакуэй сама пришла к тебе. – Допустим, мы с Мурой действительно соклановцы, – женщина скрестила руки на груди, впиваясь ногтями в ткань серых одежд. – И к чему Вы клоните, Сонэ-доно? – Думаешь, я так просто поверю в произошедшее, будто то было обычным несчастным случаем? – наставница полностью развернулась к воспитаннице. Если ранее Яшимура казалась непроницаемой, то, сейчас от нее веет укором и сердитостью. – Вначале они пришли к тебе, дав о себе знать, а, спустя немного времени, на них нападает убийца, и ты без особых затруднений забираешь девочку себе. – Несчастный случай может произойти в любой момент, даже боги тому свидетели! – отрезала Сая, также развернувшись к собеседнице. – Боги свидетели твоей гнусной лжи. Я знаю тебя с детства. Я знаю о том, как ты достигаешь поставленных целей. Верховную жрицу считают добродетельницей, посланной самими Небесами, ибо она всегда помогала несчастным и обездоленным, молилась за всеобщее благо и направляла жителей на путь истинный. На ее лице всегда умиротворение и любовь. Однако, всего за одно секундное мгновение ее прекрасный лик сменился на зловещий. Бирюзовые очи, словно потеряли цвет, став стальными. – Твой рот слишком болтлив для старухи, – ядовито процедила Сая, положив наставнице на плечо руку. – Просто хорошо делай свою работу, если хочешь дожить до естественной смерти. Снова спустя мгновение женское выражение лица преобразилось, демонстрируя добрую улыбку. Похлопав хрупкое тонкое плечо ладонью, Хакуэй направилась к Муре. Когда она подошла, у них сразу завязался теплый разговор. Сонэ, без капли страха или удивления, лишь вздохнула, видя воочию, как ребенок попадает под иллюзию змеи, которая готова проглотить её.