Привет, это я

?, 9? 92

В своем пятилетнем возрасте Питер Паркер был довольно умным ребенком, который прекрасно мог различать, что такое «хорошо» и что такое «плохо». К примеру, Питер знал, что бегать по полу босиком и специально топать было плохо, так как пожилая соседка снизу по имени миссис Эванс словно знала, кто именно мешает ей спать на своем качающемся туда-сюда кресле, за что мальчик не раз, мужественно сдерживая слезы, стоял перед грозной миссис Эванс и под строгим взглядом папы пытался выдавить извинения. И нет, он точно-точно не был тем «плохим мальчишкой», как стала называть его постоянно точно за то, что он недостаточно раз сказал «простите, пожалуйста», эта злая соседка! Мальчик, конечно же, так же еще лучше знал, что «хорошо» — это значит помогать уставшей маме и убирать за собой игрушки по своим местам, чистить два раза в день зубы с помощью яблочной пасты (и нет, ни в коем случае ее не есть!), а также мыть после еды руки, чтобы родители точно разрешили взять в чистые руки разноцветные мелки и сотворить свой собственный мир на бумаге. Итак, да, Питер Паркер, которому два месяца назад исполнилось целых пять лет, различал добро и зло, так что точно мог сказать, что всякие говорящие незнакомцы со странным голосом, как будто они долго-долго бежали — это плохо. Потому и хорошие маленькие дети должны положить тут же трубку или позвать родителей, но его безграничное любопытство всегда было сильнее в таких моментах. — Алло, — говорит он, как только ладошки прислонят к уху огромный для него телефон. — Это кто? К сожалению, расслышать что-либо из какого-то хрипа и трещания словно от маминой горячей сковороды с маслом не получается с первого раза, из-за чего он хмурится и сводит недовольно брови к переносице. — Прости, — в конце концов, отвечает ему взрослый голос мужчины, когда мальчик уже хотел позвать родителей, не услышавших телефонный звонок из-за льющейся в раковине воды и громкого хохота мамы. — Это не ты. — Не я? — растерялся от такого Питер, и, поняв, что человек в трубке явно старше его, вежливо, как его учили, поинтересовался: — А кого вы хотели услышать? Маму или папу? В ухе раздается странный шорох и звук от человека, долгое время болевшего и не дышащего носом. — Питера, — говорят ему, отчего мальчик еще больше ничего не понимает. — Я хотел услышать Питера. — Я — Питер, — со всей уверенностью отвечает он, переступая с ноги на ногу, потому что опять забыл надеть носки, а пол без ковра был прохладный. — А вы кто? Я не знаю никаких взрослых с таким голосом. Вы болеете? — Нет, я не… — явно растерялся от такого незнакомец, прежде чем с выдохом произнести: — Тебе нельзя разговаривать с незнакомыми людьми, малыш. — Но я же говорю с вами, — бойко отвечает Паркер. — И вы сами мне позвонили, еще и не говорите свое имя, хотя мое уже знаете! Мама говорит, что это невежливо! — Я звонил не тебе, ребенок, — каким-то безумно усталым голосом продолжает настаивать на своем тот. И Питера почему-то все это злит. — Вы звонили Питеру? В трубке раздается удивленный выдох. Тихий треск и помехи как от старого телевизора его дедушки. — Да. Набирая побольше в грудь воздуха, мальчик выпаливает: — Так это я — Питер! — шмыгает носом он. — Поэтому говорите свое имя или в следующий раз, когда вы позвоните, я буду звать вас мистер Незнакомец! Неожиданный смех поражает его, как и следом прозвучавшие слова: — Можешь звать меня просто Тони, — как будто самому себе говоря, он продолжает: — Да. Тони. И у него почему-то на лице сама собой появляется широкая улыбка. — Хорошо, просто Тони, — откровенно наслаждаясь своей победой, задорно говорит Питер, даже перестав обращать внимание на свои холодные пятки. — Даже если вы говорите правду и хотели услышать не меня, то вы все равно должны мне разговор! — Должен? — Да! — с готовностью восклицает мальчик, от предвкушения почти подпрыгивая с места. Это же точно не плохой взрослый, который может рассказать ему столько всего! — Скажите, а это правда, что все мужчины должны каждое утро брить свою бороду? Все тети и правду любят дорогие подарки, но не все свидания? А когда я вырасту, у меня будет своя крутая тачка и любимый человек?! — Ты еще слишком ребенок, чтобы задумываться об этом, малыш, — с какой-то хрипотцой произносит Тони, зачем-то делая шумный вдох, точно повторяя за ним, когда он хотел с новым запалом продолжить. Мужчина делает постоянные вдохи и выдохи, как будто ему было плохо. Ну точно болеет, а еще и врет! Здесь надо срочно закутываться в самое теплое одеяло и пить чай с медом, а не вести себя так, словно болеть — это нормально! — Я не ребенок! Мне пять! — возмущенно отвечает этому глупому мистеру Незнакомцу он, даже топнув ножкой, совсем позабыв о миссис Эванс снизу. — И в пять лет мальчикам еще рано думать о бороде и всяких свиданиях. Поверь, даже сейчас сам я жалею о том, что раньше больше не думал, к примеру, о своей карьере, — его голос часто будто все отдаляется и отдаляется, вынудив его даже напрячься, чтобы расслышать что-либо, кроме скрежета. Какой же у Тони старый телефон! — А хочешь я расскажу тебе сказку? — Я же сказал, я не ма!.. — Не маленький, чтобы слушать всякие выдумки, да, — со странной теплотой, которую можно словно ухватить пальцами, перебивает его тот, — но кто сказал, что дружелюбный паук и герой в доспехах — неправда? — Паук?.. — с готовностью отзывается мальчик — карие глаза восторженно загораются, а все следы возмущения испаряются как по щелчку чьих-то пальцев. — Паук и его Железный Герой. Тони рассказывает ему о самой странной, что Питер когда-либо слышал, сказке про то, как два героя доблестно сражались плечом к плечу со всем злом, пусть и не всегда выигрывая, зато потом в будущем отомстив плохишам за все. Тони рассказывает о том, какой Паук был смелый и добрый, всегда готовый помочь любому человеку в нужный момент. О Железном Герое почему-то тот говорит не так часто, на что Питер с искренним возмущением и «это же герой, про него нельзя забывать!» просит того сказать, какой был на самом деле друг Паука. И Тони тихим, завлекающим в сон голосом говорит, что Железный Герой точно так же всегда спасал людей и был очень-очень умным, однако не умел и не хотел проигрывать, за что не раз попадал во всякие нехорошие передряги со своим напарником. За что потом и постоянно извинялся перед, по его словам, настоящим Героем с большой буквы. И Питер слушает его взахлеб, абсолютно потеряв время в реальности и совершенно ничего не слушавший, кроме мужского голоса. Это была словно колыбельная, заставляющая все сильнее и сильнее погружаться в сон, куда по какой-то причине в этот раз идти не хотелось, потому что Тони точно еще не собирается спать. Потому что Тони там не будет. — Тебе пора в кровать, Питер, — отдаляющимся шепотом произносит Тони, когда мальчик, не удержавшись, шумно зевает, точно зная, что еще только восемь часов вечера и ложиться даже для маленьких детей еще рано. — А ты завтра позвонишь? — сонно тянет он, потирая глаза сжатым кулачком, в какой-то момент очутившись сидящим на полу. — И ведь на этот раз скажешь, что не ошибся номером? — Если ты этого хочешь, — с небольшой заминкой произносит тот, вновь издавая звук больного человека. — Тони. — Я обещаю, в следующий раз я не ошибусь, малыш. — Тони, не болей, пожалуйста, — просит его Питер, еле сдержав очередной порыв зевоты, слушая, как на той стороне повисла непривычная тишина — даже никаких постороннего шебуршания и подобного. — Ты плачешь, потому что за тобой некому уследить? Если не перестанешь плакать, я скажу маме и папе о том, что ты рассказал мне, что герои проигрывают. Так не бывает! — Нет, малыш, — как будто наяву качает отрицательно головой Тони, делает заминку, из-за чего мальчику становится еще более нетерпеливее ждать, на что же ответил «нет» мистер Незнакомец. — Нет?.. — с огромным любопытством тянет мальчик, несмотря на то, что глаза начали откровенно слипаться. Однако мужчина почему-то больше ничего не говорит. — Тони, почему ты молчишь? — Не бери больше трубку сам и не разговаривай с незнакомцами, ладно, Питер? — судорожный вдох, резкий треск и выдох: — Прости. Питер лишь может удивленно хлопать глазами и держать в руках телефон, с обидой слушая долгие гудки сброшенного однажды осенним вечером телефонного звонка. Тони больше не звонил, а Питер больше и не помнил странного незнакомца, рассказывающего сказки про паука и его герое.

Земля 2019

Дрожащие пальцы замирают, прежде чем набирают заученный номер. — И кто это? — задорный голос мальчишки, совсем еще юнца, ударяет под самый дых. Надежда вспыхивает в сердце огнем, а дыхание сбивается с мерного ритма. — Питер? Смех подростков на той стороне. Звуки ударяющихся друг об друга стеклянных бутылок. И сердце вновь покрывается льдом. — Питер… — Ой, чувак, забыл о тебе совсем! — спустя долгие минуты наконец обращает внимание на звонившего подросток. — Я тебя знаю? Ты прости, с друзьями отмечаем пятилетний юбилей, как мы вместе! Так что я сейчас не вполне трезв. Так кто ты? — Прости, — говорит он, прикрывая глаза. — Это не ты. Тони бросает трубку.

7,??92

— Питер Паркер слушает. Он устало трет переносицу и равнодушно смотрит в огромное панорамное окно, прежде чем, устав ждать ответа на той стороне трубки, переводит более заинтересованный взгляд на рядом ходящую секретаршу. ЭмДжей в ответ на задумчивый, почти пожирающий взгляд лишь гордо хмыкает и отворачивается, взмахнув своими невозможно прекрасными темными кудрями, чтобы продолжить и дальше игнорировать своего Босса. Пять лет уже игнорирует и все же Питер, известный ранее плейбой, так просто не сдается. Особенно, когда что-то давным-давно засело в самом сердце и не желает исчезать, как было однажды. — Алло? Я сейчас положу трубку, не тратьте мое время просто так, — уже более раздраженно просит Паркер, сводя брови к переносице и все больше и больше желая сбросить звонок, чтобы и дальше продолжить свою работу. Все-таки компании Паркер Индастриз быть в движении необходимо двадцать четыре на семь даже без Босса. Надо сказать бы Карен, чтобы она блокировала всякие неизвестные номера, пусть и которые напрямую каким-то способом связались с ним через его личный телефон. — Питер, — в конце концов раздается хриплый голос, в котором звучали какие-то панические нотки загнанного человека, прежде чем говорящий выдохнул с каким-то безумным сожалением: — Извини, это не ты. Питер удивленно приподнимает бровь. — Если вы заведомо не знали, кому позвонили на личный телефон, который знают в мире несколько человек, то мне жаль вас, — уже порядком устав от этого цирка, произносит далеко не с вежливостью он, проклиная тот день, когда решил, что будет «неплохо» вместо технологичного блютуз-наушника принимать важные звонки на далеко не новом телефоне. ЭмДжей, кстати, постоянно смеялась из-за этого. Так звонко и красиво. — А кто же тогда вы? — Я… — как-то даже будто опешил тот, прозвучав на секунду так знакомо, что захотелось сейчас же бросить в чертовой матери трубку. Снова. — Можешь звать меня Тони. Еще раз прости, я все-таки ошибся. Похож. Этот чертов голос так похож. — Не бывает такого, чтобы ты ошибся, позвонив на этот номер, — несмотря на бурлящие на поверхности воспоминания, спокойно отвечает Питер. — Так что же ты хочешь, Тони? Он буквально едва сдерживает желание буквально выплюнуть когда-то самое родное имя, лишь слегка зашипев в конце. И почему-то, судя по странным ощущениям, этот Тони словно даже вздрогнул на той стороне телефона, точно не ожидая вложенных в одно имя чувств. — Ничего, — поспешно отвечает ему как-то резко тот с шумным вдохом, чтобы настоять на своем: — Я позвонил на не тот номер. Мне нужен был Питер. И здесь у Паркера уже начинает дергаться веко, из-за чего даже ЭмДжей, оторвавшись от печатания на планшете, бросает заинтересованный взгляд на сидящего в кресле мужчину в деловом костюме. — Что ж, прекрасно, — окончательно потеряв все терпение, бросает он, чтобы со скрежетом выдавить: — В таком случае, не проще было сразу же положить трубку? — Да, — как-то даже удивленно отвечает ему явно его ровесник, а затем будто с озарением: — Можно было. Но я этого не сделал. Я хотел… поговорить. Пускай и не совсем с тобой, но… Ну точно сумасшедший тип с именем из его прошлого. Просто здорово. — Ну давай же, рассказывай свою историю про паука и рыцаря в доспехах, — хмыкнул с иронией Паркер, как не кстати почему-то вспомнив постоянные насквозь выдуманные рассказы человека с именем звонившего безумца. Кажется, мужчина явно был удивлен услышанным и даже выпустил громкий выдох, почти хрип, прежде чем ответить: — Я знаю, ты не станешь слушать меня, Питер, — с горькой обреченностью говорит тот, заставив подозрения вспыхнуть с новой силой. — И никакие слова не заставят тебя поверить мне. Господи, я бы столько всего тебе рассказал, если бы ты только был… Был им…, — шипение на той стороне как от старых телефонов с выпуклыми кнопками и непонятная возня. — Достаточно твоих сказок, — резко и холодно бросает Питер, наконец поняв, кто именно звонил ему. — Думаешь, я не помню тебя, Тони Старк? Думаешь, что вот так с легкостью можешь через двадцать лет позвонить мне как ни в чем ни бывало? Я сказал тебе еще тогда, что ты не нужен мне! Так что же ты, черт подери, звонишь?! Иди тогда к своему другому Питеру! — Я не могу, — отчаяние в дрожащем голосе. — Я пытаюсь, но я не могу. Прекрасно. И снова один обман. — Тогда ничем помочь не могу, Старк. Надеюсь, я больше никогда тебя не услышу. Всего хорошего, — Питер наконец с безумной облегченностью бросает трубку, устало оперевшись спиной об кресло. И это был тот человек, в которого двадцатипятилетний Питер Паркер влюбился как последний идиот, и который, переспав с ним однажды, тут же бросил его? Питер Паркер больше не помнит таких.

Земля 2022

— Ой! — звонкий голос девчушки бьет по барабанным перепонкам, когда к уху прислоняется горячий от бесконечных звонков телефон. — Дяденька, а чего вы молчите? Я вас напугала? Вы кого-то хотели к телефону? Я могу позвать! Она так резко меняет тему разговора — как он — что огромная волна щемящей нежности и тоски омывает его. — Ты знаешь, — глубокий вдох. В глазах далекий образ и песок. — Я ищу Питера. — Папу? — удивление в детском голосе и звуки старого радио из шестидесятых годов по ту сторону. — Папы нет. Он ушел на войну пять лет назад и еще не пришел, но мама сказала никому не говорить этого. Извините! — внезапно спохватывается та, чтобы бойко продолжить: — Кстати, вы звучите как очень добрый человек, так что я даже могу сказать как меня зовут! Я Пенни Паркер, а вы? — Тони, — громкий глоток. — Старк. — Вау! — охает с восхищением девочка. — Почти как «звезда»! Вы герой, мистер Звезда? Мама говорит, что папа тоже. Вы спасаете людей как он? Пальцы начинают вновь неконтролируемо дрожать. Как же плохо. — Я ищу людей, Пенни, — замирает он. Все тело замирает. — Я ищу и никак не могу найти. — А вы не сдавайтесь! — как будто наяву уверенно машет та сжатыми кулачками. — Нельзя сдаваться, мистер Звезда! Мой папа тоже не сдается и обязательно скоро вернется! — Не сдамся, — слова, взятые из самого сердца и обреченность. — Но твой папа не он. Тони кладет трубку.

7,??9?

— Это горячая линия для самоубийц? — деловито уточняет Питер, звонко хлопнув пузырем из малиновой жвачки. В трубке слышится странный шорох, отчего ему кажется, что он точно не туда попал, хотя и номер знал наизусть. — Питер?.. — вдох неверия. — Ого, сто лет так никто не называл! И, между прочим, это не я, — преисполненный энтузиазма выпаливает Паркер, как ребенок дергая ногами туда-сюда. — Я, кажется, вам и не звонил, а это вы мне, но знайте — мне чертовски плевать на то, что вы точно ошиблись номером и сейчас же сбросите трубку. Я тут как бы в лучших традициях набираю цифры наугад и жду, когда же мне кто-нибудь ответит и наорет на меня, но тут внезапно мне самому звонит незнакомец! Это ж надо же! А хотите, — побольше вздохнув спертый воздух грязного города, продолжает он, не давая и рта раскрыть. — Поговорим о нашей бесполезной жизни? О сущности бытия? Прошлый мужик не хотел, кстати, но не велика потеря. Вновь хлопнув жвачкой, Питер оттягивает душащий воротник потрепанной толстовки, отчего лунный свет лениво обращает внимание на многочисленные почти синие засосы. — Я… — делает незнакомец паузу, точно либо пытаясь набраться сил, чтобы наорать, либо пожалевший о том, что вообще не сбросил сразу же. — Ошибся номером, прошу прощения. Питер отстраненно чешет запястье, покрывшееся синими оковами из пальцев чужих рук. — Все мы в чем-то ошибаемся, а потом жалеем о том, что не предотвратили ошибку, когда могли, — глубокомысленно изрекает в ответ Питер, бросив ребяческий взгляд в сторону раскрывшего под ним как на ладони Манхэттена. — Вы еще кое в чем ошиблись, между прочим. И это обидно. — Ошибся, — эхом откликается тот как-то потерянно, на что он самому себе уверенно кивает. — Да, я не Питер, — делает он специально долгую паузу, встав на дрожащие ноги, чтобы гордо продолжить: — Я — Паук. И этот Паук, кстати, хочет напомнить, что странный незнакомец все еще не назвал своего имени. Питер расхаживает по краю, придерживая дрожащей ладонью старый-добрый самсунг, вдыхая запах дыма от выхлопных труб. Старый район всегда был таким — абсолютно лишенный какого-либо внимания человека с железным сердцем и стальными голубыми глазами. — А еще Паук очень хочет хоть с кем-нибудь попрощаться, — говорит он и причмокивает губами, тут же пожалев об этом, так как те, как и само горло, с новой силой заболели. Интересно, была инфекция у тех людей? Паук все-таки не хочет заболеть. Ричард Паркер будет недоволен. — Вы хотите попрощаться? Я, например, хочу уйти, но что-то разговор с вами завлекает, что просто жуть. Да, это настоящий кошмар, незнакомец… Но на крыше я все-таки клевой, это да… — Тони, — поспешно перебивает его человек в трубке, точно издав странный выдох на грани всхлипа. Ого, так значит это мужчина так представился внезапно. Питер удивленно приподнимает бровь, но решает ничего не спрашивать. — Красивое имя, — мечтательно выдыхает он, возведя глаза к огромному прозрачному куполу, за которым прячется самое настоящее ночное небо. Яркие-яркие звезды и огромная луна. — Для человека, который последний услышит мой голос, вы слишком добры. И, наверное, такой же безумно красивый, как и ваше имя на моем языке… — Питер, — с каким-то страхом перебивает его Тони, — Пожалуйста, у тебя есть кому позвонить? — Неа, — равнодушно пожимает он плечами, на мгновение едва не потеряв равновесие. Ух, это было близко. — У меня есть только вы. — А, — еще один судорожный вдох, — ты знаешь Тони Старка? — Да кто ж не знает Бога? — почти вырывается из него скулеж. Сумасшедшая любовь крошит ребра, потому что давно привыкла не находить ответа. — Неужели вы, его тезка, хотите поговорить о нем! О! О! Это же прекрасная идея, как я раньше не додумался?! Итак, я начну первым… Питер перекатывается с пятки на носок, воодушевленно и восхищенно выпаливая все то, что просит стучащий орган внутри. Питер говорит последнему незнакомцу с именем его любви о своем самом тайном секрете, ощущая невиданное облегчение. И, наверное, от этого всего становится так… легко?.. — Пит, — перебивает его Тони в который раз, вновь обратившись к нему по имени. Как же сладко и тепло звучит его имя из чужих уст фантомного образа человека по ту сторону. — На каком ты этаже? — Пятый, — спокойно произносит он, бросая задумчивый взгляд вниз, когда выплюнул жвачку. Красиво летит. Как использованная. — Классное число, правда? Идеальное. Но его будто не слушают, продолжая настаивать с какой-то паникой на чем-то своем: — Пожалуйста, спустись вниз по лестнице. Как можно ниже, слышишь? — Но я бы хотел полета-а-ть, — как бы между прочим тянет по-детски Питер, спотыкается об шнурок и почти теряет равновесие, издав тихий неожиданный крик. Вот только по какой-то причине Тони кричит гораздо громче, чем следовало бы обычному незнакомцу. — Да все порядок, Тони. Полечу и вернусь. Не заметишь, как тут же вернусь! — Ты не можешь летать! — почти панически как безумец восклицает тот, чтобы, точно с силой взяв себя в руки, на грани отчаянности продолжить: — Умоляю, вернись на землю. Дорогие люди ждут тебя. Ах, если бы… — А вы тоже будете меня ждать? Дрожащий вдох. — Буду. Питер издает горький смешок. — Врете. Не меня, — прикрывает глаза он. — Но я понимаю. Тони пытается ему еще что-то сказать, даже вновь повышает голос и почти о чем-то умоляет, но Питер лишь смотрит на далекую голографическую вывеску, прекрасно помня, что на идущих туда-сюда счастливых людей смотрят голубые глаза и самая красивая на свете улыбка с незабываемой бородкой. Его личное маленькое спасение, в последний раз пришедшее к нему образе человека с его именем по ту сторону телефона. — А ты был прав, Тони, — произносит он почти шепотом, счастливо улыбаясь, останавливаясь на самом краю. Выдыхает и делает шаг вперед: — Пауки не умеют летать, а только падать. Трубку никто из них никогда не сбрасывает.

Земля 2018

Тони нарочно ждет пару секунд тишины, прежде чем произнести: — Питер? Старческое покашливание почти вырывает из груди тихий вой. — А если не я, то что? — явно ни о чем не беспокоясь, смеется старик хрипло, так счастливо и по-ребячески, что трубка сама собой начинает дрожать, а хватка пальцев на ней почти ужасает. — Ох, прошу прощения, я недавно жену провожал и выпил явно лишнего вина. Пять лет уже прошло с ее ухода, все не могу никак привыкнуть, что ее больше нет. — Я понимаю вас, — пропускает сердце удар. — Очень хорошо понимаю. На минуту по ту сторону слышится лишь кашель и шеркание тапочек по паркету, пока в ушах не раздается рождественская мелодия. — Если я опять разговорюсь с незнакомым человеком как с родным и ненароком выдам ему все секреты, то вините во всем Тони, — говорит Питер со знанием дела, вновь так чисто и счастливо захохотав и слегка ударив ложкой по фарфоровой кружке. — Тони? — А, это мой кот, — с теплотой отвечают ему, прихлебывая горячий чай. — Чертовски умный малый. Еще переживет меня не раз, засранец. Постоянно вертится вокруг! Не может прожить ни минуты без меня! — Меня зовут так же, — не может сдержать грустной улыбки Старк. — Значит я заведомо люблю и тебя! Все живые существа с этим именем самые лучшие во всем мире, да и в космосе тоже! — хохочет старик и мычит незатейливую мелодию, повторяя за патефоном. — С Рождеством тебя, человек по имени Тони. — С Рождеством, Питер. Тони отключается.

?,???2

Питер слышит голос в трубке и не может поверить, что все еще в реальности, а не под действием самых безумных иллюзий Мистерио. Питеру кажется, что ему мир рухнул. — Тони? — хрипит Паркер, оседая на пол, пока сердце бешено колотится внутри. — Тони, пожалуйста, умоляю, скажи, что это ты… — Питер, я не… — замолкает резко Тони — его Тони, его мистер Старк — пока подросток без конца ревет в трубку, захлебываясь в слезах и размазывая их по лицу. — Я не тот Тони, который тебе нужен, прости. Питеру хочется завыть в голос, но из горла вырывается лишь хрип. — Я видел, как ты умер, — шепот из самого сердца. Дрожь всего тела. — И не смог ничего сделать, мистер Старк. Я просто мог смотреть и ничего не делать, когда весь мир лишался Железного Человека. Я мог лишь слышать твои последние биения сердца и умолять простить меня за то, что не защитил. И ты знаешь, мистер Старк, это так страшно. Питер издает хриплый смех сквозь слезы и прислоняется к лбом к холодной броне Железного Человека. — Сколько? — одними губами. — Год, — прикрывает глаза подросток, ощущая холод костюма кожей и ужасающую пустоту внутри него же. — А ты? — Почти пять лет. Паркер резко вздрагивает всем телом и будто наяву чувствует прислонившуюся к нему тяжелую мозолистую руку. Видит перед закрытыми глазами самые теплые карие глаза и широкую улыбку всегда уверенного в себе мужчины. Отца. Героя. — Какова вообще вероятность, что две реальности столкнутся друг с другом и окажутся столь идентичны, не считая времени? — вдруг спрашивает с безумным осознанием Тони, отчего на той стороне раздается шелест бумаги и загнанное дыхание. Почти готовая проломить все стены надежда. И как же Питер Паркер не хочет ее уничтожать. — Ты же знаешь, что я не могу ничего рассказать. Я так хочу, но не могу, — всхлипывает подросток, окончательно потеряв все силы, что еще хоть как-то помогали сдерживать эмоции. Герои ведь не сдаются? Да? — Пожалуйста, прости меня… — Эффекта бабочки между чужими мирами не существует, малыш, — доносится такое родное до него, надрывно плачущего. — Ты не знаешь этого наверняка, Тони. — Я знаю, что ты жив в будущем, а это самое главное, — выдыхает ему в ответ мужчина, на что Паркер улыбается сквозь слезы и продолжает: — Но я все еще не тот Питер. — А я уже другой для тебя мистер Старк, — с ужасающем спокойствием произносит Железный Человек, чтобы с улыбкой, которой можно ощутить под пальцами и губами, вновь сказать: — Но ты обязательно справишься и переживешь это, малыш. Человек-Паук никогда ведь не унывает и, несмотря ни на что, продолжает спасать животных с деревьев и переводить бабушек через дорогу, помнишь? Дружелюбный сосед не должен отчаиваться, когда его жизнь продолжается. — Как… — буквально с воем говорит из последних сил Питер, — Как ты можешь быть таким сильным, зная, что умрешь почти сразу же, как спасешь меня и весь чертов мир? Мистер Старк, как?!.. — Пит, прошу тебя, не плачь, — умоляюще просит его самый родной на свете голос, точно-точно со смирением улыбаясь в своей мастерской вокруг включенной голограммы всех возможных вариантов спасения, в огромной Башне без превратившихся в пыль сотрудниках, в другой реальности. — Я знал это уже давно. И давно это принял. — Доктор Стрэндж?.. — щурится до звезд в глазах подросток и смеется. — Да, ребенок, этот Чародей с плащом, — точно улыбается где-то далеко-далеко мистер Старк. Питер не скажет, но он и вправду знает, зачем Тони Старк пытается дозвониться до совсем еще мальчишки из две тысячи восемнадцатого. Питер никому не скажет, даже зная, что Энтони Эдвард Старк отчаянно желает предупредить Питера не садиться в автобус на экскурсию и не следовать за мужчиной в красно-золотых доспехах в далекие просторы космоса. Железный Человек жаждет этого больше, чем воздуха, клятвенно веря, что в следующий раз Тони Старк обязательно остановит огромного титана и не даст сделать щелчок, а Питер Паркер останется дома в безопасности. И Тони Старк никогда не остановится, даже слишком хорошо понимая, что это другой Железный Человек останется жив вместе с другим Человеком-Пауком, а не сам он. Всегда жертвующий самим собой герой с железным сердцем. — Я должен найти тебя, Питер, — с судорожным вдохом говорят ему, и он буквально каменеет. — Я… — Я так люблю тебя, Тони, Господи, так сильно люблю, — надрывно ревет подросток, невообразимым чувством понимая, что с ним собираются прощаться. — Я так тебя… Связь обрывается.

?????

Нед рядом постоянно копошится и так и отвлекает внимание, отчего приходится чуть ли не прислониться грудью к стеклу, чтобы грамотно написать ответ, не допустив хотя бы таких ошибок, после отправления которых будет хотя бы не стыдно смотреть в глаза. — Чувак, да не прислоняйся ты так!.. Лидс, отвлекшись, удивленно разворачивается и выпучивает глаза. — Это все Флэш! — находит «причину» тот, так хитро на него смотря, что сразу же становится понятно, что вины Томпсона в том, что Паркеру приходится выворачиваться в крендель, чтобы бегло печатать текст на потресканном экране, нет, ведь хулиган находится на другом конце автобуса. — Ага, — закатил в ответ глаза подросток, не сумев удержать улыбки, — Тогда передай ему, что мне чертовски неудобно писать важный ответ! — Тони Старк? — с восхищенным шепотом наклоняется к нему Нед, но Питер лишь отрицательно качает головой. — Хэппи, — его разочарование в одном слове, разве что, нельзя было ощутить руками, из-за чего Лидс грустно выдыхает и в поддержке хлопает его по плечу, обратно уткнувшись в свою игру про Звездные Войны. Питер испускает тихий вдох и, оставив недописанное в черновике, листает дальше, чтобы тут же наткнуться на одну единственную чуть смазанную фотографию, которую он сделал своими же руками с помощью этого телефона, чуть с перепугу не испустив весь дух, когда в самый опасный момент раскрытия тайного «сталкера» мистер Старк повернул к нему голову. Об этой бесценной фотографии, конечно же, не знала даже сама Мэй, и Паркер и дальше постарается скрывать это. Это… — взъерошенные как после сна волосы, широкая улыбка на чуть потресканных губах, расстегнутые верхние пуговицы накрахмаленной рубашки, задорная искра и жгучее тепло на дне карих глаз — … все. — Пит, тебе тут звонят, — резкое дерганье за плечо. Питер от неожиданности чуть не роняет с рук телефон, с удивлением рассматривая не определившийся номер, звонок которого он бы точно упустил, если бы не друг. Прежде чем принять звонок, он еще несколько секунд подумал, с сожалением чувствуя, что дорогой сердцу образ медленно ускользает. — Привет, — говорит он с небольшой хрипотцой, неловко прокашлявшись пару раз, слушая на той стороне немного пугающую и чистую тишину. — Питер? Кажется, голос ему очень хорошо знаком даже такой — иссохший, будто у него забрали всю жизнь, но сильный, не растерявший надежды. — Это я. И Паркер тут же хочет хлопнуть самому себе по лбу за то, что такой идиот, вот только неожиданные помехи мешают ему что-либо расслышать. И подросток почему-то хочет еще раз попросить, чтобы этот незнакомец хоть что-нибудь произнес, чтобы он точно убедился в том, что не ослышался, но изо рта отчего-то не вырывается ни звука. И Питер хочет сказать мистеру Старку, что это он, Питер. Но крики людей и зависший над землей корабль безумного титана зовут Человека-Паука намного громче, чем кричат в пустоту вселенных и времени железные герои.