Василек

      Всему и всегда есть своё объяснение.       Лютик в последнее время начал держать в себе заезженную фразу, чтобы хоть как-то успокоить себя       Когда в очередной раз Ведьмак ушел к Йеннифер, бард решил прогуляться по деревне, в которой они остановились.       На душе было тяжело, а удушающий кашель настроение не улучшал. Вдруг его схватили за запястье. Повернувшись, он выдохнул. Это была всего лишь бабка.       «Вы больны, милсдарь, — грустно улыбнулась женщина, — ваша любовь вас убивает. И пока сердце его принадлежит другой, вы будете медленно, но верно умирать».       И, развернувшись, она медленно побрела вдоль дороги. Умирать, умирать, умирать… Лютик засмеялся. Сначала тихо, а потом все громче и громче, пока смех не перешел в истерику. «Какая бесславная, но красивая смерть.»       Он улыбнулся. Сначала сквозь кашель с кровью на губах — печально, а затем, умывшись, — счастливо и беззаботно.       Ведь он не мог показать Геральту, как ему плохо. Бард слишком любил своего Ведьмака, чтобы раскрыть ему тайну, показать эту слабость. Пусть Белый Волк запомнит его именно таким — счастливым, улыбающимся, жизнерадостным.       И вроде все было хорошо. Днем он сочинял баллады, играл на лютне, рассказывал тысячи историй фыркающему Ведьмаку.       А ночью тихо плакал, задыхаясь от кашля и лепестков. Но на смену лепесткам пришли цветы. Прекрасные, но такие смертельные.