Отравленный разум

      "Одиночество: болезненное психическое состояние, связанное с отсутствием положительных эмоциональных связей с кем-либо или боязнью потери близких." Снег негромко хрустел под ногами, тени шипели и легко покусывали кончики пальцев, сжимающие рукояти кинжалов. В теле бурлила кровь и мышцы протяжно ныли. Мотыльки были рядом и одновременно далеко. Так хотелось оборвать их жизни… Безмерно длинные, нескончаемые жизни. Я пожевала челюстью и вновь скрылась за деревом с пышным наростом из паслена и ядовитого колокольчика. Мое прежнее убежище было рисковым, из-за его открытого вида с нескольких сторон, ведь внезапные гости, куда внимательнее обычного человека, более восприимчивые, поэтому я решила выждать пару мгновений, чтобы тихо переместиться в другое место. Однако единственным минусом был трэлл, застрявший неподалеку в развилистом дереве. Воскрешенный труп что-то активно мычал, дергался, брыкался, брызжа слюной, кусал замёрзшую кору, тем самым вырывая самому себе тонкие и черные зубы. Я негромко вздохнула и уперлась взглядом в мокрую и вязкую землю. Нос щекотал неприятный запах тины и подгнивающей местами растительности. А ушах попеременно свистел ветер. Ситуацию также ухудшило то, Солнце достаточно быстро село и теперь вокруг темно и сыро, но на это нельзя было отвлекаться. Нужно было что-то придумать, наверняка стоило их отделить друг от друга. По одному убить будет значительней проще. Однако в следующее мгновение раздались шаги одного из вампиров, который начал кричать что-то про Алву и месть за неё… Звук бурлящей грязи и кожи в ней становился громче, он спешно направлялся именно в мою сторону. Я сжала челюсти и почувствовала, как стремительно тепло разливается по телу. Мне даже не нужно ничего делать чтобы убить кого-то из вас. Да! Давай, подойди ко мне, я жду. Мотыльки всегда летят свет, не понимая, что пламя их сожжёт. По телу пробежалась легкая дрожь предвкушения и я, раздавливая грязь под ногами, выскочила из-за укрытия. Комья мокрой земли брызнули на заледенелые ствол и окропили собой цветы. Мышцы загорелись внутри, словно расплавленная сталь. Время замедлило свой ход. Внутри все мгновенно обожгло и я безумно улыбнулась. Прямо передо мной была вампирша, видно бывшая бретонка, по внешности. Различить черты было достаточно сложно - благословенная кровь дала ей отвратительную внешность и впалые потемневшие неживые золотые глаза с больной бледной кожей. Круглое лицо с множеством обвисающих морщин и длинных грязных полос от рта и глаз. Её скрюченные, когтистые пальцы распрямились и заиграли опасным для меня заклинанием - высасывание жизни. Багровая, кроваво алая сфера обняла внутреннюю часть её ладони и тонкими сияющими нитями потянулась ко мне, из-за чего в моих глазах потемнело, а мышцы свело. Из моего искаженного в гриммасе радости и боли рта выскользнул хрип. В одну секунду рука одним сильным ударом воткнула кинжал в нужное место. "Как не учтиво идти в бой в тряпках, которые и лезвие остановить не могут." Послышался хруст, песнь стали в мягкой плоти и её болезненный вопль. Кинжал прошел внутрь костей колена и застрял там, а я в свою очередь полоснула вторым лезвием по кожаной алой с зазубринами броне и в следующую секунду воткнула тот, по самую рукоять внутрь живота. От вампирши послышался болезненный хрип, после чего янтарные глаза начали тухнуть, а изо рта вырвались кровавые брызги. Этот беспомощный вид вызвал внутри меня что-то зверское. Тот самый момент, когда хищник раздирает свою жертву и готовиться выдирать все новые и новые куски мяса, не ради пищи, а ради удовольствия — страсти охоты на его жертву. Я силой заставила себя оторвать взгляд от пока еще теплого трупа вампира, после чего заминая улыбку с звериным оскалом посмотрела вперед. Боль от применённого на мне заклинания не утихала, но следующий мотылек уже сгорел в чьем-то другом пламени. По снегу плыла большая лужа крови, в ее центре безвольно лежал лицом вниз еще один практически целый вампир. Разве что еле заметная глубокая рана на шее, выдавала причину смерти. Это было крайне досадно, я ведь я так быстро разогрелась. Однако… Неожиданный конец для их благоверной мести, которую они так мечтали осуществить… Я повела носом в сторону, осматривая пепелище и снег поверх зеленого мха и заледенелых трав болот. Нос щекотала вонь подгнивающей зелени, яркий аромат крови, железом застывший на языке. Костлявые деревья, редко украшающие общий вид лишь дополняли пустоту в этом пейзаже, а тьма ухудшала зону видимости. "Очевидно, что сам себя вампир убить не мог, значит…" Я вновь осмотрелась вокруг и не увидела ничего, кроме воздуха. Броня мотыльков была той самой необычной формы - с множеством нарезных пластин из красной и темной кожи, местами открытая и имела железные острые вставки — все указывало на хищную натуру наших преследователей. Но… Летучие мышки ничего не смогут мне сделать. Побеждает всегда тот, кто умнее. "Тот ассасин? И где он тогда, если не здесь?" В игре невидимых персонажей часто можно было заметить по еле видимым колебаниям в воздухе, однако, так как это реальный мир, то тут присутствовали и запахи, и следы, и звуки. Долго думать и искать не пришлось. На белоснежном поле были лишь одни, старательно запутанные цепи из следов, которые я быстро смогла отследить. Их конец был чуть левее от одной из загнутых и почерневших от пламени коряг. Я спокойно встала с корточек и приблизилась к предполагаемому месту нахождения убийцы, следом проводив рукой в воздухе, наткнулась на невидимую поверхность. Я застыла, меня пробило ознобом, словно холод проткнул кожу, впрыскивая яд, решил сковать разогретые мышцы. Смесь из эмоций ударила по сознанию — гнев, страх, решимость. Огонь, внутреннее пламя объяло каждую клеточку тела и сожгло наваждение. Я рвано вздохнула и отлернула руку, отшатываясь назад. Заклинание начало рассеиваться и одна за другой части тела ассасина начали становиться видимыми. От него послышалась усмешка, после которой он махнул рукой, вставая с корточек. — А ты неплоха, если смогла найти меня даже когда я невидим. На эту фразу я лишь скрестила руки на груди, выставляя в стороны острые концы кинжалов. Ответа не стоило давать. Создам себе спокойный и холодный образ. Однако, это удастся только, если он не видел моего лица во время атаки. Внутри себя я почувствовала приток иронии, но смолчала. — Что же. Раз дополнить больше нечего, то самое время… Отправиться в убежище. Лицо, украшенное румянцем и мелкими пятнами морфальской грязи, свело брови на переносице и упрямо покочало головой. На что другое - удивленно вытянулось. — Ты.. не идёшь? Мне не хотелось идти, что-то странное внутри шептало мне об агонии безумия и моем... Каком-то своем долге перед отцом моим, Ситисом. Где-то в глубине этим мыслям отзывалось всё моё существо, мелкие клеточки и венулы дрожали, кровь часто заиграла по разогретым не раз и от того ноющим мышцам и в голову ударила неприятная пульсирующая боль. Голоса в голове молчали, выжидали момента, когда их вновь послушают и их мнение будет учтено, из-за чего в воздухе повисло неприятное молчание, которое вскоре оказалось нарушено моим спокойным, с лёгким хрипом, голосом: — Отец наш молчит. Мне не ведом его голос, как и голос матери, но человек, что дал мне задание не говорил о возвращении и служении, я приду в убежище, когда придет время. Ассасин после этого некоторое время молчал, видно размышлял о чем-то и усердно подсчитывал варианты, но в конце его недолгих треволнений и цепи логических заключений он тихо, со спокойными холодными нотками в голосе произнес: — Дом твой всегда будет ждать тебя. У Фолкрита на подступе к нему, дорога пойдет камнями. Ты услышишь зов убежища. Мать ждёт. Почему-то этих слов всё моё боевое настроение резко сошло на нет, и, так и не успев разгореться достаточно, в конец усмирилось. А теперь сохраняя образ я послушно кивнула и оглядела поляну украшенную благословенными пятнами и крови. Скоро... Скоро определенно что-то случится. Ассасин повел головой в мою сторону, когда хотел уже скрыться заклинанием во второй раз, и чуть прищурился. — Чтобы не случилось, сестра, сделай это во славу Отца. Во славу Ситиса и Матери Ночи. Я медленно кивнула и оставила взгляд прикованным к телу ассасина, которое быстро растворялось в воздухе и ловко пробирались сквозь жилистые черные деревья. Предчувствие странно нахлынуло и заставило голоса в голове молчать, тНушая тишина меня беспокоила, по и одновременно успокаивала. Жажда крови медленно отходила, и давала вкусить плоды, что остались. Мне нужно идти, не знаю пока куда и зачем, но золото с трупов мне пригодиться, как никак дети Холодной Гавани более не в Нирне. Пусть их тела послужат мне, а души Ситису.