Отравленный разум

Я помню, как будто в тумане, вышла из квартиры. В голову били мысли о скорейших догадках вида жертвы. Я вновь и вновь видела картинку из своего сна, где пальцы с силой перерезают черным острием ножа кому-то глотку, после чего руки впервые узнают, что такое теплота крови. Однако, эмоции и реальные ощущения различаются. Я не понимала вязкости, цвета, вкуса того, что предстоит увидеть. Но внутри уже бурлил вулкан полный разных чувств. Радость. Страсть охоты. Желание знаний. Безнаказанность. Почему безнаказанность спросишь ты у меня. О, голос, голос! Я уже продумала план по которому тело найдут только через пару дней, а на меня ничего вывести на чистую воду не сможет. Да. Желанная безнаказанность. Желанное отсутствие контроля системы. Сегодня. Я нарушу одно из правил бога, одно из правил системы, одну из главных моралей. «Не убей ближнего своего» Тело было напряжено словно струна. Я была готова броситься на кого угодно. Просто. Узнать! Что такое теплота чужой крови, чужой смерти на твоих руках!!! Меня начало лихорадочно трясти от смеха. Он все вырывался и бился, а я смеялась все громче и громче, пока не стихла и, припустив счастливый вздох, не пошла дальше. Никого рядом во время моего приступа не было. Это было очень хорошо, свидетели нам не к чему. Пока я шла, я бойко разминала кости, которые замогильно хрустели, будто их кто-то разбивал пополам. Одежду я решила взять простую, которую мало кто запомнит и такую, чтобы было сложно понять какого я пола. Короткие волосы были убраны под шапку, а лицо на половину зарыто шарфом, как бы от холода. Данная фишка значительно облегчит мне задачу. Ведь мало кто подумает что кого-то пришила маленькая девочка, а не мужик с соседнего района. Надеты на мне были свободные черные штаны, такого же цвета простецкая куртка и кроссовки. Тоже ничем не примечательные. Стиль: местная шпана. И тем не менее время шло. И тут в голове у меня возник вопрос: "А что будет, если я действительно кого-то убью, меня так и не найдут, и я просто вернусь в родительский дом. Продолжу ли я дальше охотится на случайные души или же мне хватит одной?" Ответ был невероятно прост и сложен одновременно. Очень вероятно, я захочу делать это вновь и вновь, пока меня или поймают или не поймают вовсе. Я ненадолго остановилась, переводя дух от наплывших дум и эмоций. Мой взгляд упал на один из фонарей, который тускло горел теплым светом и иногда мигал. Рядом с ним ничего не было, кроме разукрашенных гаражей поодаль, чёрных от дождя с ветром асфальтированных дорожек, переплетающихся между собой и утопающих кое-где в грязи и корней голых деревьев. На дворе стояла темная-темная ночь. Картина не вызвала во мне никаких эмоций, но ощущалась она как особенное место. Некая точка невозврата. Вот-вот, где-то там я встречусь со своей судьбой. Заберу чью-то жизнь или навсегда перечёркну свою. тонкие брови чуть свелись на переносице, а из груди вышел глубокий вздох, полный одидания, ноги сами не решались стоять на одном месте и они понесли молодое лишённое здорового мышления тело вперёд. Как только я ступила за пределы зоны с фонарем, в голове заиграла тихая мелодия, будто предвещающая битву с боссом. Я начала идти медленнее. В глубокий, черных рукавах у меня было по одному ножу, достаточно маленькому чтобы если что, быстро спрятать. И еще один болтался в невидимом кармане на куртке. Два были с изогнутыми лезвиями, последний с прямым. Все три не отдавали блеском вообще, они были затонированны. Я специально брала именно эти, полностью черные, неприметные от слова совсем. Сердце начало биться чаще и я стала внимательней относиться к каждому шороху, слову, звуку, хоть и продолжала изображать полностью невозмутимый вид, отстраненно глядя куда-то в даль. Мои мысли привели меня именно к ней. Она круглосуточная, а так как живу я в неблагоприятном районе, то посетители у нее есть всегда. Но был и один минус. Аптека располагалась в подвале жилого здания, которое здесь не одно — впритык к нему стоит еще одна новая и красивая высотка, на нижних этажах которой был расположен продуктовый магазин. И соответственно народу и пустого пространства с камерами здесь было хоть убейся, как много. Единственное что спасало — это глубокая ночь, тусклые фонари и моя одежда. Медленно, но вскоре народ рассосался и редкие машины с продуктами уехали, оставляя большое пустое пространство за собой. Я все это время находилась рядом и не смела делать каких-либо странных вещей, просто старалась вести себя естественно. Смотреть в телефон, что-то читать, быть с наушниками в ушах, неторопливо что-то жевать и просто сравняться повадками с местной шпаной. Время все шло и шло, и я понимала, что минуты начали капать в чашу возможных подозрений уже давно. Время с самого начала на меня не работало. И я начала постепенно удаляться от аптеки, параллельно что-то говоря несуществующему абоненту в телефоне. Момент. И из полностью пустого здания, рядом с которым больше не горели фонари, вышел невысокий силуэт. Я сглотнула. Меня пробило некоторое чувство уверенности, что этот последний посетитель именно тот. Это было решено судьбой. Сегодня, он станет моей первой жертвой тишине. Той самой о которой я так долго мечтала. Из-за отсутствия которой я начала сходить с ума. Поэтому, чем больше я принесу ей жертв, тем чаще я буду её чувствовать. В реальности, в душе, в разуме. Рука лихорадочно поглаживала рукоять в рукаве, предвкушая её использование по назначению. Вновь. Вновь мышцы натянулись словно нити на станке. Я сглотнула и не показывая вострожненного взгляда спокойно устремилась в тень дома, где меня невозможно было заметить издалека. Жертва спокойно покинула территорию, освещаюмую камерами и медленно двигалась в моем направлении. Я присела на корточки, прячась за сухой кустарник и мусор на земле. Меня легко можно было спутать с мусорным мешком, поэтому я специально села рядом с ним, игнорируя оглушительную вонь, бьющую по ноздрям не хуже, чем кинжал по сердцу. Холодный воздух и ветер облизывали открывающиеся участки кожи, от земли и гнили с инием под ногами становилось только хуже. Вид передо мной тоже не особо радовал. Пышные и острые на предмет веток кустарники, высаженные в ряд, проплешины из мусора на голой и затвердевшей от мороза земле. Прошло ужасно томительных пять минут. Дичь спокойно выглянула из-за поворота и угловатой, полу-трезвой походкой, время от времени заваливаясь в стороны, направилась прямо по дорожке в небольшой сквер, усеянный голыми деревьями, кое-где пушистыми кустами и надетыми на них черными мешками. Я вышла из-за укрытия и решила срезать путь, ведь примерно представляла себе куда направился мученик алкогольного отравления. Мусорный пакет остался без компании, а я тем временем тоже направилась в скверик, который к счастью вообще не имел при себе ни единого искусственного источника света. Пришлось максимально срезать путь до места. Но это было не главным, время вновь не давало мне и шанса на промах, поэтому сердце начало биться так часто, что в ушах отдавало. Шаги были тихими, ведь вся зелень и листья поглощали звуки шагов, своим еле слышимым чавканием в грязи. Следующим помощником стал ветер, он достаточно громко завывал чтобы меня не было слышно, даже в тот момент, когда я приближусь к нему на расстояние удара. Единственное и лучшее место было пространством между группой деревьев, где часто ходили по нужде и где рядом был огромный мусорный бак. Там я его и собиралась прикончить, позже закидав мусорными пакетами, где-то в три ночи, ведь к двум никого на улице больше не было и помешать или заметить меня никто не мог. Медленно я пробралась к широкому стволу дерева и засела рядом, наблюдая за тем как, будто по моей указке жертва приблизилась к тем самым деревьям и начала медленно, ругаясь матом, совершать свои кощунственные дела. Это было идеальное место. Темно, сильно и отвратительно пахнет, ни одного дома, подъезда и другой счастливой души вблизи. Луна зябко ютилась на небосводе, практически полностью скрываясь за долгими и плотными облаками, цвета серой кожи. Я сосредоточилась и будто тень начала скользить по земле, не издавая и звука. Ветер дул в мою сторону и это был хороший знак, значит меня не почувствуют когда я буду достаточно близко, хоть мне и было от этого холоднее, чем обычно. Земля приняла меня, сделав сор и ветер союзниками в моем деле. Я шагнула и буквально в миллиметре от носка ботинка оказался шприц. Вполне целый. Идея себя ждать не заставила и я без вопросов его подобрала, продолжая путь к цели. В одной руке был нож с загнутым лезвием ко мне, во второй шприц. Я за долю секунды придумала, что делать, оставалось только осуществить. Прошло около двух минут с момента как пьяница только освободилась от уз одежды и сейчас счастливо стояла, придерживаясь за ствол дерева и что-то напевая себе пол нос. Меня не сильно волновало кого и в какой позе убивать, но так было даже легче. Дальше все было как в картинках. Я сделала шаг, воткнула шприц во всю длину в ногу жертвы, и выдавила воздух с неизвестной жидкостью внутрь. Пьяница дрогнул что-то проскрипел своим голосом, но больше ничего не успел. Я быстро отступила и он упал на землю на спину, тут я видя все еще что-то вроде жизни в его глазах, резко ударила ножом его по лицу. Лезвие рассекло бровь, часть щеки и воткнулось в глазницу, я услышала кряхтение, он тянул руки, удар по шее, еще удар, из раны начала хлестать багровая кровь. Тело обмякло, я взяла кусок его одежды, заткнула дыру в шее и будто зачарованная начала смотреть на тело. Руки и ноги сами взяли мертвяка и кое-как закинули в мусорный бак. После чего, спешно перенесли мусорные мешки и закидали труп. Я перевела дух и начала медленно осознавать, что сейчас произошло. Счастливый момент еще раз воспроизвёлся в памяти перед глазами. Я не веря в себя еще раз поглядела на свои руки, потом на бак, потом на место где я убила его. — Я… Сделала это. Это. Это чувство. Мгновение, одно другое. Тело проткнуло множество маленьких иголочек счастья. Руки заболели, на них я видела огромные темные красные разводы. Перчатки отдавали запахом крови. Металла. От него стало сладко и одновременно горько во рту и ноздрях. Все тело передернуло и я тихо, но очень возбужденно вздохнула. Это был тот самый момент. Я вновь вспомнила, как глаза, его глаза - отдавали размытым страхом, непониманием и болью! Столько эмоций от умирающего тела я не ожидала. Мне захотелось смеяться. Очень громко и счастливо. Я заставила познать эту душу истинный конец, полную и абсолютную тишину!!! Все нутро трепетало от счастья, глаза мои сияли, как никогда в жизни, я еще никогда не чувствовала себя такой живой! Это феноменальное чувство доставляло по истине непередаваемое наслаждение. Еще один счастливый вздох и тихий-тихий смех. Я влюбилась. Я влюбилась в возможность забирать чужие жизни. Я никогда не чувствовала себя настолько живой, как не в тот момент когда я заставляю кого-то ставь мертвым, заставляя этот мир забыть звучание его голоса, забыть его вид, забыть о нем все. Я вздохнула в который раз и, так и сидя на корточках, посмотрела перед собой. Там я увидела Кошмара. Он спокойно стоял у одного из деревьев и смотрел прямо на меня, его маленькие белые глаза, казалось смотрели прямо в душу, что-то для себя подмечая. Я сделала шаг вперед. Меня охватило чувство всемогущества и вседозволенности. Без капли страха я приближалась к своему самому реалистичному призраку разума, а он все также спокойно стоял и смотрел, скрестив жилистые руки, полные шрамов с нитками. Меня по мере приближения к нему пробирало холодом и чем ближе я подходила, тем сильнее чувство радости уходило, а липкий страх и холод становились реалистичней. Глубокий вздох. Я перед Кошмаром. И внезапно голос закричал у меня в голове: — Отойди! В ответ ему послышалось неестественно спокойное: — Поздно. Секунда и я услышала чей-то хруст костей, дальше была резкая боль прямо в центре груди. Мой взгляд упал вниз и там я увидела знакомую руку, почти до середины локтя вошедшую в меня. Знакомые шрамы, нитки обведенные крестами и серо-синяя кожа. Это была рука Кошмара. — Тьма наступает со смертью тишины. Скажи это, когда камни окружат тебя, дитя.