Ни завтра, ни сегодня, никогда

Лю Цингэ внимательно посмотрел на мешочек с монетами. У них еще оставалось достаточное количество денег на жизнь, но Небожитель понимал, что так продолжаться не может. А-Чэн всего лишь ребенок, который не заслуживал случившегося с ним. А теперь он еще и упустил время, когда дети начинали усилено тренироваться, нуждался в учителях, чтобы ему не пришлось стыдиться своего незнания рядом с родственниками и сверстниками. В конечном итоге Лю Цингэ не должен был привязываться к чужому ребенку, а значит, и обучать его. Мальчишка внимательно вычесывал шерсть Цветочка. Чистая собака гордо подняла огромную голову, чтобы ребенку было удобнее расчесать шерсть на ее шее. Казалось, что Цзян Чэна совсем не волнует будущее. Мальчишка не спешил расспрашивать Небожителя о науках, словно специально игнорируя данную тему. Он обернулся, будто заметив на себе внимательный взгляд, отложил щетку и подошел к взрослому. — Я обеспокоен твоим обучением, — ответил на немой вопрос заклинатель, — твои ровесники уже далеко впереди, понадобится много времени, чтобы нагнать их. Цзян Чэн кивнул. В его лиловых глазах блеснуло что-то похожее на молнию. — Вы имели ввиду «перегнать»? Я собираюсь стать таким же сильным Небожителем! Прямо как Вы! Он широко улыбнулся своей самой чистой и невинной улыбкой. Лю Цингэ просто не мог не усмехнуться уголком рта, видя эту добрую и беззубую мордашку. Мужчина ласково потрепал его по голове. Ему не верилось, что ребенку удастся вознестись. Последним был Ло Бинхэ, но какой ценой? Стоили такие мучения вечной жизни? Желал ли Лю Цингэ подобной участи простому ребенку? Он вновь посмотрел на малыша. Хрупкий, бледный, тонкий, мелкий, слабый, добрый. Не стоило и пытаться. Перед глазами снова возник образ Ло Бинхэ, — и Лю Цингэ не хотел такой же судьбы мальчишке. Верно, не стоит особо вмешиваться в дела чужой семьи. Он доведет ребенка, отдаст в руки родителей, покинет его и навсегда забудет. Так и будет. Мужчина довольно закрыл глаза, вдруг его размышления потревожил детский крик. Стоило ему раскрыть глаза, как он понял, что Цзян Чэн угодил в чью-то ловушку. Наверное, ему все-таки придется лично заняться тренировками ребенка. *** — Если будешь оставлять пальцы в таком положении, то быстро сломаешь их, — оповестил дитя Лю Цингэ, мальчишка опасливо разжал ладони. — Закончим. Заклинатель помог Цзян Чэну встать, мальчик отряхнулся и последовал за взрослым. — Мне теперь называть Вас учителем? В его детских глазах было столько надежды, веры и уважения к нему, что Лю Цингэ остановился. У него никогда не было учеников, еще бы они были, когда он был так занят воспитанием младшей сестры, а потом своими обязанностями. «Учитель» болезненно отдалось в его голове. Сможет ли он стать достойным своего ученика? Он видел, что случилось, когда ученик начал превосходить своего учителя. Он знал конец этой истории. Знал и видел. Конечно, он не желал быть похожим на Шэнь Цзю, но мог ли он обещать, что не станет походить на него? А Цзян Чэн, уставший, голодный, грязный, катался на чистой собаке. Возможно, все было не так плохо. Или казалось таковым. Лю Цингэ прикрикнул на него, заставляя пойти искупаться. Цветочек резво помчалась в сторону реки. Единственный светлый участок ее шерсти — потемнел под слоем прилипшей грязи, стоило ей упасть в глину у берега. Вместе с ребенком она завалилась на левый бок. Цзян Чэн радостно закричал. Он был ребенком, а мелкая неудача чем-то веселым и смешным. Грозный Бог войны не смог удержать улыбку, глядя на товарищей. — Какая же ты, Шимэй, неуклюжая! Цзян Чэн захохотал пуще прежнего. Обычно лояльная к нему Цветочек в обиде щурила глаза. Взрослая и умная собака-оборотень позволяла ребенку обучать ее, называть младшей сестрицей. Но стоило ему отвернуться, чтобы рассказать шутку об этом Учителю, как обидчивая шицзе лапой запустила ему в лицо ком грязи. Смесь земли, речного песка и глины мало украшала голову ребенка. Он рукавом стер ее, чтобы гневно посмотреть на «шимэй». Милашка — как ласково он ее называл — уже плескалась в воде, отмываясь. Цзян Чэн, не желая проигрывать ей, вошел в воду. Их маленькая ссора долго не продлилась — уже спустя несколько минут Цветочек катала ребенка на спине. Мокрые и голодные, они выползли на берег. Огонь, разведенный Учителем, грел родственников по несчастью. В глазах маленького Цзян Чэна было столько веры в свои возможности, столько детской наивности, столько надежды. Лю Цингэ предстояло стать тем, кто разрушит все это. — Цзян Чэн, я расскажу тебе одну историю. Внимательно ее выслушай. Он был бесконечно прав в решении навсегда разочаровать ребенка о мире Небожителей. Его мир — вечная война.

***

Ло Бинхэ был необычным ребенком. Дитя из пророчества, легендарное, долгожданное. Они ждали его несколько сотен лет. Когда Лю Цингэ его впервые увидел, то поразился красоте и доброте мальчишки. Маленькая Минъянь тогда смешно краснела при виде особенного Небожителя. Казалось, что все любили будущее верховное божество. Да и разве можно было не влюбиться в его честные и праведные глаза? Он не был предателем, он был невинен и чист, он был светел и добр. Ло Бинхэ был обаятельным, но не пользовался этим. Его нельзя было не любить, но лживое сердце всегда найдет лазейку. Ло Бинхэ попал под его дурное влияние неожиданно для всех. Шэнь Цзю был полной противоположностью цветущего юноши. Зол, капризен, завистлив, эгоистичен. Никто не ждал от их дружбы ничего хорошего. И зря так безутешно плакала малышка Минъянь в своем дворце. Все началось с того, что Шэнь медленно, но верно превращал «очаровательного мальчика» в циничного, холодного и надменного. Он взял его своим учеником, не слушая чужих слов и советов, а все остальные быстро сдались. Лю Цингэ было бесконечно жаль юного Бинхэ, но чем можно помочь человеку, который не желал помощи? Шэнь Цзю не мог стерпеть чужого успеха.