Forgot about loving you

Они уже ничего не могли сделать, так что оставалось только стоять и смотреть, как доктора увозят Бака в операционную. Тонкий писк монитора всё ещё звенел у них в ушах, когда его увозили прочь. Эдди не хотел расставаться с Баком, но понимал, что должен. Он не отпускал его руку, даже когда врачи и медсестры потребовали этого, не хотел, но, так как врачи бежали быстрее, Эдди с трудом поспевал. Он хотел — нет, ему нужно было чувствовать Бака. И если держать его за руку было единственным способом убедиться, что тот до сих пор с ним, то он будет держать её вечно, если понадобится. Руки Эдди тянулись изо всех сил, но Бобби, подошедший сзади, заставил его остановиться. Диаз кричит в знак отрицания, когда Бака увозят туда, куда он не может за ним последовать. Он падает на колени, продолжает рваться туда, где его Эван… Хен и Чим оказываются перед ним и помогают подняться на ноги. Эдди просто не может стоять, поэтому они тащат обратно в приёмную и мягко уговаривают сесть в кресло. А затем опускают его, но не отходят. Чим всё ещё держит ладонь на его плече, а Хен — за руку. — Эдди… — он поднимает голову и видит перед собой Афину. — Афина… — ответил Эдди, стараясь, чтобы голос не сорвался. Сержант опустилась на колени перед ним и взяла его голову в свои руки. У неё на глазах выступили слёзы. Эдди издал дрожащий всхлип, когда Афина притянула его к себе, чтобы крепко обнять, что бывает редко, но так он чувствует себя в безопасности. Афина обнимает Эдди, и Бобби делает то же самое. — Я не могу его потерять… Я не могу потерять Эвана. Я люблю его, я… Я не могу, — всхлипывая, произносит мужчина. Афина гладит его по спине. — Ты не хочешь, малыш, ты не хочешь… Но это же Бак. Он переживал ситуации и пострашнее. Да, он пережил всё, что Вселенная бросила в него, но переживет ли то, что бросила повседневная жизнь? Говорит себе Эдди, когда Афина отпускает его из объятий, чтобы посмотреть в глаза. — Мы просмотрели записи с камер из дома Мэдди и сможем найти того, кто это сделал. Посмотрев запись, мы обнаружили… — слова Афины исчезают, когда в приёмную входит врач. Все мгновенно встают и подходят к нему, чтобы узнать о состоянии Бака. Эдди чувствует руку на своей спине, Бобби возвращает его в настоящее, но как бы ему хотелось не быть здесь, когда он услышал слова доктора. Но он слышал, что сказал доктор, и хотел бы, чтобы это было неправдой. Он знал, кто стрелял в них — промоутер с боев. Парень, который кричал ему, чтобы он не звонил в полицию. Уэйн Камарго был в доме Мэдди, когда на них напали. Уэйн нажал на курок, но Эдди поспособствовал этому. Он не должен был выходить в ту ночь, чёрт возьми, никогда не должен был выходить на бой. Потому что в противном случае Бак был бы сейчас жив, и ему не пришлось бы хоронить человека, которого он хотел сделать своим мужем… *** Похороны — это болезненное событие. Мэдди рыдает в передней части церкви, хотя Бак не был самым религиозным человеком. Такие похороны пожарного были возможны, потому что он хоть и не погиб при исполнении служебных обязанностей, но защищал кого-то, и это было достаточным поводом, чтобы Бобби убедил шефа позволить хоронить, как полагается, как остальных, которых они потеряли. Мэдди стояла рядом с Чимом, по лицу которого текли слёзы; он потерял своего будущего шурина прежде, чем смог попросить его стать шафером. Хен потеряла своего любимого маленького псевдо-брата прежде, чем её будущий с Карен ребенок смог встретиться со своим знаменитым дядей Баком. Афина была камнем преткновения для Бобби, каким он был, когда она поймала убийцу Эммета. Она оплакивала мальчика, которого сначала ненавидела, но потом научилась любить как сына. Она знала, что у Бака был огромный потенциал, и он мог сделать много, если бы просто брал себя в руки, и Афина гордилась тем, кем он стал сейчас. Бобби не плакал так сильно со времен Марси и его детей, но это почти то же самое. Он потерял ещё одного из своих детей. Он видел в Баке сына. С тех самых пор, как Бак попросил его помочь с галстуком, он видел в нём сына, а теперь его тоже нет. Эдди. О, Эдди был в беспорядочном молчании. Он помнит, что перед тем, как закрыли гроб, он в последний раз взял его за руку, положив в неё пару жетонов. Бак был единственным человеком, за которым он не мог уследить. На нём была указана дата их встречи и надпись на одном из ярлыков: <i>Я всегда буду прикрывать твою спину. Я всегда буду любить тебя. Я выйду за тебя замуж. Эдди Диаз.</i> Эдди везёт своего сына, бабушку и тётю на кладбище, где должны хоронить Бака. Обе женщины изо всех сил стараются утешить Кристофера, но за всё это время он не сказал ни слова. Он никогда не молчал, даже когда умерла его мать, он плакал и, по крайней мере, разговаривал с ними. Но Кристофер ничего не говорил и даже не плакал. Они подъехали к концу кладбища и медленно направились к месту захоронения. Трубы играют, когда ему вручают американский флаг, который прикрывал гроб по пути. Он взял его и почувствовал, как кто-то дёрнул его за штаны. Он посмотрел вниз и увидел, что Кристофер смотрит на флаг, Эдди протянул его ему, и Кристофер держал так крепко, как только мог. — Малыш, грустить — это нормально, — говорит Эдди. И видит, как глаза сына наполняются слезами, и тот, наконец, позволяет себе заплакать. Кристофер хотел быть сильным, как его Бак, но он помнил, как тот говорил, что чувствовать — это нормально. Слёзы не делают из тебя плохого человека. И теперь слёзы Кристофера — это плач по своему отцу, своему Баку и по тому, кто помог ему пережить смерть мамы. Кристофер жалел, что не сможет теперь никогда назвать Бака папой, ведь он не успел спросить и теперь уже никогда не сможет. Эдди подхватывает Кристофера на руки; он чувствует влагу слёз на своём плече и прижимает его к себе. Он плакал вместе с сыном, они оба никогда не хотели увидеть этот день, когда им придётся похоронить своего Бака. Они хотели провести каждую секунду со своим солнцем, но теперь оно ушло. Музыка затихает, и он слышит, как бульдозер едет направо, и когда поворачивает голову, он видит, что машина готова бросить грязь в землю. Эдди судорожно вздыхает, ожидая, что он скажет несколько последних слов, как и все остальные. Прежде чем заговорить, он услышал голос своего сына. — Я буду скучать по своему Баку… Я хотел, чтобы он был моим вторым папой, но я просто надеюсь, что он счастлив с мамой… — Кристофер говорит, и это разбивает всем сердце. — Бак был мечтателем, он всегда был предназначен для больших дел, и, независимо от того, что жизнь бросала на него, всегда мог выйти первым из игры. Когда мы впервые встретились, он не был добр ко мне, но я понял, что это из-за ревности, хотя ревновать ему было не к чему. После того, как Шеннон уехала в первый раз, я сказал себе никогда никого не пускать в дом, который мы создали, но, когда появился Бак и продолжал быть рядом, хотя об этом его никогда не просили, он постепенно проник в моё сердце. Когда Шеннон вернулась, я так испугался, что Бак не почувствует того, что чувствовал я, и поэтому убежал от этих чувств. Я снова встречался с Шеннон, и, когда это не сработало, она умерла… Бак был там. Он всегда был рядом, даже когда я не просил или не хотел его видеть, он был рядом со мной, с моим сыном. В этом отношении он был просто невероятен… — У Эдди уходит секунда, чтобы вытереть слёзы и прочистить горло. — Бак был не без недостатков, как и все остальные. Его главной проблемой было золотое сердце. Это не так уж плохо, но когда кто-то причинял ему боль, он так быстро прощал их, потому что не хотел ни с кем ссориться и ненавидел драмы. Он слишком сильно любил людей, и это делало его сердце уязвимым, и, когда мы, наконец, признались друг другу в чувствах, я пообещал ему, что буду первым и последним, кто полюбит его настолько, чтобы никогда не покидать. Он был моим лучшим другом, прежде всего, и я… — Эдди всхлипнул. — Я думаю, что проведу остаток своей жизни, скучая по нему. — Эдди кивает, показывая, что он закончил, когда чувствует руку на своём плече. — Мы все будем скучать по нему. Мы будем очень скучать по нему, — говорит Мэдди, обнимая его и сына. Все приходят, чтобы обнять друг друга, а Эдди бросает розу в землю. Грязь покрывает блестящий гроб, который теперь является домом для человека, у которого было его сердце и душа. *** Эдди чувствует, как хриплый вздох и рыдания вырываются из его горла, когда он вскакивает с незнакомой постели. Он ощущает, как всё его тело покрывается холодным потом, а одеяло душит его. Его сердце отчаянно требует воздуха и того, кто ушёл. Он чувствует боль в теле, он прижимает ладони к лицу и рыдания сотрясают тело. Ему хочется, чтобы Бак утешил его, но знает, что это невозможно, потому что он похоронил его вчера. Чувства нахлынули вновь, когда Эдди снова лег. Он тянется к пустой стороне кровати, чтобы как-то быть ближе к Баку. Спать на подушке, которая пахнет как он. Но вдруг останавливается, когда он чувствует тело под своей рукой, он вскакивает в постели, когда слышит, что человек спрашивает: — Эдди? — говорит грубый голос, и ему хочется кричать, потому что он узнает этот голос где угодно. Это голос Бака. — Что случилось, детка? Ты в порядке? — Спрашивает Бак, в то время как он включает ночник и присаживается. — Б-Бак?! — Эдди чувствует, как его голос вот-вот сорвется. Внезапно он не смог дышать: он то вдыхал, то выдыхал одновременно, он не мог дышать — Эдди… Мне нужно, чтобы ты притормозил и перевел дыхание, хорошо? Можно я тебя обниму? — спокойным голосом произносит Бак, прежде чем прикоснуться к Эдди, удостоверившись, что тот согласен. Он не хочет, чтобы Эдди ещё больше волновался. Тот утвердительно кивнул головой, и Бак медленно обнял его за плечи и притянул к себе, запустив руки в каштановые пряди волос. — Мне нужно, чтобы ты остановился и подышал вместе со мной, хорошо? Постарайся соответствовать моему дыханию, хорошо? — Бак медленно вдыхает, задерживает дыхание на 5 секунд и медленно выдыхает. Он повторяет этот процесс до тех пор, пока Эдди не успокоится, и его сердце не перестанет биться со скоростью сто миль в час. — Бак? — Хрипит Эдди. — Да, это я, милый, я здесь. Тс-с, всё в порядке. Это был просто дурной сон, — говорит Бак, продолжая гладить Эдди по голове. Он жив, его Эван жив. Он его не хоронил, он здесь. Эдди шмыгнул носом и обнял Бака, но тут же отпрянул, когда тот вскрикнул от боли. Бак приподнимает свою ночную рубашку и показывает марлю, покрывающую небольшой участок его бока, и вздыхает с облегчением, когда видит, что она не начала кровоточить. — О Боже, мне так жаль… Я… я не хотел… — Эдди замолкает, когда Бак снова обнимает его. — Тс-с, всё в порядке. Я в порядке, Эдди. Я здесь, — Эдди медленно и осторожно наклоняется в объятия Бака и судорожно выдыхает. — Ты расскажешь мне, что тебя напугало? — спрашивает Бак, и Эдди делает глубокий вдох, не желая вспоминать ужасный, но такой яркий… сон. Но он знает, что должен поговорить об этом. — Ты умер… Нам с Кристофером пришлось хоронить тебя, потому что я не смог спасти… Боже, я видел твоё тело в гробу, и думал, что это по-настоящему! Я думал, что ты ушел прежде, чем я смог сказать, что люблю тебя, — всхлипнул Эдди. — Эдди, я знаю, что ты любишь меня, и я тоже люблю тебя. Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, но это было не по-настоящему, ты и другие спасли меня. — Как я тебя спас? Я был бесполезен. — Я держался за мысли о тебе и Кристофере. Я должен был вернуться к вам двоим, — отвечает Бак, нежно целуя Эдди в голову и проводя рукой вверх и вниз по его спине. — Помнишь? Эдди мысленно возвращается к событиям, предшествовавшим этому моменту… *** Эдди оказывается в ванной после того, как врачи отвезли Бака в операционную. Он смотрит на себя в зеркало и не может отвести взгляда от крови на собственной рубашке. Его красная рубашка и так вся в крови того, кого он любит, кого-то, находящегося на грани смерти. У него есть запасная в сумке, но всё это в доме Мэдди, и он даже не может думать о том, чтобы покинуть больницу. Он запускает руки под теплую воду и начинает осторожно смывать кровь с ладоней. Даже когда коричневатая вода, стекающая в канализацию, снова становится прозрачной, Эдди продолжает мыть руки. Кожа становится раздраженной, но он не может перестать, пока другая пара мозолистых рук не останавливает его. Он смотрит в сторону и видит, как капитан вынимает руки из-под струи воды и осторожно вытирает их. — Я… Мне нужно позвонить Карле и попросить её о… — Она уже в курсе и забрала Криса из школы. Она собирается оставить его с твоей бабушкой, пока Бак не поправится, — отвечает Бобби, выводя их из ванной в приемную. Нэш усаживает Эдди и даёт в руки чашку с водой. — С ним все будет в порядке, Эдди, наш Бак — настоящий боец, — Он слышит рядом с собой шум и видит, как Афина присаживается рядом с ним. — Эй, Афина… — Эдди пытается улыбнуться, но Афина бросает на него свой фирменный мамин взгляд, и он снова чувствует, как на глаза наворачиваются слезы, когда он наклоняется вперед и плачет в ладони. Он чувствует, как Афина притягивает его к себе. — Я не могу его потерять… после всего, через что мы прошли, я не могу потерять его, — шепчет Эдди, чувствуя, как команда окружает его. — Мы его не потеряем, они его вернули, ты же слышал, Эд, монитор показывал сердечный ритм. Все будет в порядке. — Но антикоагулянты…? — Не думай об этом, Эдди, с ним все будет в порядке, — говорит Бобби с ноткой решительности, и это не оставляет места для споров. Эдди кивает и позволяет себе почувствовать утешение от людей, которых он называет своей найденной семьей. Как только он немного приходит в себя, то поднимает глаза и видит другого офицера. — Эдди, это офицер Ли, он здесь, чтобы взять у тебя показания о том, что произошло, ты не возражаешь? — Эдди утвердительно кивает и отвечает на все вопросы, которые задает офицер, пока тот записывает показания. — Стрелок тебе что-нибудь сказал? — спросил офицер. — Д-да, он сказал, что я все у него отнял, и что теперь он что-то отберет у меня, — офицер кивнул, а потом спросил: — У вас есть какие-нибудь предположения, кто мог это сделать? — Эдди собирается сказать «нет», но потом задумывается. Он не думал о том, какие последствия могут быть, когда он вызвал полицию для этого парня. Затем он подумал о самом худшем сценарии… Что, если промоутер последовал за ним и увидел его в доме Мэдди? Что, если он не пойдет к Мэдди, а вернется домой к сыну? Тогда Эдди впадает в панику, потому что не хочет думать о том, что могло бы произойти, если бы этот парень оказался у него дома, когда там был Кристофер. Затем он поднимает глаза, а офицер все еще смотрит на него с терпеливым выражением лица, и Диазу приходится отогнать эту мысль. Затем Эдди объясняет и Афине, и офицеру, что он делал; офицер был тактичен, но Эдди видел, как была разочарована Афина. — Тогда я позвонил в полицию. Я видел, как он убежал, когда повесил трубку, но думал, что на этом всё закончилось. Уэйн Камарго — имя парня, который подошёл ко мне во время сражений на заброшенных участках. Он привёл меня на склад, и я начал драться там. Думаю, он мог проследить за мной до дома или что-то вроде того… Я знаю, что в доме Мэдди есть камеры, может, на одной из них что-нибудь есть? — Хозяйка дома уже дала нам разрешение просмотреть отснятый материал, поэтому офицеры занимаются этим прямо сейчас. Если найдём совпадение и проведём арест, мы дадим вам знать. Спасибо за сотрудничество, — офицер попрощался с Афиной, и Эдди практически хочет, чтобы его отвезли в участок для допроса, потому что это было бы лучше, чем находиться под пристальным взглядом сержанта Афины Грант. — Не хочешь объяснить, почему из-за тебя наш мальчик, псевдо-дядя моих детей и детей Хен, парень, в котором мой муж видит сына, борется за свою жизнь, пока мы говорим по ту сторону от этих дверей? — спрашивает Афина, и это заставляет Эдди сжаться. — Я вёл себя не самым разумным способом, и теперь Бак расплачивается за это… Но, Афина, я не хотел, чтобы он пострадал. Никогда не хотел, чтобы он пострадал, я люблю его и не могу представить без него свою жизнь, даже не помню жизни до встречи с ним. Я просто хочу, чтобы он был в порядке, чтобы я смог сказать, насколько мне жаль. Я не могу его потерять… — говорит Эдди, когда Афина немного смягчает взгляд. Она тепло улыбается и присаживается перед Эдди на колени. — Я знаю, что ты любишь этого мальчика, и он будет в порядке. Я не собираюсь тебя арестовывать; Бог знает, что ты достаточно страдаешь. Но не волнуйся, Эдди, наш мальчик — боец, ничто не помешает ему к нам вернуться, — уверяет Афина, заключая Эдди в объятия. Он обнимает в ответ и чувствует, словно разваливается на части. Он не может потерять его. Не может потерять Бака; не думает, что тот переживёт это. Бак должен держаться, чтобы Эдди смог всё рассказать, и Бак, может быть, простит его и примет хотя бы как друга. Он не ждёт, что тот позволит ему вернуться, он этого не заслуживает. — Когда этот парень проснётся, попроси у него прощения, — советует Афина. — Я этого не заслуживаю… Не после всего, через что он прошёл по моей вине… — Афина не отвечает, когда Эдди смотрит на неё с болью в карих глазах. — Он нужен мне, Афина. Он нужен Кристоферу. Я не знаю, что сделаю, если он… — Не думай так. Он справится с этим, Эдди, тебе нужно верить, что он сможет держаться ради тебя, твоего сына и нас. Он сможет сделать это, просто имей немного веры, — произносит Афина, отстранившись. Эдди вытирает глаза и снова садится на стул. Он не знал, сколько времени пролетело с тех пор, как врач вышел и сообщил, что операция прошла успешно. Бак спал, но Эдди надеялся, что тот слышит его, когда он шептал, что любит его и что он настолько испортил всё, из-за чего Бак оказался здесь. Он не уверен, сколько проходит часов, прежде чем чувствует, что его собственную руку что-то сжимает и слегка дёргает. Эдди смотрит на Бака с надеждой и буквально наполняется облегчением, когда глаза Бака медленно открываются. — Э-эдди? — голос Эвана хриплый и сухой, но это музыка для ушей Диаза. — Я прямо здесь… Я здесь, cariño, всё хорошо, — успокаивает Эдди, когда Бак начинает просыпаться. Тот моргает, оглядывается и замечает Эдди рядом с собой. — Эдди… Эй… — Бак поднимает голову и видит, что Эдди на больничной койке вблизи от него в слезах. Эван тянется к нему, и Диаз снова хватает Бака за руки, заключая его в объятия, дрожа и тихо плача в чужое плечо. Бак в замешательстве из-за этого, несмотря на то, что он помнит, что был подстрелен, и это был случайный грабитель… Ведь так? — Эдди… Что такое? — Бак поднимает дрожащую руку и касается волос Диаза. — Эдди… В чём дело, люби… — Эдди прерывает его нежным поцелуем в губы. Бак в шоке, и, прежде чем он успевает ответить, Эдди отстраняется, и Эван видит мучение и боль в его глазах — это беспокоит. Диаз не может сказать ни слова; так много хочет сказать, но не в силах что-либо произнести. — Эдди, поговори со мной, любимый… Ты пугаешь меня… Эдди при этом поднимает голову и нежно охватывает лицо Бака руками, прислоняясь к его лбу. Он всё ещё не перестаёт плакать… — Прости меня… Господи, мне так жаль… Ты здесь по моей вине… — Ты не стрелял в меня, Эдди… Это не… — Парень, который стрелял в тебя, был там из-за меня… Я не хотел говорить этого так скоро после того, как ты проснёшься, но… Причина, по которой я возвращался так поздно, не в том, что я изменял… Я был на боях, — Эдди принялся ждать, когда Бак набросится на него. Чтобы вопить и кричать на него, сказать, каким идиотом он был. Так, либо Бак, наконец, поймёт, что Эдди ему не нужен, и скажет ему уйти. Но Эван этого не делает и вместо всего говорит… — Так это все объясняет… — говорит Бак, указывая на неприятный, но заживающий синяк на руке Эдди. — Прости, Бак, я занимался этими боями, и это почти стоило мне чего-то настолько важного… — Лучше я, чем ты… Чем Кристофер… — Эдди всхлипывает от этой мысли. — Нет, не говори так. Не смей так говорить! Вы оба важны для меня… Я думал, что собираюсь потерять тебя, Бак. Черт, я действительно чуть не потерял тебя. Ты лежал в машине скорой помощи и… я, правда, думал, что это конец. Я держал тебя за руку, пока тебя не ввезли в отделение, и последовал бы дальше, но не смог. Я не знал, справишься ли ты, и эта мысль ужасала. Я не помню жизни до тебя. И сейчас… Я не могу представить свою жизнь без тебя… Мне так жаль, что ты здесь из-за меня, — Эдди соскользнул со стула и упал на колени рядом с кроватью. Его голова запутана в потёртых простынях, которые принадлежали больничной койке, его рука в руке Бака, и тот видит, как искренне извиняется Эдди. Не прошло и двух дней с тех пор, как Бак ушёл из дома Эдди, решив, что недостаточно для него хорош, потому что он задерживался допоздна. Но оказывается, что единственная причина в том, что он дрался… И Бак знает, что должен злиться, но из-за сочетания болеутоляющих, почти мертвого состояния и извинений Эдди… Он не сумасшедший. Кроме того, Бак считает, что почти смерть — достаточное наказание… Хорошо, что Эдди решил перестать ходить на ринг до того, как случится что-то еще хуже. Эдди не изменял ему, и Эдди говорит, что любит его. Конечно, Бак мог бы злиться еще немного, но он этого не хочет. Не после всего, что случилось. Бак слегка улыбается и проводит пальцами по волосам Эдди, чтобы заставить его поднять голову. Когда Эдди это делает, Бак немного пододвигается на большой больничной койке, а Эдди колеблется, но Бак еще немного тянет его за руку, и Эдди забирается на кровать рядом с Баком. Их тела идеально подходят друг к другу, как кусочек головоломки, и Эдди, пока устраивается на кровати, тщательно следит за проводами и трубками, которые прикреплены к Баку. После осторожного маневра, Баку удается лечь, уткнувшись лбом в грудь Эдди, и зарыться лицом в его растрепанные волосы. Эдди глубоко вдыхает такой любимый запах и слегка сжимает своего парня в объятиях. — Эдди, я не собираюсь говорить, что уличные бои — это нормально, потому что это не так. Но я знаю, что ты готов получить помощь, поэтому я не могу злиться на тебя. — А стоило бы. Промоутер, который привел меня на бои — это он стрелял в тебя. Он был там из-за меня. А ты из-за меня здесь, — отвечает Эдди, утыкаясь носом в голову Бака. — Ты спас меня… Эдди Диас, ты спас мне жизнь, и благодаря тебе я могу вернуться домой к тебе и Кристоферу… Если ты захочешь… — Конечно, я хочу, чтобы ты вернулся домой… Я ни на секунду не спущу с тебя глаз. Эдди не выходил из больничной палаты, пока Бака не выписали через два дня. Он засыпал только для того, чтобы видеть кошмары о том, что могло бы случиться… *** — Помнишь, Эдди? Вы с Крисом привезли меня домой, и мы лежим в нашей постели. Мы здесь, Эдди, мы в порядке, — говорит Бак, ложась обратно, утягивая за собой Эдди и укладывая его на бок. И тот расслабляется, слушая сердцебиение Бака. — Бак, я… Мне очень жаль. — Эдди, для меня это уже в прошлом. — Но не для меня! — Эдди повышает голос, и откинувшись вверх, смотрит на Бака. — Я был настолько погружен в свое прошлое, что не видел своё будущее. Тебя и нашего сына, — Эдди захотелось усмехнуться при виде расширившихся глаз Бака, когда Диаз сказал «наш сын». — Да, Кристофер — наш сын. И я чуть не потерял вас обоих из-за своего эгоизма. Я совсем забыл о любви к тебе, Эван. И я искренне сожалею об этом, но просто надеюсь, что однажды ты простишь меня за это. Даже если я сам не смогу этого сделать. — Эдди, иди сюда, — Бак поднимает руку, и Эдди нерешительно наклоняется. — Я прощаю тебя. Это значит быть частью семьи. И мы… Мы семья, Эдди. Ты и Крис — моя семья. И я благодарен за то, что у меня есть вы двое, — произносит Бак, поворачивая голову, чтобы поцеловать Эдди. — Я тоже благодарен тебе, Эван. Я никогда больше не забуду говорить тебе этого, cariño… Я люблю тебя. Боже, Эван, я люблю тебя. Я люблю тебя до луны и обратно. — Ох, Эдди, — шепчет Бак, слегка отстраняясь и глядя в красивые карие глаза Эдди, — я тоже тебя люблю. — Спасибо, что дал мне шанс сказать тебе, как сильно я люблю тебя. Я клянусь, что проведу остаток своей жизни, пытаясь показать тебе, как я сильно тебя люблю и ценю, — говорит Эдди, прижимаясь к Баку, чтобы снова заснуть. — Тебе не надо делать это… Тебе не нужно что-то доказывать мне, Эдди. Ты здесь и этого достаточно. Это идеально. Я люблю тебя, Эдди, — отвечает Бак, целуя любимого в макушку. — Я тоже люблю тебя. Эдди засыпает под ровное и сильное сердцебиение некоего Эвана Бакли, которому он отдал свое сердце.