we lit the fire and it's burning bright

Я сидел в кабинете медсестры и рассасывал таблетку, которая вряд ли способна мне хоть чем-то помочь. В который раз я уже здесь? Сбился со счета. Стабильно почти каждую неделю, в основном из-за обмороков и головокружений, слабая сосудистая система как бы намекает, что пора в гроб. —Джерард, тебе уже лучше?—миловидная женщина средних лет покачала головой, оставила рабочий стол и мягко подошла ко мне, чуть проводя рукой по волосам. Я кивнул, тихо благодаря медсестру за бессмысленную трату своего времени и как можно быстрее, слегка покачиваясь, отправился гулять по школьным коридорам. Лучшим местом для того, чтобы скоротать время до конца урока определенно является туалет на втором этаже. Там никогда никого нет, за исключением старшеклассников, которые изредка собираются, чтобы покурить. Я толкнул скрипучую, покрывшуюся чешуйками, дверь, и в нос сразу ударил острый запах, я поморщился и залез на подоконник, открывая форточку, чтобы хоть немного проветрить душное помещение. На самом деле мне нравилось учиться, но не тому, что проходят в школьной программе и явно не у таких учителей, какие были у нас. Поэтому я без всяких угрызений совести достал тетрадь по алгебре и наушники, используя лишь один, чтобы все же иметь связь с внешним миром на случай, если кто-нибудь зайдет. До конца урока оставалось около пятнадцати минут, а этого более, чем достаточно для того, чтобы списать хотя бы часть завтрашних предметов. Прохладный весенний ветер ласково трепал края моей куртки, мешая сосредоточиться на выведении различных букв и символов так, что я едва мог совладать с желанием уснуть прямо здесь. Единственное, что удерживало меня в реальном мире — надоедливая прядь черных волос, что постоянно падала на глаза и мешала окончательно забыться сном. К тому времени, как прозвенел звонок, я уже успел закончить алгебру и сделать большую часть геометрии. Коридоры стали заполняться нарастающим шумом, а я все никак не мог набраться смелости встать с насиженного места. Остался последний урок — живопись, единственное, что приносило мне хоть какое-то удовольствие в этой школе, но голова все еще болела, а сознание никак не хотело возвращаться ко мне. Последние слова Yellow Raven* стихли где-то на периферии и пришлось уйти, чтобы не опоздать на урок. Последнее, чего мне хотелось — нажить проблем с Мистером Мартиром**, чуть ли не последним учителем в школе, с которым я не испортил отношения. Я подхватил рюкзак и быстрым шагом направился к кабинету, минуя потоки учеников в коридорах. Время тянулось безумно медленно и я буквально не знал куда упереть взгляд, чтобы подавать признаки жизни и при этом не уснуть лицом в холст. Нужно было хоть как-то себя развлечь, отвлекаясь от монотонной речи учителя и вазы с фруктами перед собой. Я взял самый мягкий из имеющихся карандашей и уже через пару минут на банане висела летучая мышь-вампир, завернувшись в свои крылья на манер плаща. Довольно осматривая свою работу, я кивнул и решил оставить пока как есть. Надеюсь, учитель оценит хотя бы за креатив. Из потока собственных мыслей меня вывел звонок с урока. Наконец можно наспех закинуть вещи в рюкзак и покинуть это адское место. Ближе к вечеру на улице стало заметно холоднее, поэтому я закутался в куртку потуже и как можно быстрее направился домой, в теплую постель. Преисполненный мыслями о целом вечере свободы и горячим кофе, я почувствовал неприятное хлюпанье под ногами. Блять, лужа. О, ну великолепно. Мои старые кеды и так не были в лучшем состоянии, теперь они еще и собираются расклеиться. Просто прекрасное начало для прекрасного вечера, Уэй. Уже дома я быстро взбежал по лестнице и в первую очередь поставил обувь сушиться, в надежде, что и я, и мои обожаемые кеды останемся живы и здоровы. Брат вместе с родителями сегодня допоздна должны были быть у бабушки, поэтому никто не мог мне запретить включить Black flag на полную громкость и сделать себе огромную кружку крепкого кофе, от которого у нормального человека уже бы давно остановилось сердце. Набрав какой-то еды из холодильника и пританцовывая, я направился к себе в комнату, чтобы доделать злосчастную геометрию и сесть наконец за рисование. Благо на все про все ушло не более получаса, поэтому было решено сидеть и до самой ночи прорисовывать персонажей для моего будущего комикса. Почти все стены в моей комнате были увешаны моими работами или плакатами с любимыми группами, рабочий стол был полностью заставлен различными книгами, листами бумаги, чашками из-под кофе и прочими элементами «декора». Я очень много рисовал, посвящая этому почти все свое свободное время, поэтому рисунки и эскизы были буквально разбросаны по всей комнате: они были на полу, на кровати, под ней, на столе и на комоде. Абсолютно везде. На часах двенадцать ночи, я устало потянулся, разминая затекшие от долгой работы мышцы. Вероятно, сегодня стоит лечь спать пораньше, чтобы завтра не отдирать себя от постели. Поэтому быстро приняв душ, я упал лицом в подушку и практически сразу отключился. Я стою в магазине и выбираю себе хлопья на завтрак. Слышу звук уведомления и тянусь в карман за телефоном. В ту же секунду какой-то парень выхватывает его из моих рук и бежит между рядов. Я не успеваю ничего сообразить и срываюсь на бег за ним. Он петляет между рядов легко и быстро, а я не успеваю протискиваться через толпу людей, идущих мне навстречу. Наконец я забегаю в овощной отдел, он в тупике, пытаюсь отдышаться. Парень внезапно бросает мой телефон куда-то глубоко в зал и достает из кармана куртки нож. Я с трудом открыл глаза. Голова гудела, сердце норовило выскочить из грудной клетки, я перевернул подушку другой стороной и попытался успокоить дыхание. Попытки снова уснуть не принесли никакого результата, поэтому я осторожно встал с кровати и пошел под теплый душ, чтобы отчистить мысли. Думаю, сейчас мне нужна небольшая ночная прогулка. Благо недалеко от нашего спального района находился лес, в который мы часто с Майки бегали, пока были детьми. Там все было относительно знакомо. Я достал все учебные принадлежности из своего рюкзака, который был увешан значками гробов, летучих мышей и прочих готических штучек, перепроверил все, что мне могло понадобиться в лесу, надел большую черную худи и натянул свои все еще немного влажные кеды. Я всегда был тем человеком, у которого в рюкзаке помещен целый набор для выживания на случай апокалипсиса, третьей мировой или внезапного проживания на необитаемом острове. Я аккуратно вылез через окно в комнате и, убедившись, что все в доме спят, направился к месту назначения. Никогда не понимал почему мир приспособлен только для жаворонков. Школа, работа всегда начинается рано утром, а ночью работают только специальные заведения и ночные минимаркеты с уставшими кассирами. Ночью город был как никогда прекрасен, лунный свет и тусклые фонари освещали улицу, а вокруг не было ни одной живой души. На самом деле прекрасное зрелище. Совсем скоро я оказался в лесу и уже тогда мне это показалось не такой хорошей идеей, как я решил изначально. Но я все же переборол свой страх и пошел дальше, прислушиваясь к каждому шороху. В этих лесах бояться было нечего, кроме конечно же маньяков. А шорохи и тени на периферии зрения — лишь проверка. Стараясь не затаптывать мох подошвой кед, я аккуратно ступал меж разросшихся кривых корней деревьев и примятых кем-то кустов. В последний раз я был в этом лесу несколько лет назад и за это время некоторые знакомые тропинки поддались величественной силе природы и заросли зеленью, навсегда потерявшись между деревьев. Через некоторое время, я понял, что едва понимаю где я нахожусь и откуда я пришел. Для полного комплекта мне оставалось только заблудиться ночью в лесу. Я бродил по лесным тропам еще минут пять, пока не вышел на просторную поляну, которая вообще непонятно откуда взялась. Она вероятно была на каком-то холме, поскольку отсюда открывался прекрасный вид на город, а извилистая дорожка сразу уходила в туманную долину, покрытую мраком. Я постоял там еще немного и начал спускаться вниз, сшибая мелкие камешки носками кед. Оказавшись внизу, перед моими глазами открылась невероятная картина: кладбище примерно девятнадцатого века с полуразрушенными надгробиями и фамильными склепами, тускло освещаемое лунным светом. Почти вся земля заросла мхом и травой, возле некоторых могил возвышались деревья можжевельника, все еще голые и будто безжизненные после зимы. Я аккуратно и завороженно ступал меж плит, проводя пальцами по практически нечитаемым надписям. Кладбище было небольшое, около девятисот футов, ближе к северу там было что-то вроде небольшого озера или болота, на которое завалились несколько памятников. Я присел на землю и достал из рюкзака альбом и карандаш, начав зарисовывать все покосившиеся могилы и гравировки на них, кривые стволы деревьев и ворона, который будто нарочно уселся на одном из надгробий. —Ты кто?—голос, нарушивший тишину заставил вздрогнуть и резко обернуться. Перед мной стоял парень примерно моего возраста в темной одежде, с колечком в губе и челкой, закрывающей половину лица. Он смотрел заинтересованно и немного удивленно. Это расслабляло, он не то чтобы похож на маньяка-убийцу или кого еще, скорее просто подросток, который попал сюда так же неожиданно, как и я сам. —Эм, человек?—немного неуверенно проговорил я, запоздало понимая какую глупость сморозил. Видимо, сказывается недосып. Я полностью развернулся к нему лицом, чтобы лучше его рассмотреть. —Да? Тогда я зомби,—насмешливо парировал мой собеседник, сдувая челку с глаз. —Звать тебя как, человек?—не меняя позы спросил он. —Джерард Уэй,—окончательно расслабившись, я спрятал альбом в рюкзак и поднялся на ноги, осознав, что этот парень был значительно ниже меня. —И что ты вообще здесь забыл, Джерард?—незнакомец продолжал ухмыляться, что начинало немного раздражать. —Гуляю, какая разница? Ты назовешь свое имя?—недовольно проворчал я, рассматривая собеседника немного ближе. —Гуляешь в три часа ночи на забытом богом кладбище в лесу? Я раньше тебя здесь не видел,—скептически изогнув бровь, ответил он. Пожевывая колечко в губе, он возвел взгляд к небу, будто задумавшись. —Я Фрэнк Айеро. —Раньше? Ты что, живешь здесь?—полностью проигнорировав вопрос собеседника, с удивлением произнес я. —Просто часто гуляю, не обращай внимания, —парень как-то резко погас и повернул голову в сторону, отмечая светлые полосы где-то вдалеке на небе. Фрэнк казался мне смутно знакомым, будто я уже видел его где-то, может, пересекался в школе или городе, но я совершенно никак не мог вспомнить его. Я задумчиво рассматривал профиль парня, все-таки приходя к выводу, что он совершенно отличался от всех моих знакомых в этом отвратительном городке. После довольно продолжительного молчания я произнес: —Я попал сюда совершенно случайно, просто гулял по лесу, у меня не очень хорошо со сном, —честно говоря, я все еще сомневался стоит ли заводить разговор с этим человеком. —Ооо, чувак, —довольно протянул Фрэнк.- Ты столько всего еще тут не видел. Ты знаешь, что тут есть подобие озера? Оно просто невероятное, -с неподдельным восхищением произнес брюнет. Я немного нахмурил брови, проводя рукой по лодыжке и пытаясь вспомнить, что я успел рассмотреть перед тем, как плюхнулся на землю рисовать надгробия и птиц. —Кажется, я его видел с холма, —неуверенно предположил я. —Составишь мне компанию? Раз уж ты здесь, то не думаю, что сидеть на сырой земле и морозить задницу лучше прогулки на свежем воздухе в четвертом часу утра, —взгляд ореховых глаз был направлен прямо на меня, слишком заманчивое предложение, да и особым инстинктом самосохранения я никогда не обладал. Я медленно поднялся с земли, мысленно ругая себя. Моя дурацкая привычка сидеть в неудобных позах и гулять в странных местах ни к чему хорошему не приводит. Фрэнк повел меня вдоль надгробий и каких-то странных камней, которые, наверное, тоже были когда-то могильными, но время их разрушило, на самом деле мне никогда не узнать правды. Интересно, если этот парень бывает здесь достаточно часто, то чем он вообще тут занимается? Я с удовольствием отмечал, что небо понемногу становилось светлее и от этого почти черное полотно приобретало насыщенный синий оттенок. Такой цвет можно получить, если смешать ультрамарин и небесный голубой, наверное. Возможно, я когда-нибудь это проверю. Извилистая дорожка вела к водоему, по которому сложно было определить, что это вообще такое. Мой спутник присел у самого края, доставая из кармана мятую пачку сигарет и закуривая. Я последовал его примеру, опасливо опустил пальцы в воду. Холодная. —Можно?—обратился я, вытирая пальцы о джинсы и взглядом указывая на пачку. Я не часто курю, только если есть возможность и желание, а такой момент показался мне как никогда подходящим. Парень без слов протянул мне сигарету и щелкнул зажигалкой. Яркий огонек заплясал в сумраке и погас так же быстро, как и появился. Я медленно выдохнул дым в небо, запрокидывая голову. На улице все еще не было достаточно светло, чтобы рассмотреть все детали пейзажа, но думаю, что в светлое время суток здесь была бы совершенно другая атмосфера. Кинув окурок куда-то в сторону, я положил голову на колени. Общество Фрэнка отчего-то меня успокаивало и это было странным, учитывая, что знакомы мы были от силы минут двадцать. В царившей тишине не было ничего неловкого, по крайней мере для меня, я прикрыл глаза, чувствуя, как медленно ко мне приходит сонливость. Мой собеседник неожиданно подал голос: —Я нашел это место около месяца назад и с тех пор бываю тут практически каждый день. Ну, как день. Скорее каждую ночь, —усмехнулся парень, переводя взгляд с озера, которое до этого тщательно рассматривал, на меня. —Ты знаешь что это за место? Как я понимаю, это кладбище века девятнадцатого, если не еще более раннего периода,—задумчиво произнес я, вспоминая стертые надписи и почти полностью рухнувшие надгробия. —Я знаю не больше твоего,—Айеро отрицательно мотнул головой. —За все время я смог лишь прочитать несколько имен на плитах и общую для всех них фамилию — Лафайетт,а поиск в интернете не дал результатов, —он пожал плечами. —Видимо это всеми забытое семейное кладбище неких Лафайетт и судя по обустройству, наличию озера и вообще окружению, достаточно богатых людей. Я хмыкнул, это действительно было кладбище-призрак, покинутое и забытое всеми, которое стерлось не только из памяти людей, но и практически разрушилось физически. Если подумать, то от кладбища действительно веяло принадлежностью к какой-нибудь дворянской семье. —Думаю, так и есть. Я видел даже несколько мортсейфов, пока рисовал. Не думаю, что простые люди смогли бы себе такое позволить,—я обернулся, как бы подтверждая свои слова. —Морт...что?, —парень нахмурился, с непониманием смотря на меня. —Мортсейфы, клетки такие железные на могилах. Устанавливались, чтобы никто не украл труп в анатомический театр. А по некоторым легендам существовали еще и для того, чтобы тот, кто лежит в могиле не вышел оттуда,—у меня всегда были абсолютно неуместные факты в голове, но я всегда знал, что когда-нибудь они мне пригодятся. —Ааа, черт, я видел их,—кивнул Фрэнк. —Просто не придавал этому значения. Жуткая хрень на самом деле. Это как колокольчики, чтобы человек, ошибочно принятый за мертвого, оповестил всех о том, что жив. Я совершенно не заметил, как за легкими и непринужденными разговорами начало светать. Я обратил на это внимание только когда стало совсем светло, небо окрасилось в красивые оттенки розового, персикового и местами фиолетового цвета, а диск солнца уже появился из-за горизонта. —Вот черт, я совсем потерял счет времени, мне пора идти, прости,—виновато покосился на Фрэнка я. —Да, думаю мне тоже стоит пойти домой в пользу хотя бы пары минут сна,—улыбнулся мне брюнет, поднимаясь на ноги.—Я рад, что мы поболтали, не думал, что найду себе друга на кладбище в два часа ночи. Я с улыбкой кивнул в ответ, соглашаясь с его словами. Поправив рюкзак, который неудобно расположился на плече, я зашагал за Айеро. Мы вместе дошли до холма, где наши дороги расходились. —Спокойной ночи, Фрэнк,—я совершенно не хотел уходить из этого места, которое каким-то образом сохраняло очень теплую атмосферу для кладбища. Мы попрощались и полностью поглощенный своими мыслями о новом знакомом, я совершенно не заметил, как оказался в своей комнате. Часы показывали 5:57, а секундная стрелка настойчиво урезала мое время и без того отсутствующего сна. Наплевав на все, я лег спать в одежде, забросив рюкзак под кровать. Проваливаясь в сон, где-то на периферии шевелилось теплое чувство: у меня теперь есть друг.