Ни завтра, ни сегодня, никогда

Была без радости любовь, Разлука будет без печали.

Цингэ встречает его на закате. Закат вообще красивое явление. Солнечные лучи окрашивают небеса в алый, местами пылают первые звезды, оповещая о конце дня. Ваньинь совсем маленький. Он мнет подол своего платья, и слишком доверчиво смотрит в чужие глаза. Свое имя мальчик говорит сразу. Может, родители не уследили за сыном, а может няньки. На самом деле, ему было плевать, чья это вина, как и на чужого ребенка. На мальчишке дорогое фиолетовое платье. Лю Цингэ разглядывает узор и устало вспоминает о том, что давно не видел молодых господ. Ваньиню шесть. Он до жути хмурый и молчаливый ребенок, слова из которого приходится просто-напросто вытягивать. Цингэ удивленно посмотрел на ребенка, когда тот начал счастливо рассказывать о себе. «Наверное, его никто не слушает, раз уж он открывается первому встречному» —догадывается Лю Цингэ, но вслух ничего не говорит, чтобы не спугнуть юного заклинателя. Цзян Ваньинь весело болтает ножками и вдруг замолкает на середине истории о своей А-Цзе. — Вам, наверное, не интересно? И он мог кивнуть, мог уйти от глупого и наивного ребенка, но не смог. Только не тогда, когда на тебя смотрят своими огромными лиловыми глазами. Цингэ ничего ему не отвечает, лишь отрицательно машет головой и рукой просит продолжить. В детском голосе столько восторга, что это начинает пугать. Молодой Господин срывается с места и встает прямо напротив Лю. — Это ваш меч? — А можно потрогать? — Вы заклинатель? А из какого Ордена? Мальчик засыпает его сотней вопросов, тянет за голубой рукав и хмурится, когда не получает ответов. И тогда Лю Цингэ медленно начинает свой рассказ. Ваньинь смотрит, запоминает, спрашивает. В нем столько детского энтузиазма, что хватит на десятерых. Вскоре появляются мириады звезд. Цингэ даже не заметил как наступила ночь, а ребенок рядом с ним скорчился пытаясь согреться. — Иди домой. Это не «убирайся», а простая забота. Лю Цингэ хоть и был строг к ученикам, но смотреть на то, как мерзнет дитя — ему не хотелось. — Я не могу, — Цзян Чэн внимательно разглядывает свои ладошки, словно мог разглядеть хоть что-то в темноте, — я сбежал оттуда. Лю Цингэ разочарованно вздохнул. Такое бывает. Достаточно часто дети из обеспеченных семей могли позволить себе такие вольности. Мысль о том, что его новый знакомый ничем не лучше глупых детишек, заставила его окинуть Ваньиня хмурым взором. — Твои родители волнуются. Иди. Цзян Чэн молниеносно вскакивает, чтобы грозно посмотреть на своего обидчика. — Откуда ты знаешь?! Моим родителям наплевать на меня! Если бы я им был хоть немного дорог, то они бы уже нашли меня… Взаправду. Но Лю Цингэ никак не может помочь ему, а поэтому хватает ребенка за руку. Неужели, его слова были настолько «неправильными», что дитё совсем забыло о всяком уважении старших? — Где ты живешь? От его тона мальчишка совсем сжался. Он тихо промямлил что-то о главной улице Пристани. Лю Цингэ не нанимался ничьей нянькой, никому ничего не обещал, а потому помог ребенку вскочить на Чэн Луань, чтобы увести домой. С чужими детьми он сидеть не собирался. Ваньинь совсем забыл об своем недовольстве, пока смотрел на родную местность с высоты полета. — Твой первый полет на мече? — Да! Меня даже родители не брали с собой! Матушка говорила, что я упаду, хотя отец уже катал Вэй Ина, а он ненамного старше меня… Эта детская речь на удивление заставила Небожителя улыбнуться. Главная площадь Пристани Лотоса была многолюдной. Казалось, что все население собралось на ней, чтобы что-то отпраздновать. Цингэ не мог вспомнить никакого религиозного события в эти дни, а это значило, что это было местное торжество. Люди толпились вокруг резиденции Главы Ордена: раздавали подарки пришедшим. Ушлые торговцы развернули рынок и предлагали всем желающим свои товары. Удивительно, но никто не пытался разогнать хозяев лавок. Видимо, сегодня им все прощалось. Лю Цингэ с вопросом посмотрел на дитя. — Сегодня день рождение наследника, — медленно пояснил Ваньинь, — вся Пристань собралась здесь. Несмотря на шум окутавший все вокруг — Лю Цингэ услышал его. — Ты второй ребенок в семье? Обиделся на то, что родители уделяют брату больше внимания? — Я третий, — Цзян Чэн нахмурился на чужой вопрос. Юные адепты открыли ворота резиденции, когда увидели юного господина, идущего к ним. Никто не стал спрашивать Лю Цингэ ни о чем. Видимо, посчитали за многочисленного гостя. Ему хотелось уйти с чужого праздника, но он не мог бросить ребенка в полном одиночестве. Отчего-то его знакомый напоминал о младшей сестренке. Минъянь выросла и теперь не нуждалась в его опеке, теперь она была занята работой и почти не навещала брата. Цингэ проследил за взглядом Ваньиня и уткнулся на пару из отца и сына. В том, что это были родственники ребенка не было сомнений: уж слишком он походил на своего отца. Вэй Ин был чуть старше, но несмотря на это не отходил от своего родителя. Мальчик крутился и смеялся рядом с окружающими его взрослыми. Глава Ордена ласково трепал его по голове. — Это и есть наследник Ордена? Ваньинь побледнел. — Я наследник, — он поднял на мужчину свои огромные сиреневые глаза. В них не было слез, но отчаяние, которое плескалось в них, было больше небес.

***

Конечно, он не мог выкрасть чужое дитя из родного дома. Как бы сильно родители не могли полюбить свое дитя, даже если они игнорировали его — Лю Цингэ Небожитель, он не мог забрать человеческого ребенка и сделать вид, будто это нормальное явление. Несмотря на то, что случай с Ваньинем должен был забыться, Лю Цингэ никак не мог выбросить его из своей памяти. Хрупкий, маленький и обделенный. Но время шло. И чужой ребенок почти стерся из памяти. Лю Цингэ не мог пройти мимо несправедливого отношения, поэтому он бросился на помощь, когда услышал о похищениях совсем малышей в южной части материка. Слишком просто. Он разрубал противников одной левой рукой, вбивал уродов в землю, наслаждался моментом справедливости. Тяжелая цепь громко пала на каменный пол. Его глаза вновь встретились с чужими, глазами цвета грозового неба. Видимо сама судьба хочет того, чтобы он взял опеку над этим ребенком. Ваньинь сделал шаг вперед. Он выделялся среди остальной толпы, хотя и грязной и рваной, но искусно сделанной одеждой. Еще один шаг. Он вцепился во взрослое тело крепкими объятиями. После того, как все дети успешно вернулись к родителям, а самого Цингэ наградили радостные родители, он снял комнату в постоялом дворе. Вымытый Ваньинь быстро ел только что принесенную им еду. — И как же молодой наследник оказался у работорговцев? Мальчишка не полностью прожевал пищу, но решился ответить своему спасителю. — Я подслушал разговор отца с матерью и сбежал, — он откусил лепешку и откинулся на подушку. Лю Цингэ засмеялся. Обычно он был скуп на эмоции, но что-то в юном знакомом вызывало в нем улыбку. — Мне следует проводить тебя до твоего дома. Цзян Ваньинь резко вскочил с постели. — Почему я не могу остаться с тобой?! Небожитель нахмурился. Он легонько стукнул негодника по голове. — За что?! Я же ничего плохого не сделал! Да меня даже отец не бил, да, да даже там не трогали! — Я старше тебя! Говори уважительно! Цингэ заметил, что ребенок пытался его передразнить, но не стал пресекать это действие. Пусть тешится. — Видимо, мне придется взять на себя заботу о тебе, - задумчиво заключил Небожитель. Ваньинь радостно закричал. Путешествие обещало быть веселым. Раздался звук разбивающегося стекла, Цингэ сразу же понял, что неуклюжий разбил посуду. И проблемным.