Forgot about loving you

Эдди не знал, как долго продолжал стоять на месте, но всё, что он слышал, — это лишь кровь, циркулирующая в ушах, и беспорядочно бьющееся сердце. А затем он упал на колени на мокрый от дождя тротуар. Годовщина. Он забыл об их годовщине.  — Нет! Чёрт! Нет! — кричит Эдди, ударяя кулаком по тротуару. Он руками хватается за голову и склоняется ближе к земле, продолжая кричать. Но потом поднимается и смотрит в ту сторону, куда уехал Бак. О, как ему хочется сесть в машину и погнаться за ним, однако он не может. Не имеет права. Господи, зачем ему понадобилось разрушать такую прекрасную вещь? Он знал, что не должен был идти сегодня в бойцовский клуб. Чёрт… Он изначально не должен был туда ехать. Не думал, что это будет так уж увлекательно. Сначала же делал это, чтобы иметь хорошую отдушину для неконтролируемой ярости, которая норовила вылезти наружу, и ему не хотелось, чтобы она сказалась на Баке или Кристофере. Затем он продолжил делать это из-за дополнительной прибыли, которая была совершенно не лишней, но вся эта борьба приносила невыносимую боль. Ярость в совокупности с боями чуть не довели его до убийства человека, и это уже принесло боль его сыну, Баку. И вот Эдди здесь, лицом к лицу с последствиями своих действий. Но кое-что из сказанного Эваном застало его врасплох: «Мне жаль, что я не был достаточно хорош для тебя, Эдди… Я надеюсь, что тот, с кем ты был, любит тебя и Кристофера так же сильно, как и я» Всё было не так. Бак — это намного больше, чем Эдди мог даже попросить, больше, чем он заслуживал. Ему так повезло называть кого-то столь щедрого и добросердечного, как Эван Бакли, своим другом. Не говоря уже о своём партнере во всех смыслах. Бак решил, что Эдди ему изменяет. Эта мысль вызывает холодный всплеск печали в сердце мужчины. Он всё испортил. Испортил самое лучшее, что случилось с ним с рождения Кристофера. И даже после всего того, через что Эдди заставил пройти любимого, он всё ещё хотел, чтобы тот был счастлив. После разочарованного взгляда и слов Бака в прошлый раз, после того, как он подвёл его и оставил одного, он всё ещё был готов дать Диазу последний шанс, но этого было недостаточно. Эдди не был достаточно силён, чтобы остановиться. Он забыл, как ему повезло. Он забыл о любви к Баку. — Папа? — со стороны дома послышался голос. Эдди обернулся и увидел Кристофера, стоящего в дверях с растерянным видом. Ему приходится взять себя в руки и пойти внутрь, к своему сыну. — Эй, Крис, что ты там делаешь? — задал вопрос Эдди, надеясь, что удастся скрыть эмоции настолько, чтобы Крис не заметил. — Это ваша годовщина, и я сделал это для вас обоих, — Кристофер вытащил рисунок из кармана брюк и протянул отцу. Эдди осторожно раскрыл лист бумаги, и его глаза заслезились. Это оказалась криво нарисованная картинка, но на ней изображены две большие фигуры из палочек и одна поменьше между ними. Над рисунком есть надпись с текстом «Папочка и Баки (Папа)», а в самом низу выведено крупными буквами: «Я люблю свою семью» — А куда делся Бак, папа? Он сказал, что будет ждать тебя… — спросил Кристофер, и Эдди заметил ту самую грусть, которая всегда проявлялась у его сына, когда тот не видел своего Бака. Эдди не хотел лгать. О, как ему не хотелось говорить правду, однако лгать — ещё больше. Но как сказать собственному сыну, что именно из-за Эдди он может больше не увидеть Бака в ближайшее время или не увидеть вообще? Как сказать собственному сыну, что он, возможно, сломал их семью из-за эгоизма и ярости? Как сказать, что, возможно, он потерял кого-то, кто дорог им обоим? Но прежде чем Диаз успел заговорить, Кристофер произнёс: — Он ушёл, да? — спросил мальчишка надломленным голосом, и Эдди убивает мысль, что это произошло из-за него. Он осторожно положил рисунок на кухонный стол и обхватил сына за плечи. — Он не бросил нас, Кристофер, и ты увидишь его. Он должен был уйти, потому что… Эм… Ему нужно было помочь тёте Мэдди кое в чём, и это не могло подождать до утра, — Эдди ненавидел то, что ему пришлось сказать сыну. Эту маленькую ложь. Но это, может быть, поможет ослабить чувство вины, которое, как он знает, испытывал бы сын. — Значит… Я не виноват в том, что он ушёл? — спросил Крис тихим голосом, который мужчина молился больше никогда не услышать. Единственные разы, когда он слышал его, были тогда, когда Шеннон ушла в первый раз и когда она умерла. И теперь Эдди снова слышит этот голос, потому что другая часть родительской пары исчезла. И как в первый раз с Шеннон это снова случилось из-за Эдди. — Нет, сынок, это не твоя вина, а моя. Какое-то время я был не очень хорошим другом для Бака, — Эдди обнял сына и продолжал отчаянно сдерживать слёзы. Он не может сломаться перед сыном. Он не может напугать Криса, заставив думать о том, что Бак не вернётся. Но всё, что крутилось в мыслях у Эдди, — это то, каким эгоистом он был. Он был настолько поглощён гневом и тем, что случилось в прошлом, что не видел своего настоящего и будущего. И боже, как он хотел этого самого будущего с той маленькой созданной им семьёй: Бак, Эдди, Кристофер, бабушка и тётя — чего ещё можно было желать? Но теперь всё, вероятно, кончено… Может быть, навсегда. Нужно всё исправить. Даже если он больше никогда не сможет назвать Бака своим, Эдди не имеет права дать Кристоферу потерять того, на кого он смог посмотреть как на родителя. Потерять так скоро после смерти мамы. Кристоферу нужен Бак. Эдди нужен Бак. Они оба нуждаются в Баке. Затем мужчина осторожно поднял Кристофера и отнёс сына в его комнату. Он уложил ребёнка, намереваясь встретиться с Баком завтра и попытаться поговорить. Протянул Крису его любимого медведя Баки, как называл того сам мальчик, когда последний позвал его: — Папа, подожди! Тебе нужно открыть подарок! — это заставило Эдди растеряться, но потом он вспомнил, о чём говорит Крис. Мужчина осторожно достал из кармана коробочку и уже собрался открыть, когда Кристофер приблизился, чтобы тоже посмотреть. Диаз устроился на краю кровати и провёл пальцем по красиво обёрнутой упаковке. Почувствовал, как сердце сжимается от боли при мысли о том, что он забыл про важный день в их жизни. Эдди сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и привести эмоции, рвущиеся наружу, в порядок. Он медленно начал раскрывать обёрточную бумагу и остановился, когда в его руках оказалась серебряная бархатная коробочка. Эдди стало страшно открывать её и смотреть, что внутри, однако, прежде чем он успел решиться, Крис сделал это первым. Когда Эдди увидел содержимое, тут же почувствовал, как в нём что-то сломалось.

***

Наконец-то он это сделал. После почти двух месяцев страданий, печали и одиночества он ушёл от Эдди. Но, чёрт возьми, это было очень больно. Бак хотел остаться, но поддерживать основу их отношений, так тщательно выстроенную им, становилось всё тяжелее. Отвратительным было и то, что он лишь недавно переехал к Диазам и теперь хотел вернуться к себе, однако дома у него больше не было. Они с Эдди съехались после момента, когда закончился срок аренды его квартиры. Кристофер и Эдди сейчас… были его домом долгое время. Но теперь всё кончено. Бак достал телефон и начал просматривать контакты, остановившись на одном имени. Прежде чем он успел остановить себя, то послал сестре сообщение: Исходящее (Эван): Эй, Мэдс, могу я сегодня остаться у тебя на ночь? Не прошло и минуты, как он получил ответ: Входящее (Мэдди): Конечно можешь. Я застряла на работе, но у тебя есть ключ, так что не стесняйся. И можешь воспользоваться моим одеялом. Бак с облегчением вздохнул, осознав, что сестра не начала сразу задавать вопросы, а ещё поблагодарил звёзды, что Чимни сегодня тоже не у неё. Он знал, что придётся поговорить с ними утром, но прямо сейчас он ощущал себя слишком истощённым, чтобы объяснять что-либо.

***

Бак вздрогнул, когда солнечный свет попал ему на глаза. Он попытался закрыться руками и снова уснуть. Но это оказалось бесполезно: он услышал, как работает кофеварка, и почувствовал запах свежесваренного кофе из «Cafe Du Monde» в Новом Орлеане. Парень перевернулся на кровати — он просто хотел опять погрузиться в сон и не просыпаться… По крайней мере некоторое время. Он не готов снова и снова задаваться вопросом, почему недостаточно хорош для Эдди. Он не хотел возвращаться к неуверенности, которая снова стала частью его самого. Они с Диазом потратили так много времени, чтобы разрушить стены неуверенности Бака после ухода Эбби и Эли. После цунами и того дурацкого судебного процесса. Он надеялся и молился, умолял тех, кто бы его ни слышал, чтобы Эдди больше не злился на него. И это сработало, по крайней мере, на какое-то время. Всё начинало налаживаться. Пока Эдди не нашёл кого-то получше. Ему хотелось всего лишь пожелать Крису спокойной ночи перед отъездом, но будить мальчика или оставаться в доме дольше — нет. Кристофер… Он хуже вставал по утрам, когда дни были длинными, а ночи — короткими. Бак хотел стать для него кем-то, на кого ребёнок мог положиться, но даже в этом потерпел неудачу. Он не думал о нём, когда подавал в суд, и не думал о нём и после. Но сейчас это не его вина. Эдди мог бы рассказать обо всём раньше, но не сделал этого. Логическая сторона разума подсказывала, что Бак прав, и он знал… По крайней мере логичным было то, что это не он был виноват в том, что Эдди не протянул ему руку. Но остальная же часть его кричала, что, возможно, он должен был показать себя более готовым на компромисс, чтобы постоянно уверять Эдди, что он был и будет рядом для его сына. Возможно, если бы он показал Эдди, что находился рядом всегда, возможно, тот бы не нашёл кого-то другого. Бак просто надеялся, что Эдди понравился его подарок…

***

Эдди не знал, как ему удалось, но он всё же умудрился уснуть прошлой ночью, не выпустив из рук драгоценности, которую ему подарил Бак. Когда он открыл коробочку и увидел, что приготовил ему Бак, он почувствовал, что что-то внутри него сломалось, и не смог сдержать слёз. В этот момент он плакал сильнее, чем когда-либо в своей жизни. Он плакал по Шеннон, когда она ушла впервые, но лишь из-за того, что Крис хотел вернуть свою маму, а Эдди не мог этого сделать. Он плакал, когда Шеннон умерла, хоть это и было единожды, и плакал ещё больше, когда его сын звал маму во сне. Но Бак был рядом, помогая ему пройти через это. Однако сейчас Эдди оплакивал всё то, что потерял по своей вине. Смерть Шеннон была не на его совести, он никогда не хотел, чтобы она умерла, — только чтобы она была рядом с их сыном. Но Эдди до сих пор винил себя за то, что заставил её уйти. Он рассказал Баку, что чувствовал себя недостаточно хорошим, чтобы заставить её остаться, и Бак был рядом с ним, просто держа его, пока Эдди как будто разваливался на части в его руках. Бак был рядом, каждый раз, когда Эдди чуть ли не кричал или готов был сорваться в рыдания, он был рядом с ним и Крисом, помогая пережить эту ужасную потерю. Но потом Бак получил настолько сильное ранение, что ему очень долго пришлось пробыть в больнице. И тогда это тоже была не вина Эдди, однако он чувствовал себя таким бесполезным, наблюдая за лучшим другом, лежащим под грузовиком, не имея возможности что-либо предпринять. Эдди плакал, когда Бак находился в больнице… дважды, его спасательный круг, тот, кто был рядом, когда всё пропало, и он почувствовал, что он снова недостаточно хорош. Он плакал, когда узнал, что его сын пропал, никогда не винил в этом Бака, но плакал о своём ребёнке, хоть это и было недолго, поскольку он был рядом с Баком. Когда Бак подал в суд на департамент, требуя вернуть работу, он плакал потому, что сын звал своего Баки. Эдди плакал, когда они признавались в своих чувствах и начинали путь к восстановлению. Но потом Эдди всё испортил, когда пошёл на уличные бои. Эдди поцеловал сына, пожелав спокойной ночи и сказав, как сильно ему нравится этот подарок. А затем кое-как забрался в свою постель. Когда он пригляделся к подарку Бака поближе, то увидел, что там была гравировка. И в тот момент, когда Эдди прочёл надпись, то его стены рухнули, и он заплакал. Впервые за долгое время его тело сотрясалось от рыданий. Он плакал в подушку, не желая будить сына. Он плакал, и единственный человек, который мог вытащить Эдди из этого состояния, ушёл из-за него. Он плакал о Баке, о своём лучшем друге, о человеке, которого любил больше, чем себя, о том, кто был светом во тьме его разума, о том единственном хорошем, что произошло в этом ужасном году. Эдди всхлипнул, сжимая и целуя серебряные жетоны в своих руках. Он прижал их к сердцу, как будто это был Бак. Он перевернулся на сторону Бака, желая всем своим существом, чтобы тот был здесь. Чтобы Эдди мог обнять его и сказать, как много он и его присутствие значат для него и его сына. Что Бак никогда не был вторым выбором и что Эдди не изменял ему. Что на свете не было никого, кто мог бы сделать его ещё более счастливым, чем Бак. Что Эдди любит его и иногда это пугает, потому что он никогда не любил кого-то так сильно раньше. Но из-за эгоизма и неспособности оставить всё, как есть, и просто поговорить о своих чувствах, между ними всё закончилось. В конце концов, Эдди плакал, пока не заснул. В своём сне он увидел детские голубые глаза, которые он полюбил.

***

— Диаз! — Эдди поднял глаза и увидел, что Бобби смотрит на него. — Сюда, наверх, — и Эдди почувствовал, как его сердце начинает колотиться, но он не обращает на это внимания. — Я собирался переодеться, — он указал на раздевалку. — Нет. Сначала разговор, — ответил Бобби тоном, не оставляющим места для спора. Эдди вздохнул и, обернувшись, заметил Лену, спускающуюся по лестнице. — Что ты здесь делаешь? — спросил Диаз, прищурившись и глядя на неё. — Я только что говорила с твоим капитаном, — ответила она, отвернувшись. Её работа была закончена, и она направляется к выходу со станции, чтобы уйти, но Эдди снова заговорил: — Ты ему сказала? Ты сдала меня… — тон Эдди полон обвинения в предательстве. Однако он знал, что заслужил это после того, что сделал с Баком. — Я думал, мы друзья… — в мгновение Лена остановилась, развернулась и подошла к нему, спрашивая безразличным голосом: — Как зовут моего кота? — поинтересовалась она, засовывая руки в карманы. — Что? — растерялся Эдди. Какое это имеет отношение к делу? — Я знаю о твоём сыне, твоей покойной жене… и о твоём аресте, и том парне, которого ты чуть не убил. Так скажи, как зовут моего кота? — продолжала стоять на своём Лена, склонив голову на бок, зная, что Эдди не сможет ответить. — Понятия не имею, — признался он, качая головой. — Именно. У нас с тобой, Диаз, это улица с односторонним движением. Мы не друзья, — произнесла Лена, подчеркнув каждое слово. Она покачала головой и снова развернулась к выходу. — И для протокола, у меня нет кошки! У меня маисовая змея по имени Вафля! — крикнула она на выходе из участка. Эдди вздохнул, поднимаясь по лестнице. И как только он увидел Бобби, то тут же начал защищаться. — Послушай, Кэп, я не знаю, что тебе сказала Боско… — Капитан Купер звонил мне вчера вечером. Он помнит тебя из-за цунами. Хотел предупредить о потенциальной проблеме в моём доме, — отрезал Бобби, и Эдди смутился. — Но Лена… — Она была здесь, когда я приехал утром. Хотела убедиться, что я составил полную картину и что не буду слишком строг к тебе, — Эдди покачал на это головой. Он даже и предположить не мог такого. — Наверное, я должен перед ней извиниться, — вздохнул Эдди и тоже сел, как велел ему капитан. Он знал, к чему всё идёт. Эдди быстро сказал капитану, что всё в порядке. Он не хотел, чтобы команда знала, как сильно он облажался. Он знал, что капитан смотрит на Бака как на сына, и не мог разочаровать ни его, ни остальных. Тишина оглушала, и это позволило Эдди вновь прочувствовать всё то, что произошло ночью, он не может сломаться снова. Не перед своим капитаном, но Бобби что-то сказал, и он ощутил, как его лицо горит. — Я просто не контролирую то, что происходит вокруг. — Контроль? В этом всё дело, правда? Ты тот самый парень, который всегда держит себя в руках, независимо от того, что случается в твоей жизни. Ты сбрасываешь это и продолжаешь двигаться вперёд, — ответил Бобби, а Эдди покачал головой. — Многим приходится хуже, — не согласился Эдди, подумав о Баке и своём сыне. Они столько пережили за последний год. Он подумал о том, что Бак говорил, что, кажется, будто это случилось давным давно. Но из этого не следовало, что то, через что он прошёл, значило меньше. Но нужно было перестать сравнивать травмы Эдди и просто работать над тем, чтобы помогать друг другу. — Эдди, я просто хочу убедиться, что ты не думаешь, что должен потерять всё, прежде чем позволишь себе что-то почувствовать, — высказался Бобби, выжидающе посмотрев на Эдди. — Нет, Кристоферу нужно, чтобы я контролировал ситуацию. Я единственный родитель, который у него остался, и я не могу снова подвести его, — и Эдди захотелось рассмеяться, когда Бобби попросил уточнить. Эдди рассказал, как его не было рядом с Крисом, когда тот был маленьким, и что это заставило Шеннон уйти. Он рассказал о том, как подвёл своего сына, сломав его мать, что это вынудило её уйти. Эдди поклялся себе, что больше никогда не допустит такого, потому что не хочет, чтобы его эгоизм стал причиной ухода кого-то ещё, но стало слишком поздно. Он сломал Бака, и тот ушёл. — Нет… Нет. Я уже потерял кое-что важное, — выдавил Эдди, избегая смотреть Бобби в глаза. — Что происходит, Эдди? — озабоченно спросил капитан. — Что-то случилось с Кристофером? — Эдди отрицательно покачал головой. — Бак ушел вчера вечером, — прошептал Эдди, почувствовав, как на глазах снова наворачиваются слёзы. — Эдди… Мне очень жаль это слышать, — посочувствовал Бобби. — Это не его вина. А моя, — продолжил Эдди, покачивая головой и глубоко вздыхая. — Я всё испортил. Всё время возвращался домой поздно… Я пропустил ужин и солгал ему, — голос Эдди дрогнул на последней части. — Он был готов уйти, но я попросил дать ещё один шанс. Чтобы показать ему, как сильно его люблю, как много он значит для меня… И он простил меня за всё, но этого было недостаточно… Я был недостаточно силён, чтобы остановиться, — голос Эдди дрожал, и он попытался смахнуть слёзы, но они уже текли по лицу. — Он любит тебя, Эдди, он вернётся, — попытался обнадёжить его капитан, но Эдди не был так уверен: — Я забыл о нашей годовщине… И теперь он ушёл. Что я наделал? — дыхание Эдди стало прерывистым, и это довело его до того, что он больше не пытался сдерживаться, и просто заплакал. Он положил голову на руки и почувствовал, что всё его тело дрожит. Он ощутил, как капитан положил руки ему на плечи и наклонился ближе. Он не заслуживает такого после всего, что натворил, но ничего не может с этим поделать. — Возьми отгул на весь день, Эдди. Ты не в состоянии ездить с нами на вызовы, — Эдди хотел ответить, что он вполне способен на это. Ему просто нужно работать, потому что он не может вернуться домой без Бака, не может вернуться в пустой дом. Без Бака, который оживляет дом, даже когда его может не быть там целый день. Эдди всегда с нетерпением ждал возвращения домой, потому что это означало встречу с Баком, их объятия, что они будут вместе и всё станет хорошо. Эдди мысленно вернулся к тому, как Бак дарил ему чувство безопасности после долгого дня, как Бак прогонял кошмары от потери жены у него и Криса, и в свою очередь, помогал бороться с кошмарами ему. Он вспомнил, как однажды Бак проснулся в холодном поту и признался Эдди, что это не первый раз, когда он видит такие сны, но не хотел говорить об этом, чтобы не перекладывать проблему на его плечи. Он сказал, что не хотел будить Эдди, потому что тот впервые за долгое время спокойно спал. И Эдди тогда очень хотелось накричать на Бака, убедить, что его проблемы тоже имеют значение, но тогда он не смог сказать ничего такого. Бак просто покачал головой и, нежно поцеловав его, снова заснул. Он не может вернуться в дом, который напоминает о его неудачах. Но капитан настаивал на том, чтобы Эдди взял выходной, и ему оставалсь только уйти. Он достал телефон, чтобы отправить Баку ещё одно сообщение, однако только к пятому понял, что Бак не готов разговаривать. Он прокрутил список последних сообщений и увидел, что одно из них было от Мэдди, отправленное прошлой ночью. Входящее от Мэдди (23.30): Он сегодня у меня дома. Не звони ему. Эдди облегчённо вздохнул от мысли о том, что Бак провёл ночь в безопасном месте. Он рад, что у него есть кто-то ещё. После всего, через что он заставил его пройти, Эдди просто рад, что кто-то до сих пор прикрывает Баку спину. Когда Эдди не может этого сделать.

***

Близился вечер, когда Бак, сидя в гостиной и наливая себе чашку любимого чая, услышал стук в дверь. Он осторожно поставил чашку на подставку с кошкой Мэдди и направился к двери. Открыв её, Эван лицом к лицу столкнулся с Эдди. Тот выглядел ужасно, и Бак ненавидит себя, когда видит Диаза в таком состоянии и хочет его утешить. Даже после всего произошедшего Бак просто хочет, чтобы с Эдди всё было в порядке. Но его сердце не может с этим справиться, поэтому он действует, прежде чем думает, и хлопает дверью перед лицом Эдди. Бак мягко всхлипнул и прислонился к двери, сползая на пол и обнимая себя, будто защищаясь. С другой стороны донёсся тихий стук, и Бакли понял, что Эдди тоже прислонился к двери. — Эван… — Уходи, Эдди… Ты не можешь быть здесь, со мной. Ты должен быть с другим человеком, — выдавил Бак, пока его сердце сжималось от боли. — Нет никаких других людей, Эван, для меня есть только ты, — произнёс Эдди, прислонившись к двери лбом и надеясь, что Бак услышит искренность в его словах. — Я не могу так, Эдди, не снова… Я недостаточно силён, чтобы быть твоим вторым выбором. Я не могу быть таким для тебя. — Ты не второй… Клянусь, ты никакой не второй, Эван. Никого, кроме тебя, никогда не было. Я не изменял и никогда не сделал бы этого. Я люблю тебя таким, какой ты есть, Эван, пожалуйста, поверь в это… — Эдди, выдохнув, подносит руки к двери и прижимает их к дереву. Хотел бы он раствориться в ней и оказаться с Баком с другой стороны. — Эдмундо… — Эдди чувствует, как его сердце разрывается при звуке полного имени. Бак никогда раньше не называл его так. — Ты должен идти… Ты уничтожил меня… Я не могу вернуться к тому, что было до этого, потому что всё ещё люблю тебя, и не думаю, что когда-либо перестану. Я дал тебе всё, но этого было недостаточно… Я не могу доверять тебе… Не снова, — выговорился Бак, и это самая болезненная вещь, которую ему пришлось сказать кому-либо за долгое время. Он подумал, что Эдди ушёл, но потом услышал тихие рыдания с противоположной стороны двери. — Помнишь, как мы сблизились после землетрясения? Я помню, как ты отвёз меня к Кристоферу после всего, и когда я оглянулся на тебя, а ты был в классной голубой рубашке и том чёртовом пиджаке, то почувствовал, что должен узнать тебя лучше. И после всего произошедшего, когда ты прошептал, что любишь меня, когда мы танцевали в гостиной под PurpleRain, я понял, что никогда не чувствовал такого раньше. Мне было так спокойно с тобой, я чувствовал себя в безопасности, чувствовал себя любимым и не только, и всё было хорошо впервые за долгое время. Казалось, всё будет хорошо, независимо от того, насколько ужасными могли быть события. Я был в порядке, потому что у меня был ты. Я никогда не видел Криса более счастливым, чем когда мы сказали ему, что мы вместе. Уже тогда я знал, что тоже тебя люблю. И я всё испортил… Бак, дело никогда не было в тебе, это всё я. Я задерживался допоздна из-за глупых вещей. Я решал проблемы нездоровым способом. Этих проблем из прошлого было так много, что я забыл о своих настоящем и будущем… И я не могу представить ни одно из них без тебя. Затем Эдди чувствует себя сломанным второй раз за день. Он надеется, что Бак слушал, надеется, что даже если они не смогут быть снова вместе, Эдди хотя бы сможет назвать того своим другом. — Ты невероятный, знаешь об этом? Даже после всего, через что ты прошёл со мной, ты всё ещё хотел, чтобы я был счастлив. Даже если это расстраивало бы тебя, ты всё равно продолжал хотеть этого… Это ещё одна вещь, почему ты удивителен… И ещё одна причина того, что я люблю тебя, — грустно рассмеялся Эдди, но поднялся с земли. — Сейчас я уйду, Бак, но, если это чего-то стоит, то мне жаль… Я просто надеюсь, что однажды ты сможешь меня простить, — Эдди нежно поцеловал дверь, надеясь, что Бак почувствует это с обратной стороны. Когда Эдди развернулся, чтобы уйти, то услышал, как дверь открылась. Он оглянулся и увидел Бака, молча плачущего и сжимающего дверной косяк. Эдди нерешительно сделал шаг вперёд на ступеньку, сохраняя дистанцию между ними. Бак в том же состоянии неуверенности сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, посмотрел на Эдди и протянул дрожащую руку. Эдди мгновенно взял её в свою ладонь, если не для себя, то хотя бы чтобы успокоить нервничающего Бака. — Тебе помогают? — хрипло спросил Эван, и сердце Эдди будто разорвалось, когда он услышал это. Бак всё ещё беспокоится о его благополучии. Эдди хотел бы, чтобы Бак рассердился, накричал, потому что он сам заслужил это, заслужил гнев, но слышать о волнении за его психическое здоровье — это почти чересчур. Этот мужчина — нечто особенное, и он принял это как должное. — Бобби посоветовал терапевта, и я собираюсь к нему на следующей неделе. Мне помогают, Эван, по крайней мере, будут, — ответил он, нерешительно сжимая руку Бака, прежде чем отпустить. Бак кивнул, смотря на Эдди, и заметил серебряные жетоны, висевшие на его шее. Эван мягко протянул ладонь и коснулся их. — Ты носишь их… — удивился Бак, но это больше походило на недоверие. Прежде чем Бак успел убрать руку, Эдди накрывает его ладонь своей. Бакли мог чувствовать пульс на запястье Эдди. Он медленно дотронулся рукой до лица Бака, проходясь пальцами по родимому пятну над глазом. — Мне так жаль, Эван. Ты так много значишь для меня, и я принял тебя как должное. Этого больше не повторится. Твой уход заставил меня осознать то, насколько ты вписываешься в нашу жизнь, — признался Эдди, после чего Бак вздохнул. — Я просто рад, что тебе помогут, Эдди, — искренне произнёс Бак. — Эван, я… — он запнулся, когда почувствовал удар в затылок. Его голова коснулась тротуара, и он услышал, как кто-то сказал: — Ты забрал у меня всё, теперь я заберу кое-что твоё.

***

Эдди со стоном оторвал голову от земли и мгновенно вспомнил, что произошло. Пришлось быстро вскинуть голову и оглядеться: он перед домом Мэдди, потому что разговаривал с… Где он сейчас? Эдди снова съёжился от боли, попытавшись осмотреться по сторонам, но сразу остановился, как только увидел Бака в нескольких футах от себя. Он с кем-то боролся, и Эдди почувствовал, как кровь застыла в жилах, когда услышал последовавший выстрел. Ощутил, как его сердце остановилось, когда Бак отшатнулся и упал, схватившись за бок. Напавший на них человек убежал, оставив обоих там, и Эдди мгновенно оказался рядом с Эваном. Этого не может быть… Этого не может быть! — Нет, нет, нет, нет, Бак, пожалуйста, посмотри на меня… — мужчина глядел на Бака со слезами на глазах, а последний лишь стонал от боли, когда тот притянул его к себе. — Эдди, — Бак всхлипнул от боли и схватился за бок. Эдди услышал, как кто-то позади закричал, чтобы позвонили в 911, и он поблагодарил звёзды за то, что кому-то пришло в голову сделать это, когда он не мог. Кровь быстро стекала на цемент и руки Эдди. Антикоагулянты делали невозможным для него остановить кровотечение. — Эван, пожалуйста, оставайся со мной, — умолял Эдди, когда Бакли упал и закрыл глаза. Он должен заставить его говорить. Диаз склонился над парнем, чтобы надавить на рану, и поморщился, когда тот закричал от боли. Он поцеловал Бака в лоб. — Я знаю, что это больно, Эв, просто попытайся дышать, ты чувствуешь это? — Эдди взял руку Бака в свою. — Это я, сожми мою руку и не отпускай. Оставайся со мной, cariño*, пожалуйста… — Ты давно так меня не называл… Я скучал по этому. — Я буду звать тебя cariño* каждый день до конца нашей жизни, Эв, только не засыпай, пожалуйста, — продолжал умолять Эдди, и слёзы падали на лицо Бака. Бакли моргнул от этого ощущения и обратил внимание на подаренные им серебряные жетоны. Протянул руку и коснулся их, свисающих с шеи Эдди. — Я так рад, что они тебе понравились, Эдди… — Очень понравились, Бак… Как ты вообще нашёл их? — спросил Эдди, надеясь, что это поможет продолжить разговор. — Это было нелегко, пришлось связаться с твоим старым армейским капитаном, и он дал мне новые. Здесь нет твоих оригинальных меток, но я надеюсь, что этих было достаточно, — ответил Бак, покрутив жетоны в руках, и Эдди всхлипнул. — Они идеальны, Бак… И гравировка очень красивая. Я так люблю их, что никогда не сниму, — прошептал он, снова поцеловав Бака в лоб. Парень перевернул один из жетонов:

23 сентября 2018: день нашей встречи. Я всегда буду прикрывать тебя. Эван Бакли.

Когда Эдди, наконец, услышал вой сирен в конце квартала, он не хотел отходить от Бака ни на секунду, но, к счастью, там был кто-то, кто посигналил скорой. И, к сожалению, на вызов ответила 118 часть. Эдди не мог думать о том, как ему повезло, что это его команда, но это было не так, потому что Бобби оттянул его назад. А Чимни и Хен мгновенно приступили к работе. — Оставайся с нами, Бакару, не сдавайся, — произнесла Хен, когда они погрузили его на каталку. Она дала указание Чиму продолжать давить на рану, а Бобби с Леной силой удерживали Эдди, чтобы тот не побежал к Эвану. Лена отошла, чтобы помочь Чиму и Хен погрузить Бака в машину скорой помощи. Она сказала им, что будет за рулём, а Бобби запрыгнул на пассажирское сиденье. Хен и Чим жестом позвали Эдди сесть с ними в машину, пока Хен ставила капельницу, а Чим — носовую дыхательную трубку Баку, который уже открыл глаза и осматривался. — Я здесь, Бак, я никуда не уйду, — Эдди грустно засмеялся, когда Бак улыбнулся в ответ на слова. Он закашлялся, немного засмеявшись, а затем поднёс руку к лицу Эдди. Диаз улыбался, положив свою руку на руку любимого, он держал её и чувствовал, как ту тоже сжимали. — Я люблю тебя… Скажи Кристоферу, что я люблю и его, — произнёс Бак слабым голосом, и Эдди хотелось закричать, заплакать, когда он понял, что рука Бака ослабла, а монитор сердечного ритма показывал ровную линию.