Василек

      День за днём он давится собственной кровью и задыхается от застрявших в горле цветков, но упрямо скрывает это от Ведьмака.       Что толку рассказывать, если насильно он в нем никаких чувств, помимо жалости и вины, не вызовет?        Его спасение совершенно в другом, он старается быть к Ведьмаку ближе, чуть больше общаться, чуть чаще касаться — вдруг он наконец сможет его заметить.       Только васильки никуда не исчезают.       Геральт по-прежнему глух и слеп, только ещё больше отдаляется и отстраняется от барда. От этого грудь раздирает ещё больнее и противнее, цветы начинают прорастать в два раза быстрее, опоясывают лёгкие своими тонкими гибкими стеблями, плотно сдавливая их и не давая сделать глубокий вдох. Крови становится так много, что Лютик уже перестаёт её скрывать — пусть думает, что он болен, пусть проявляет хоть какие-то чувства, а не убивает своим безразличием.        И однажды удивление и страх мелькают в глазах Белого Волка, он неожиданно тянется к его лицу, вытирает кровь из уголка губ, глядя неподдельно обеспокоенным взглядом и спрашивая шёпотом, одними только губами, что с ним.       Парень едва сдерживает приступ кашля, чувствуя, как царапает и щекочет лёгкие новый распускающийся бутон, до того, как тот начнёт пробиваться наружу, остаются считанные минуты.       Приходится бросить короткое «Я скоро поправлюсь» и позорно сбежать, потому что видеть своими глазами эту отвратительную сцену Геральт не должен.