Да, со мной не просто

В небольшом ювелирном магазинчике днем было довольно безлюдно. Все либо на работе, либо слишком опустошены прошедшими зимними праздниками, чтобы покупать что-то еще. Порой Скотту казалось, что только он постоянно торчит в подобных местах во время, когда бесконечные смены в больнице перемежались выходными. — Покажите вот эти кольца, — мужчина указывает пальцем на витрину. Цены, конечно, кусачие, но он помнит, какой сорокой является Фир. Пожалуй, стоит спустить несколько зарплат, чтобы его порадовать. — Они идут в паре? — Конечно, — девушка за прилавком мило улыбается ему, — какой размер пальца у вашей жены? — У нас одинаковый, — он берет в ладонь усеянное камушками золото, оценивая. Рубины словно капли крови. Прямо как на их обручальных кольцах. Может стоит посмотреть с изумрудами? Или вообще серьги? — Я еще посмотрю. Он возвращает кольца, направляясь к соседней витрине, разглядывая серьги. Все не то. Взгляд скользит по выставленным на полках украшениям и останавливается на большом кулоне с зеленым камнем. Как гласит ценник — это демантоид. Этот же ценник уверяет, что на такое денег не хватит даже если перестать их тратить на полгода. Хотя красивый. — Можно посмотреть ближе? Девушка виновато улыбается: — Только под стеклом, — она снимает стеклянную «коробку» с витрины, ставя перед Скоттом, — извините, так начальство распорядилось. Мужчина кивает ей, разглядывая украшение. Выглядит куда проще, чем остальные тут, но из-за камня цена кусачая. Впрочем… смотреться на обнаженной груди Фира он должен был отлично. А если еще раз придется оказаться на каком-нибудь официальном приеме, то сочетается почти с любым платьем. Но денег в кармане это не прибавило. Скотт уже почти готов был вернуть драгоценность и таки прицениться к другим кулонам, как двери с непривычным громким стуком о стены распахнулись и, до того, как он успел обернуться, послышался выстрел. Затем второй. — Лежать всем! Мордой в пол! Немногочисленные люди вокруг него, будто в замедленной съемке падают на пол. Сам Скотт, замешкавшись лишь на пару секунд, тоже опускается, инстинктивно прижав к груди украшение. Зашел, блять, в магазин. Вот почему именно сегодня?! В воздухе повисает запах крови. Судя по всему, стреляли не просто так, а в охранников. Не хотят оставлять вооруженных, способных сопротивляться людей. Шаги слышатся слишком отчетливо. Ботинки тяжелые, расходятся по залу. Слышится звон витрин. И внутрь входит кто-то еще. — Прошу прощения, — голос слишком знакомый, — мы только заберем тут всякого и уйдем. Скотт облизывает губы, рискуя чуть приподнять голову и видит до боли знакомую фигуру. Ну конечно. Кто бы это еще мог быть? В такой-то момент. Удивительно было бы, если бы он не пришел. — Доставай деньги, — мужчина плавной походкой следует к прилавку, опираясь на него локтями, — и не дури, сигнализация не работает, а жизнь, я думаю, тебе дороже. Правда же? Испуганно вжав голову в плечи, девушка открывает кассу, дрожа всем телом и едва слушающимися руками перекладывает деньги в подставленную сумку. Ну конечно ей страшно. А кому бы не было? Фир упивается ее страхом, смакуя каждое движение, а потом, внезапно, чувствует прикосновение к ноге и резко разворачивается, направляя пистолет вниз. На… Скотта? Замешательство длится не больше секунды. Он встречается взглядом с мужем и понимает, что тот его узнал даже в маске. Глаза сужаются. — Сгоняйте их в подсобку! Фир стреляет в потолок, отчего вокруг слышится пара вскриков. — Все! Быстро! Пошли! Люди, прикрывая голову, ползут в ту сторону, куда приказали. Его напарники не спорят, не спрашивают ничего. Вышколены до блеска, поспорить можно и потом. Скотта он хватает за шкирку сам, поднимая на ноги и толкая следом за остальными, только когда все оказались запертыми, прижимая спиной к стене и, обернувшись, командует: — Собирайте все. — А это? — один из парней указывает на украшение, которое Скотт все еще каким-то образом держит в руках. Зеленые камни в белом золоте. — А это я заберу сам, — по голосу слышно, что Фир усмехается, — идите. Я скоро приду. — У нас осталось десять минут. — Помню. Они разворачиваются, направляясь обратно в помещение магазина, а Фир открывает ближайшую дверь, заталкивая Скотта в служебный туалет и уже там стягивая маску с лица и облизываясь. — Ну что, котти, — у него голос подрагивает от напряжения, — у нас осталось очень мало времени, а я же должен как-то поблагодарить за подарок. Но договорить ему не дают. Жадный, кусачий поцелуй, сопровождаемый звоном разбившегося об пол стекла, просто чтобы не тормозил, а после Фир стягивает с мужа штаны, нагибая его над раковиной. Нужно оставить побольше синяков. Просто, чтобы не выглядело подозрительно. Впрочем, это он точно может. — Стони поартистичней, — Фир хихикает, кусая его за шею. Кусая не сильно, все-таки таких меток пока нельзя оставлять. Зато руки распускает без сомнений. Грубо тянет одежду, царапает ребра, набирает дешевого мыла и, потерев между пальцами, впихивает их в разгоряченное тело. — Да, вот так отлично. Грубые движения. Он пару раз ударяет Скотта лбом о зеркало и грудью о высокий кран, нагибая сильнее и, лишь немного приспустив штаны, вставляет ему, жмурясь от громкого болезненного крика. Приятно. Кровь бурлит в груди и хочется пометить по-полной. Показать принадлежность, забрать с собой. Но это будет слишком явно. Нельзя подставлять мужа, у него еще работа официальная, да и в тюрьму не хочется. — Скотти, — Фир дышит ему в шею, вылизывая ухо и раскачиваясь внутри, болезненно толкаясь и заставляя почти повиснуть на раковине. Вырывая из груди шипение и стоны, — ты оказался как нельзя к месту. Прости~ И следующим толчком он снова ударяет мужа о зеркало, на этот раз разбивая его и тут же слизывая с чужой щеки капли крови. Больно. Да. Но нужно. Да и так куда горячее. Пять минут. Еще хотя бы немного. Движения становятся совсем аритмичными и невыносимо-сладкими. Кровь капает в раковину, Фир в последний раз входит, резко вытаскивая и кончая в подставленную руку. А следом второй ловит сперму Скотта, не давая ей пролиться на пол. Еще чего. И, усадив потерянного после секса мужа на крышку унитаза, смывает все в раковину, не забыв полить сверху добротным количеством мыла. Две минуты. — Это мне? — он лезет пальцами в разбитое стекло куба, вытягивая кулон и прикладывая его к шее, — спасибо, котти! Легкий поцелуй в щеку, а после Фир резко бьет мужа в лицо. Неожиданно, сразу вырубая и, осторожно одев его, оставляет лежать на полу, снова натягивая маску и выходя в зал. Пора. Уже давно пора валить. Парни уже опустошили и кассу, и витрины, где-то на улице слышится полиция. Неприятно. Промедлили. — Вперед, вперед! — он хватает сумку с деньгами и выбегает на улицу первым, запрыгивая в тонированную наглухо машину, на переднее сиденье. — Мне еще к ужину надо успеть! Погоня с мигалками не отпускает их довольно долго, приходится сменить тачку и перетягивать в убежище раны от пойманных пуль. Но по итогу все это стоило того. Одних денег столько, что хватит на пару лет безбедной жизни. Да и никого не потеряли. — Отнесите это боссу, — Фир кивает на украшения, — пусть сбывает. Он сидит на столе, болтая ногами и перебирая в пальцах «подарок» Скотта. Красивый, тот всегда знал, чем именно его порадовать. Но не всегда это получалось так, как было задумано. И даже просто сидя тут, Фир уже представлял, что его ждет дома за подобную выходку. Представлял и поправлял упирающийся в брюки стояк. — Он просил эту цацку, — один из подельников указывает на камень в руках Фира. — Расстроится. — Пусть хоть повесится. Цацка моя. Хотите поспорить? Обведя взглядом свою команду он ожидает ответа, готовый, если что, схватиться за оружие первым. Ну или хотя бы вторым. Сколь бы они не были слажены в работе, но вопрос дележки все еще оставался… спорным. Особенно в том, что касалось работы с новым боссом. — Никогда ее не видели. Какие понятливые мальчики. Фир отпускает рукоять пистолета, надевая камень на шею и пряча под одеждой. Все же светить им в гражданском транспорте было бы просто глупо. Да и вообще таскать с собой ворованное по улицам глупо. Но он никогда не претендовал на высокий интеллект. Скорее, просто хорошая смекалка. Домой он возвращается необычно рано. Стягивает ботинки и куртку, прислоняясь разгоряченной щекой к стене прихожей: — Котти? — в голосе слышится плохо скрываемое возбуждение, — я готов принять свое наказание~