Отравленный разум

      Депрессия: "психическое расстройство, основными признаками которого являются сниженное настроение и утрата способности получать удовольствие." Рука легко прикоснулась к холодным лепесткам и мгновенно почувствовала иголочки холода, протыкающие концы пальцев. Длинные ногти проскользили по яркой середине цветка, после чего резко сжали, скомкав в одно мгновение, оторванную верхушку ядовитого растения. Послышался треск лепестков и внутри что-то задрожало. В голове зазвучал собственный надломленный голос с множеством писклявых ноток и переходящих к низким щепоткам: Покажи мне… Покажи, как ты умираешь! Издай крик, сломайся и покажи свое последнее оружие. Рука медленно открылась и показала помятые сиреневые лепестки и маленькие капельки яда выходящие из них. По лицу невольно пробежала довольная улыбка и я выдохнула облачко горячего пара в ледяной воздух Морфала. Длинные ногти прошлись по трещинам в лепестках, размешивая мутные разводы темно-зелёного яда на сиреневом цветке. Мне понравилось, но этого было мало. Очень мало. Взгляд медленно обратился за спину и я отстранилась от приземистого яркого куста цветов. Солнце начало вставать, значит время настало. Отец хаоса ждет новую душу. Снег и дома города покрывались оранжево-красной вуалью, а тени от деревьев резали яркое полотно, выступая на нем будто черные вены на белоснежной коже. Пугающее и одновременно прекрасное зрелище завораживало, предавая больше сил и фантазии в моем деле. Пальцы на руках зашевелились и выбросили помятый цветок в мутную воду. Я стояла на заснеженном пирсе и смотрела в отражение на воде. Дом Алвы был напротив, ключ у меня, а её душа вот-вот отойдет в объятия богу. Внутри все закалыхалось и я начала медленно разогреваться внутри от предвкушения крови и лёгкого убийства. Вкус железа застрял на языке. А глаза медленно и с наслаждением прищурились. След за следом прорисовывался на снегу, секунда за секундой яркая вуаль становилась все более насыщенного цвета, близилось мгновение для проникновения в дом. Алый свет лился на город словно, свежая кровь на снег. Пальцы скользнули на пояс робы, в наслаждении поглаживая кинжал. Острое лезвие отозвалось обжигающим холодом. Я медленно остановилась около небольшой лодки напротив дома, бросив взгляд на темную воду с множеством янтарных бликов. Недалеко от меня, на все той же площадке из досок, вокруг мутного озера, послышался стук сапог о дерево и хруст снега, негромкое позвякивание кольчуги при каждом шаге, шумное дыхание. Прищуренный светящийся от самого алого солнца взор обратился к стражу города, на что тот лишь застыл. Кольчуга перестала позвякивать, а жесткий шарф воина, закрывающий часть брони, взвился на ветру. Страж повел щитом в мою сторону и негромко и черство произнес: — Отвернись. Взгляд — словно ты даэдра кровью не напитанный. Я ухмыльнулась и сделала прищур только сильней и все же смогла успокоиться. Такие слова словно подстегивали к действию. Да, давай, попробуй вынуть клинок. Я смогу сбежать, а потом найти тебя и убить. Спровоцируй меня и не пожалеешь, объятия Ситиса навсегда остудят тебя и твою душу. К горлу подкатил комок, так хотелось тем голосом, что в голове… Да-да, больным и писклявым произнести его имя! На лице отразилась болезненная улыбка и из уст зазвучал тихий писк. Пальцы на руках задергались, а я закрыла перчаткой лицо, чтобы не видеть манящий вид жертвы. Стражник нервно положил руку на меч и настороженно прошел мимо меня, что-то пробормоча про больную меня, пока я боролась с собственным горящим желанием крови. И тем не менее силуэт стражника удалился на небольшой пирс, из-за чего проход в дом жертвы мне стал свободен. Шаг, еще один и я оказалась на деревянном крыльце, сразу послышался лёгкий скрип досок, следующее движение, ключ в двери, руки мягко надавили на дверь, а почувствовала напряжение во всем теле. Действовать быстро и бесшумно — высшее искусство, которое я еще плохо освоила, но дверь нехотя поддалась, после чего, резко распахнув её, я смогла избежать протяжного скрипа, в следующее мгновение тело шмыгнуло внутрь, бесшумно прикрывая вход в дом. Сразу же в нос ударил запах свежей еды, множества пряностей и трав. Прямо передо мной стоял обширный очаг с котелком, в целом, создавая чувство домашнего уюта. Но что-то тут не клеилось, жертвы не было. Я повела носом и присела на корточки. Плащ из теней в этот раз быстро окутал меня, а я сама быстро почувствовала уверенность. Кинжал сам по себе покинул ножны, а глаза вновь прищурились. В этот раз… Я устрою кровавое торжество, распятие жертвы в её собственном доме. От размышлений меня отвлекло странное тихое шипение, что было в другом углу от меня. Прищур спал с глаз и я оглядела пол, по нему ползли тени. Они собирались из потайных углов и, обходя источники света, будто река, неслись куда-то в другой конец дома. Мелкое шипение исходило от места их соединения и падения, и там, где я разглядеть не могла. Во всех неровностях будто слышались их голоса. Неразборчивое бормотание звало за собой куда-то вниз, и вскоре я как-то смогла понять пару слов, тени звали это место спуска — «Подвал молчания». И еще один звук они называли особенно часто, будто то было моим именем, но этого разобрать уже не удалось. Река из теней, покрывающая пол по самую щиколотку, становилась лишь больше, а я словно зачарованная начала медленно двигаться вслед за потоком, будто кто-то невидимый толкал меня в спину и, ухватывая за руки, тянул вслед. Шаг, еще один, я в середине дома, аккуратно придерживаюсь за кинжал, а другой рукой упираюсь в прохладный пол. Тени принимали меня в свою обитель и продолжали что-то неразборчиво говорить. Я бесшумно шла всед за ними и спустя мгновение смогла увидеть проход, по которому они шумно спадали вниз, разбиваясь о каждую ступеньку. Черный дым теней, быстро заливался под дверную щель и там начинал шипеть громче. Я аккуратно ступила на первую ступень и почувствовала странный холод во всем теле. В голову закралось странное предчувствие опасности в том подвале. Но отказаться от убийства я не могла. Внезапно в глаза ударила резкая боль и я чуть не выронила кинжал из рук. Голова мгновенно загудела, а доступ к внешним звукам был перекрыт. Перед глазами поплыло, но мне нельзя было отступать, я крепко сжала лезвие в руке и почувствовала, как жажда крови вновь возвращается и заглушает боль. Медленно я смогла их открыть и увидела, что потоки теней стихли и не были настолько взбудоражены, как ранее. Неприятное покалывание в голове все еще давало о себе знать, но звуки, как и зрение вернулись. Что это было, я не поняла, но видение бурного потока из теней исчезло. Я пожевала челюстью и поняла, что становлюсь очень и очень злой. Рукоять кинжала заскрипела от того, как сильно я его сжала. Глаза налились кровью, а в голове закричал собственный разгневанный голос: — Какого черта я не могу приблизиться к этой двери?! Голоса в голове молчали. Я фыркнула, так и не дождавшись ответа, после чего аккуратно проскользила рукой по холодной древесине двери и толкнула ее. Та, в свою очередь, бесшумно отворилась и показала… Алтарь? В центре помещения на некотором возвышении стоял гроб, вокруг него высокие подсвечники, чуть поодаль были коробки, сено, мелкий стол с цветком паслёна и обглоданным черепом. В подвале стояла трупная вонь, прокисшего мяса или может червивого. Ноздри неприятно защекотало, а у желудка появилось резкое желание отрыгнуть вчерашний сладкий рулет с хмельным напитком. Я усмехнулась и поняла, что меня послали убивать вампира. Рука накрыла лицо и в голове заиграл смех, в то время как плечи задергались от нарастающей истерики. Но тело все равно передёрнуло от аромата чьего-то подгнивающего мясца. Я брезгливо завертела кинжал в руке и покачала головой. У Фрейи нет осиновых кольев, а вампиры мрази не простые. Они сами кого угодно нагнут и морально и может даже физически отымеют. Пиздец. В гробу лежала Алва. Фрейя такому раскладу не была рада. Фрейя глубоко вздохнула и пожала плечами. Делать нечего, надо резать, потом на ней оторвусь. Как раз тут свечи есть, устрою ей первое пришествие Христа. Маленькая истерика и особенность называть себя в третьем лице временно отступила, поэтому сжав покрепче кинжал я начала думать, что делать. Можно в целом поступить, как я уже делала ранее, то есть завалить эту бабищу сеном и поджечь, а потом бегать с крестом и читать молитвы Ситису за душу её неспокойную. Внезапно в голове зазвучал насмешливый голос: — Фрейя любит сжигать людей? Я думал, что ей больше нравится их резать! Я кивнула и мысленно ответила: — Верно подмечено, резать приятней. — И все же, Фре-ейя! — радостно растягивая имя произнес голос— А давай-ка обсудим как лучше её убить, у меня есть пару мыслишек! — весело пропел он и захихикал ожидая ответа. Лицо скривилось в улыбке, после чего я дорожащим голосом произнесла: — Расскажи мне… Как заставить завянуть бессмертный цветок.

***

Теплый свет от огня. Пышные цветы ядовитого колокольчика. Большое блюдо с различными вкусностями. И я, спокойно сидящяя на одном из стульев, перед своим законченным шедевром. В одной руке была бутылка из-под меда, а в другой стальной кинжал с иссохнувшей и облупившейся на нем кровью. Я раскручивала алое лезвие и рассматривала преобразившийся алтарь. На стене висело приколотое к камню и дереву оголённые тело Алвы. Сказать честно, вырезать узоры на её коже оказалось одним удовольствием. Я вздохнула, а взгляд легко прошелся по белой коже жертвы. — После распятия она стала еще прекрасней. — Спокойно произнес какой-то голос в голове Я хмыкнула в ответ и отпила сладкого мёда. Так приятно… Ощущать тишину, ощущать практически полное забвение чей-то жизни. Приятно калечить, пытать, вырывать органы из все еще живого тела, слышать сначала громкие, пугающие угрозы, а следом предсмертный шепот! Внутри будто забурлил вулкан из чувств и из моих уст послышался протяжный сладостный стон. Руки обхватили голову. А тело будто раскрылось на встречу чему-то. Сладость, мед, хмель, убийство, мучение и награда! Я должна вдоволь ей насладиться. Голову заполонила сладкая дымка и я облизнула высохшие губы. Бурный поток из больного наслаждения разнёсся по телу, а внизу живота заиграли тяжкие и тугие узлы. Получить удовольствие от красивого убийства — тоже искусство. Внезапно в голову, как в бреду ударили сложные мысли, но в итоге лишь одна из них, заиграла словно песнь в лунную ночь, словно невероятная истинна, что ждала своего часа. Искусство — это то что заставляет душу трепетать и загораться новым эмоциями… Именно поэтому искусство может быть всем и ничем одновременно! Я выгнулась в спине и вновь издала протяжный и громкий стон. Взгляд вновь обратился к лицу моей жертвы. Вместо выколотых глаз у Алвы были два больших цветка ядовитого колокольчика, из открытого в немом крике рта выпадали лепестки паслена, а челюсть я проткнула несколько часов назад гвоздями, да так чтобы острые концы выглядывали сквозь кожу губ. На языке вновь заиграл жесткий вкус железа, а губы растянулись в мерзкой улыбке. Это гадко, но мне так нравится! Я словно в бреду встала со стула и мгновенно очутилась рядом с ряспятой жертвой хищника. Моя рука прошлась по красивому лицу вампиршы, после чего я в порыве чувств резко поцеловала ту в рассечённые губы. Спасибо, что ты все еще жива ради меня. Ради моего удовольствия… насладиться твоей смертью, я подарю тебе наслаждение. От меня были слышны частые вздохи, после чего я безумно улыбнулась и немного покраснела. Томный взгляд из-под ресниц продолжал изучать мое творение. От нижней губы до середины живота тянулась длинная бордовая полоса от лезвия, которая резко прерывалась дырой в месте, где должно быть сердце. Чтобы скрыть уродство раны, я поместила в нее травы и болотные цветы Морфала. Вслед за ней протянулась красная полоса до середины живота. От самой полосы отходило множество маленьких угловатых узоров, которые делали Алву ещё прекрасней в глазах смерти. Я ухмыльнулась. Глаза продолжили поедать тело вампирши, только сильнее восхваляя мой труд. Руки трепетно погладили её по животу и рукам, отведенным в стороны, после чего я медленно прикоснулась губами к все еще теплой коже на её шее, медленно переходя на пышную грудь, которая была оголена и окроплена сверху сладким медом. Язык проскольил по нежной коже, слизывая мед, после чего я глубоко и смущенно дыша отдалилась от Алвы. Я знала что она все еще жива, по ели заметному сердцебиению и реакции кожи на мои прикосновения. Данная пытка была невероятно изощренной и прекрасной в своем роде, поэтому я продолжала издевки, пока Алва не согласилась уйти в объятия Ситиса. Вскоре бурлящий поток чувств удалось успокоить и я глубоко вздохнула по окончании приступа. Моток головой и смущение исчезло. Лишь взгляд зацепился за остальные части алтаря. Свечи располагались по бокам от распятого тела, рядом с ногами вампиршы стояло блюдо на котором были разные вкусности и валялись недоеденные кости её прошлых жертв. Прошло уже несколько часов с убийства вампирши. А я все еще у нее дома, хлещу её мед, ем её еду, пялюсь на её тело. Красота. Я потянулась на стуле и фыркнула. В подвале теперь стоял очень резкий запах крови, трав и трупной вони. Позже, как оказалось в сене валялись необглоданные кости и части чьей-то плоти, которые я так же использовала в создании нового алтаря. И тем не менее, настало время уходить. Я быстро покинула дом с жертвой, после чего сразу направилась на место пепелища, которое я устроила на болотах. Черные коряги встретили меня бесснежным вечером, когда небо стало иссиня-черного цвета, а на горизонте виднелись легкие оранжевые разводы, будто от масленной кисти. Я вздохнула, вот-вот должен был появиться один из Братства. Вокруг было тихо и никого не было видно, так что, я спокойно устроилась под одним кустом, находящимся на расстоянии в метрах трех от угольков дома. Глубокий вздох и в воздух взмыло большое облачко пара. Я пошевелила пальчиками и посмотрела на них. Руки покалывало, а кожа на них была розоватой. Ногти я так и не укоротила, хоть и теперь они больше напоминают неухоженную версию того, что я видела у того ассасина. От этих мыслей я встряхнула пальцы и натянуто улыбнулась, посмотрев на пепелище. От меня послышался очередной вздох и я согнулась подпирая лицо руками. Я маньяк-насильник + садист-убийца, хлеще смеси еще придумать нужно. Но мне понравилось, ни о чем не жалею. Мне было очень спокойно, странное чувство. Давненько я его не испытывала. Наверное это последствия удовлетворения желаний, так вот как это ощущается… Внезапно в душу закралось странное чувство скуки и чего-то очень отдалённо напоминающего опасность. Я нервно покосилась сбоку от себя и ничего так и не увидев, продолжила пялить на угли домишка. — Ну когда он появится… — невзначай произнесла я тихим и скучающим тоном — Он уже здесь, ждет когда его заметят. — саркастично сказал кто-то за моей спиной Меня будто током ударило. Я подпрыгнула от неожиданности и упав на колени, посмотрела назад, не зная когда, успев взять кинжал в руки. Таинственный — «Ебаная мразь, ты блядь откуда?!» — был укрыт тенями и тихо хихикал. То что он не тот, кого я видела ранее — сразу понятно. Уж больно сильно он отличался фигурой и повадками. И судя по голосу — это был парень чуть старше меня. Лица, как и хоть каких-то других открытых частей тела не было видно, их слишком хорошо скрывали неизвестные мне тени, однако… Он внезапно произнёс: — Мать ночи довольна тобой. Следуй за мной, посвящённый Темного Братства. Я быстро встала с колен, Садясь на корточки, развернулась и с недоверием оглядела неизвестного. Пальцы крепко сжимали рукоять кинжала, а он выжидающе помотрел на меня, после чего в воздухе застыло странное молчание. — Что? Даже не порадуешься? А-а-ах, как жаль! Как жаль, что вы все такие молчаливые зануды! А я то надеялся, что хоть кто-то почувствует радость от того, что он был избран самим богом! Я шокированно посмотрела в острые, будто лисьи синие глаза с необычным закругленным узором от ресниц в виде 'S' и отпустила рукоять кинжала. Странное чувство спокойствия исходило именно от него, а не от меня. Внутри меня будто что-то горело и извивалось, но перенимало это странное чувство от другого ассасина, из-за чего я приобретала недолгий внутренний покой. Между нами было около метра, но клянусь, этого хватило бы, если бы он хотел меня убить. Я сглотнула и кивнула неизвестному. Очевидно, убивать меня никто не собирался. И тем не менее неизвестный не ждал.  — Ммм, бретонка, да еще и в робе мага. Из коллегии маньячка вылезла или что? Некромантией небось занимаешься. О! Или иллюзии насылаешь? Я почувствовала, наплыв иронии. Давно его уже не было. И… Получается никто еще не в курсе, что произошло в доме Алвы. Я осмотрелась вокруг и пройдясь по заснеженному болоту взглядом внезапно заметила чей-то труп за деревом. Почему его не было тут раньше? — За тобой следили дружки той вампирши. Мы здесь не одни. Готовься, тебя заметят первой. — внезапно серьезно сказал ассасин и будто коварно улыбнувшись сквозь тени, исчез. В следующее мгновение послышалась песнь вынимаемой стали из ножен, а я резко почувствовала натяжение плаща из теней на моих плечах. Сердцебиение скакануло и на лице нарисовалась больная улыбка. Рукоять кинжала заскрипела в перчатках и я тихо произнесла, все еще скрываемая плащем из теней. — Мотыльки сами летят на огонь.