***
вчерашний вечер
***
После пройденных уроков, Чангюн тихо вошел в дом, не смотря на то, что дома никого не было. Как всегда плотно поел и завалился на кровать, положив одну руку под голову, а в другой держа телефон, согнул ногу в колене, а другую оставил свисать с кровати. Со слабой улыбкой на лице стал набирать сообщение Чжухону, который мило подписан в его контактах с сердечком на конце.надеюсь, твои планы не поменялись, как в тот раз? мы же встретимся?
да. Но из-за того, что у меня для тебя небольшой подарок, я смогу немного опоздать. Совсем на пару минут. ты же потерпишь?да!
Как Чжухон и сказал, он немного опоздал, но все же это ожидание заставляло Чангюна чувствовать небольшое приятное волнение. Это ожидание ему даже понравилось, совсем не так, как в очередях. Смотрит на огни, которые как скатерть легли на вечерний, почти ночной город. Куда не поверни голову: сияющая неоновая вывеска фиолетовым светом, яркие маленькие огоньки, которые протянулись от одной части дороги до противоположной, и сам свет из магазинов освещал тротуары. Совсем неожиданно глаза накрылись чужими ладонями, а потом манящий шепот на ушко нежно произнес: — я давно хотел сказать, как сильно люблю тебя…поэтому я скажу, что люблю тебя. — Чжухон засмеялся и убрал ладони от лица младшего и встал перед ним, вручая тому в руки сладкий подарок, в котором лежат несколько его любимых сладостей, которые они уже успели обсудить. Чангюн робко улыбнулся и прикрыл нижнюю часть лица ладонью, чтобы тот не видел его покрасневшие щеки от сильного смущения. Пару секунд пришлось потратить на то, чтобы подобрать слова, а после этого он посмотрел в глаза Чжухона, там было отражение всей улицы, на которой полно фонарей и огней, поэтому они выглядят как в мультике. На лице Чжухона была простая улыбка, кажется, что она была даже не искренней, но все же его слова заставили сильно смутиться Гюна. — я тебя тоже люблю! спасибо за подарок, мне очень приятно! — со всем восторгом произнес младший и хихикнул, все так же прикрываясь ладонью.***
продолжение утра
***
— я подумал, что мне не стоит говорить об этом. Это не так важно, как начало твоих отношений с Чжухоном. — развернувшись и остановившись на месте, тихо произнес Кихен. — я правда рад за тебя, Чангюн, ты достоин лучшего, — сорвался нервный смешок, — но не этого. — я думал, что ты сможешь за меня порадоваться. — фыркнул Чангюн, скрестив руки на груди, собираясь то уходить с этого место, то ли продолжить дальше этот разговор, который явно портит их долголетнюю дружбу. — это зависть? Да, определенно. Я же вижу как ты вечно косишься на Чжухона, как только он подходит к нам. Ах, ну теперь всё ясно. — восторженно и злобно раскидывает руками, а потом разворачивается, сворачивая с тротуара, переходя через дорогу и далее его маршрут состоит по длинной и узкой дорожке, которая приведет на двор школы. Это принесло еще большей боли в груди, он не хочет терять друга. И что он вообще такого сказал, что тот так отреагировал? Кихён ранимый, чувственный и даже из-за небольшой ссоры он всегда чувствует себя виноватым и сразу же извиняется, но на этот раз он подумает несколько раз прежде, чем это сделать. Неприятное чувство в груди не проходит до сих пор, хотя последний урок уже подходит к концу. Кихен никогда не чувствовал такое, но сейчас он готов закрыться ото всех, изолироваться от всего общества. В нем будто разрушился тот мир, который строился на протяжении его жизни. Это непонятное чувство пустоты и одновременно тревоги, заполняющее его грудную клетку, вызывает в нем отвращение к самому себе. Ненависть к себе — тема совсем незнакомая. Он любил себя и то, что он делает и то, что приносит окружающим. На протяжении всего дня, в голове крутятся пройденные моменты с Чангюном, как всегда хотелось ему помочь, видеть радость в его глазах, совсем не обижаться на его выигрыш в игре на приставке, и как тот дразнит его словами «А я выиграл! Я выиграл!». Он всегда старался сделать ему только лучше, ничего взамен не спрашивая, а тот даже не заметил этого, но даже на это Кихен не обижается. Прозвенел звонок с урока, наконец Кихен сможет пойти домой и уже там наедине с самим собой обдумать всё это.