Доктор Дьявола

Всё проходит, даже ломка, и ты встаёшь после змеиного укуса пристрастия к героину так же, как перенёсший любое другое бедствие: потрясённый, навеки израненный, преисполненный радости, что выжил… Грегори Дэвид Робертс «Шантарам»

      Дверь была не заперта. Даже слегка приоткрыта. Глядя на тонкую полоску света, падающую на серый пол, я понял, что Брайан, скорее всего, был дома. И, возможно, не один. Только коснувшись ручки, я сразу почувствовал едкий запах табака и крепкого алкоголя. Это не было чем-то новым. Брайан нередко напивался и очень многое в том числе и свои выступления он притравлял не только горючим, но и наркотиками. От последнего уже достаточно долгое время он пытался отказаться. Как он сказал, после того случая…       Это стало отправной точкой нашего знакомства, если можно так считать. Нет-нет, вовсе не я был причиной его желания завязать. Но кто знает, возможно именно я дал ему второй шанс.       Это была весна, и я усиленно готовился к экспедиции в Малави. Я очень хотел присоединиться к группе исследователей, и вот такой шанс выпал. Они ехали изучать инфекции, переносимые тропическими насекомыми, вирусные лихорадки, брать штаммы уже зафиксированных и выявлять возможные эволюции возбудителей заболеваний. Попасть в штат такой экспедиции было непросто. Я уже достаточно долго работал в НИЦ ЕМБЛ* в лаборатории ядов и токсинов, но в последние годы меня все сильнее тянуло в вирусологию. Я буквально болел этим. Иногда мне казалось, что я начинал жить в параллельной реальности и мыслить, как будто я сам вирус. Словно я был замкнут в маленькой клеточке огромного организма вселенной и пытался выжить. К тому времени я только начал параллельную работу в лаборатории по изучению особо опасных патогенов в Институте тропической медицины Bernhard Nocht* в Гамбурге. Это и сыграло большую роль, в заинтересованности руководителя так как он сам являлся сотрудником в аналогичном заведении, но на территории Берлина.       Последние же два года я занимался изучением вируса Зикка*, который был зафиксирован на территории юго-восточной Африки, что собственно и привело меня в Bernhard Nocht. Поскольку вспышка не носила эпидемиологический характер и была погашена относительно быстро, без выхода за пределы страны, то внимание к ней было не столь пристальным. Однако некоторые специалисты все же решили наблюдать за данным регионом и заняться изучением новой болезни, с которой были некоторые сложности. А именно в том, что Европа не позволяла ученым ввозить на территорию своих стран какой любой зараженный ею биоматериал. Никто не хотел сталкиваться с вирусом этиология которого неизвестна. Как ошибочно считали — пока чудовище дремлет, его не стоит будить. Но увы, как я уже сказал, это ошибочное заблуждение. Чудовище вовсе не дремало. Оно то и дело показывалось в деревнях и городах Малави.       И, пожалуй, эта экспедиция была единственной, которая рискнула развернуться не далеко от того места, где когда-то была зафиксирована самая сильная вспышка Зикки. И в ней я мог бы столкнуться с вирусом лицом к лицу и вплотную заняться его глубоким исследованием. В конечном итоге, когда я отправил руководителю свои цели и задачи, я был признан достойным кандидатом в состав данной экспедиции.       Получив одобрение, я ездил, собирая многочисленные справки. Начиная от необходимых вакцин для поездки на территорию Африки и заканчивая детальным обследованием. Ведь даже малейшее проявление аллергии или отклонения нормы в крови могли перечеркнуть все мои планы. Мой низкий гемоглобин не должен был стать помехой или вызвать хоть какие-то сомнения для подписания заключения и я, конечно же, прибег к некоторым хитростям перед сдачей анализа. Я надеялся, что это не было бы опасно в поездке. А потому я не хотел, чтобы врач хоть на секунду задержал в раздумьях ручку над моими документами. Тем не менее, выходя из здания клиники я все равно волновался. Всегда, когда ты хочешь обмануть кого-то даже в чем-то мало-мальски простом, ты переживаешь. Во всяком случае у меня это было так. Не скрою, я не умел врать. У меня это никогда не получалось, а потому я крайне редко пытался юлить. И сейчас выйдя на парковку с согнутой и перебинтованной в локте рукой, я шел к машине и думал, а что если кто-то в лаборатории окажется дотошнее обычного, захочет перепроверить? Конечно, это было мало вероятно. Тем не менее я продолжал волноваться и был погружен в мысли о своих справках.       Вытянув ключи из противоположного кармана брюк свободной рукой, что было крайне неудобно, я несколько раз их уронил перед тем как нажал кнопку сигнализации. Волнение все больше давало о себе знать. И уже не только связанное с моим анализом крови, но и с разворачивающимися на горизонте исследованиями. Я будто школьник, ожидающий свое первое свидание. Хотя, впрочем, здесь я тоже солгал. Не много ли лжи за сегодня для того, кто заявил, что не умеет лгать? У меня никогда не было свиданий. И волнение такого рода мне было не знакомо. Но возможно оно в чем-то схоже с тем, что я сейчас испытывал. Во всяком случае такое сравнение мне показалось уместным. Но притом надо добавить, что я не чувствовал какого бы то ни было одиночества и переживаний из-за отсутствия в биографии юношеской влюбленности. Я был сразу захвачен в плен биологией, а в последующем передан химии и пошел по рукам всего их семейства: биохимия, генетика, микробиология… Так что я бы сказал, что давно состоял в глубоких отношениях с наукой.       Машина отозвалась где-то в глубине парковки, и я сразу вспомнил, что в столь ранее время я так и не нашел местечка поближе ко входу в клинику и оставил ее на въезде. Для меня это достаточно частое явление, в отличие от лжи — парковаться, не задумываясь и витая совершенно в других мыслях, а потом искать свой автомобиль. Я пробежался между рядов и остановился около белого Джипа. Он приветствовал меня пронзительным сигналом и миганием фар. Выключив всю эту канонаду, я открыл дверь и сел за руль.       Водителем я был так себе. Во всяком случае это говорили мои коллеги и те, кто когда-либо являлся моим пассажиром. Нет, я вовсе не гонял, не подрезал другие машины и не нарушал правил. Можно сказать, что я был занудой в вождении автомобиля. И во всех осторожных поворотах руля, беганьях глаз по зеркалам, перестроениях отчетливо читалась моя неуверенность в себе как в водителе.       Вставив ключ в зажигание, я откинулся на спинку сидения и снял очки. Немного кружилась голова и стоило переждать это противное состояние. Мне всегда становилось слегка дурно, когда я сдавал много крови. Это было естественно при моем уровне гемоглобина, и я не волновался по данному поводу. Скорее мне стоило переживать о том, что, будучи медиком, биохимиком я не мог привести его в норму, равно, как и ритм своей жизни. Я стянул с руки эластичную полоску бинта и отложив ее на соседнее сиденье, глубоко вдохнул. Постепенно мне становилось лучше, и когда в голове прояснилось, я вернул очки на место и сжал рулевое колесо. Мой внедорожник осторожно вырулил с парковки на прилегающее шоссе и слился с потоком других машин.       Я проехал небольшое расстояние перед тем как осознал, что мне срочно нужна любая ближайшая заправка: заправляться в самый последний момент было еще одной моей плохой привычкой. Скорее всего, тахометр уже достаточно долго сигнализировал отсутствие бензина. Заметив это только сейчас, я стал напряженно выискивать на горизонте хоть какой-то указатель, где можно заправить бак. Навигатор выдал точку совсем рядом, и я двинулся по выстроенному маршруту. Последние капли топлива были поглощены мотором, и их даже не хватило дотянуть до этих сомнительных колонок.       Машина глухо встала на самом въезде к заправке. И снова я мысленно ругал себя, уже который раз обещая не тянуть до крайности. Тем не менее машина стояла и мне с моим худощавым телосложением, лишенным всяких мышц сдвинуть ее с места не представлялось возможным. Включив нейтральную передачу, я вышел на улицу и уперся ладонями в оконную стойку водителя. Моя попытка толкнуть вперед внедорожник без сомнения была провалена. Он лишь размерено качнулся, но не продвинулся даже на сантиметр. Я понимал, что главное сделать первый толчок, и тогда машина покатится по инерции, но для меня эта задача была невыполнима.       Сзади послышался недовольный гудок, но уже через минуту водитель видимо понял в чем моя проблема и поспешил помочь.       — Как же это ты так умудрился? — усмехнулся он и уперся в корпус с другой стороны.       — Думал дотяну до HEM*, — скромно улыбнулся я.       С его помощью машина очень быстро сдвинулась с места и подкатила к колонке. Пожав руку и поблагодарив мужчину, я наконец сунул заправочный пистолет в горловину бензобака. Нет, больше никогда не стану так тянуть, уже в сотый раз повторил я себе наивно полагая, что сегодня это действительно последний прецедент.       Пока топливо под напором подавалось в бак, я огляделся. Машин было немного. Возле крошечного магазинчика, залепленного рекламными стикерами скучали два механика в синих комбинезонах. Очевидно из ремонтного салона, напротив. Где-то за ними и всей эрией заправки виднелись расписанные яркими граффити невысокие здания, вокруг которых царила тишина и пустота. Очевидно раннее утро было временем их сна и самый пик активности приходился на ночь. Я никогда не бывал в таких местах, но мне казалось, что должно быть там начинался какой-то совсем другой мир. Вселенная со своими правилами и порядками. Две фигуры, словно инородные тела в этой отдаленной тишине, пересекали пустую парковку и неуверенно, как-то даже витиевато, двигались к заправке. Тогда я не сразу обратил на них внимание. Я просто на мгновение выхватил их силуэты в общей обстановке.       Щелкнул сигнал колонки — бак был полон. Я вытащил пистолет и вернул его на место. Теперь машина готова была ехать дальше. Мне еще повезло, что я не встал где-нибудь посреди трассы. Я сел в салон и почему-то, по какому-то странному чутью, снова посмотрел в ту сторону, где двигались двое. Возможно, на уровне подсознания я сразу почувствовал, что с ними что-то не так. Не сумев выискать их за конструкцией магазина и закрывающими обзор колонками, я привстал и выглянул из машины. Но улица была пуста. Немного помедлив, я вернулся на водительское сиденье и захлопнув дверь, проехал вперед к магазинчику. Механики окинули взглядом мой внедорожник и продолжили свои разговоры. Я решил предупредить коллег о своем опоздании и выудив из кармана телефон, принялся набирать сообщение в корпоративном чате. Чувствовалась легкая слабость, и я на мгновение закрыл глаза.       Но вдруг где-то сзади послышался хлопок, такой будто кто-то с силой ударил ладонью или кулаком по металлическому корпусу автомобиля. Я отложил телефон в сторону и обернулся. Какой-то водитель уже кричал в открытое окно ругательства и гнал от своей машины человека в черной одежде. Тот пошатываясь шагнул к одной из колонок и схватился за нее руками. Явно найдя точку опоры, он как-то странно навалился на нее и стал шарить ладонями по своему телу, путаясь в складках собственной толстовки. Я отчетливо увидел белую пентаграмму, контрастно выделяющуюся на ней. Очевидно это, был один из тех двоих, что шли от разрисованных зданий.       Я выскочил из машины чувствуя, что возможно человеку нужна помощь. Его лицо было бледным, глаза какими-то стеклянными, мутными и смотревшими мимо происходящего. Опьянение я предчувствовал еще тогда, когда видел их движение через парковку. Сейчас стало очевидно, что парень под действием наркотика. Он качнулся и перевалился на металлический бак с песком около колонки. Так ему было удобнее стоять.       — Вам плохо? — обратился я. Нет, я и без пояснения видел его состояние. Вопрос скорее был для того, чтобы понять слышит ли он меня и среагирует ли на обращенную к нему речь. Парень дрожащей, напряженной рукой провел по лбу и с дергающейся улыбкой посмотрел куда-то сквозь меня. Промямлив что-то невнятное, он вяло рассмеялся.       — Пошел к черту, наркоман ебаный! — послышался громкий рык мужского голоса.       Я обернулся. Один из ремонтников недовольно всплеснул руками и с показательным пренебрежением отошел к стенке магазина. Его собеседник последовал такому же примеру. Недалеко от них в судорогах, ломающих тело рухнул человек. Похоже это был второй — «приятель» этого парня. По тому как тряслись и напрягались его конечности я понял, что его состояние куда критичнее. Он мог в любой момент потерять сознание, если еще не сделал этого, перестать дышать или впасть в наркотическую кому. Кинувшись к нему, я сразу увидел, как словно под разрядом электричества вздрагивают его мышцы. Он лежал лицом вниз, а руки в мучениях царапали грязный асфальт. Еще не видя его глаз, я мог с уверенностью сказать, что это передозировка. Оставалось хоть примерно понять чем.       Без промедления я рухнул на колени перед его телом и принялся переворачивать на бок, выпутывая из длинных липких волос бледное лицо.       — Бросьте! — безразлично хмыкнул один из механиков, — Эти чертовы наркоманы! Все равно сдохнет!       Я не придал значения его словам. Передо мной лежал человек с синеющими губами, судорогами и, кажется, уже теряющий связь с миром. Мышцы его лица подрагивали, а мутные глаза то и дело закрывались. По широким зрачкам и их реакции в купе с другими признаками я сразу же установил, что он находился под воздействием симпатомиметика, а вероятнее всего кокаина. Тело дрожало, я чувствовал, как бешено бьется его сердце и как учащается дыхание, становясь все более тяжелым. Нельзя было допустить, что бы он потерял сознание. Я обхватил ладонями его голову и слегка растер виски.       — Вы слышите меня? — проговорил я, заглядывая в закатывающиеся глаза. Он скривил губы, но ничего не ответил. — Как вас зовут? Скажите, что вы меня слышите. — Продолжал я цепляться за его сознание.       — Б.п.ааан… — промямлили его губы.       Отлично, он реагировал. Я сунул руку в карман брюк перед тем как понял, что оставил телефон в машине.       — Вызовете скорую! — Крикнул я механикам. Но они лишь бросили на меня сочувственный взгляд.       — Бесполезно, — спокойно, будто это какая-то рядовая мелочь, заключил один. — Они каждые выходные лезут из той помойки, — палец мужчины ткнул в разрисованные здания, — чертовы отбросы.       Поняв, что эти двое мне не помогут, я осторожно отпустил голову парня и кинулся к машине. Схватив телефон, свой пиджак, скудную аптечку водителя, рассчитанную в основном на травмы, и бутылку воды я вернулся обратно попутно звоня 112. Тот парень что стоял у колонки, все еще держался на ногах и только лишь менял свою позу. Я успел кинуть взгляд в его сторону, когда выбирался из Джипа. Свернув пиджак поудобнее, я сунул его под голову лежащего на асфальте. Его вздохи становились все глубже и тише. Кофта, накинутая на растянутую футболку, никак не затрудняли дыхание. Я на всякий случай расстегнул тугую пуговицу его джинс и, смочив водой рукав своего пиджака, уложил словно компресс на его лоб. Он снова начал проваливаться в бессознательное. Судорога уже не ломала его тело. Меня больше волновало то, как неумолимо сокращались его вдохи. И буквально в считанное мгновение он переставал дышать.       Я снял очки и сунул их в нагрудный карман своей рубашки. До приезда скорой помощи я во что бы то ни стало должен был поддерживать его в сознании. Перехватив удобнее голову, я прикрыл синие губы салфеткой и склонился над ним. Искусственное дыхание я делал не впервые и понимал, что сейчас это было необходимо. Где-то за спиной слышались голоса механиков и еще каких-то людей, очевидно любопытствующих водителей. Парни из мастерской брали на себя ответственность брезгливо пояснять, дескать не обращайте внимание, наркоман же. Но для меня не было разницы кем он был. В первую очередь он являлся человеком. Обычным живым человеком, нуждающимся в помощи. Не важно, что сейчас творилось в его жизни и по какой причине он взялся за наркотики. Каждая жизнь была уникальна. И если я мог чем-то помочь я должен был это сделать.       Конечно же, меня совсем не заботило то, как все смотрелось со стороны. И я даже не видел тех, кто стоял поблизости. Парень наконец сделал глубокий вдох и чуть изогнул спину. Я убрал салфетку и вытащил из аптечки мятное масло, а я предпочитал его нежели нашатырный спирт, способный сам по себе спровоцировать остановку дыхания. Несколько капель на скрученном бинте уже давали достаточно резкий запах. Но парень реагировал вяло, однако хотя бы снова начал дышать. Я знал, что следующим этапом опять будут судороги, начнется озноб и тахикардия. Надев очки и посветив фонариком телефона в глаза, которые словно начали топить корочку мутного льда, я еще раз проверил реакцию зрачков. Не сказать, что я был доволен, но кажется парень начинал улавливать происходящее вокруг. На мгновение он смог задержать на мне взгляд. Сейчас было очень важно, чтобы он оставался в сознании.       — Как вас зовут? — спросил я, укладывая ладонь поверх мокрого рукава на его лоб. Он дернулся и пошевелил губами. — Держитесь, постарайтесь слышать меня. Не теряйте сознания. — Просил его я.       Если вы думаете, что потеря сознания всегда дело непроизвольное и человек не способен как-то повлиять на это, то вы ошибаетесь. В некоторых случаях, а в особенности связанных с наркотиками, люди могут сами удерживать себя на плаву. Просто чаще всего из-за слабости, спутанности сознания и потери ориентации в пространстве они поддаются этим факторам и отключаются.       Он должен был слышать, заставлять работать свой мозг. А я должен был говорить. Все что угодно, хоть читать телефонный справочник, задавать ему вопросы. Не громко, не резко, не шумно, чтобы не спровоцировать еще большую тахикардию и следующие за ней проблемы.       — Меня зовут Мурель, — представился я. У меня не было каких-то заготовленных речей для таких случаев, и я говорил все, что должно было хоть как-то привлечь его внимание. — Я врач. Не переживайте. Все будет хорошо. — Какие-то дежурные фразы автоматически слетали с моего языка. — Вы должны попить воды, — я открыл бутылку и осторожно придерживая голову чуть смочил его губы. Не смотря на сухость и жажду, которую он должен был испытывать сейчас, он проигнорировал мои действия. Несколько капель скатилось по его щеке и лишь через некоторое время он сделал осторожный глоток. Конечно, горячий чай сейчас был бы куда лучше. И, конечно же, он был в магазинчике совсем рядом. Но я не мог оставить парня ни на минуту.       Он запрокинул голову чуть выгибаясь назад и сомкнул веки.       — Не закрывайте глаза, — просил я, понимая, что это первый шаг к тому, чтобы сдаться. — Вы должны быть в сознании. Как вас зовут? Говорите со мной или хотя бы попытайтесь.       Но он не реагировал.       Я снова положил ладонь на его лоб и убрал мокрый рукав пиджака. Мятное масло заставило парня встрепенуться и посмотреть на меня. Концентрировать внимание ему было сложно, тем не менее он явно постарался. А значит вполне меня слышал.       — Я Мурель Куинот, — повторил я, аккуратнее заправляя назад с лица все его спутанные волосы, — я работаю в Исследовательском Центре ЕМБЛ.       Он попытался что-то ответить, и я продолжил говорить с ним, стараясь делать это как можно спокойнее и непринужденнее.       — Я хочу поехать в Малави. Вы когда-нибудь были в юго-восточной Африке? Я еще нет, но надеюсь мне там понравится, — улыбка почему-то тронула мои губы. Я на секунду осознал, что чаще всего мне не с кем было делиться моими планами, а тут я сидел на заправке с незнакомым мне человеком в наркотическом отравлении и рассказывал ему о себе. Нет, я по-прежнему не чувствовал себя одиноким. Возможно я только понимал, что это так, но я обычно был на столько поглощён работой, что для подобных ощущений просто не было места.       Я смотрел в лицо парня, не выдавая и тени волнения, хотя на самом деле переживал. Легкая дрожь начала пробивать его тело. Я постарался плотнее сомкнуть края его кофты. К сожалению, у меня не было ничего, чем бы я мог его укрыть. Разве что пиджак под его головой, но он уже изрядно промок.       — Держитесь, скоро приедут врачи.       Но бригада почему-то не спешила. Возможно данная заправка на этом участке дороги имела плохую славу.       Озноб все сильнее встряхивал его тело, и взяв в руки его ледяную ладонь, я принялся разминать ее разгоняя кровь. Длинные пальцы, широкое запястье, опоясанное синей татуировкой, были почти вдвое больше моих. Парень уже даже постукивал зубами и отрывисто вздыхал от сковывающего его холода. Я взял его другую руку и так же принялся разминать ее. Мне хотелось хоть немного облегчить мучения этого человека.       Совсем рядом возникла тень, и мой взгляд уловил массивные ботинки подошедшего человека. Я поднял голову и увидел плотного мужчину в клетчатой рубашке, протягивающего небольшой флисовый плед, которыми часто автомобилисты застилают сидения своих машин.       — Вы хороший человек, док, — хрипло сказал он.       Я благодарно улыбнулся и взяв плед, принялся укутывать парня. Мужчина с каким-то сожалением посмотрел на всю эту картину и ушел к своей машине. Механики уже стояли значительно дальше точно не причастные к происходящему и пили кофе из бумажных стаканчиков.       — Б.брайан… — чуть слышно и отрывисто проговорил парень. Кашель сквозь судорогу прервал его речь, и я сразу постарался удобнее повернуть его на бок. Откашлявшись он слабо выдохнул и снова закрыл глаза, но явно стараясь бороться с внутренним желанием уснуть, резко распахнул их.       — Брайан, — повторил я, поддерживая его, — хорошее имя, Брайан. Чем вы занимаетесь? Я исследователь. Сейчас я занимаюсь изучением вирусов, а вы? У вас есть работа? — я старался как можно больше задать ему вопросов, заставить думать, отчётливее слышать их. Он шевелил губами, но слова непонятной кашей выходили наружу. Тем не менее он пытался. — Вы знаете где вы находитесь? Это заправка, — я бросил взгляд на вывеску, — Валеро, — прочитал я. — Вы можете сосчитать до пяти? Давайте, попробуйте. Один, два…       Парень чуть слышно и спутанно продолжил счет.       — …три, ч.четы-ре, п.пять…       — Отлично! — подбодрил его я, — А теперь в другую сторону. Пять, четыре… продолжайте.       С обратным счетом было немного сложнее. Его рот скривился, и он замолк. Но потом вяло ворочая сухим языком промямлил:       — Тт.ри, ддв.ва…       Я поднес бутылку воды к его губам — он должен был много пить, но желательно уже в стационаре. Сейчас это могло спровоцировать очередные спазмы, потому я лишь дал ему смочить горло. Закрутив крышку, я отложил бутылку в сторону. Он шумно выдохнул и задрожал сильнее. Я попытался плотнее прижать плед ладонями к его телу, чтобы не было никаких щелей и тепло оставалось под ним. Человеку в таком состоянии даже малейшая струйка свежего воздуха, которую мы бы и не заметили, ощущалась ледяным порывом ветра.       Он стиснул зубы и посмотрел на меня. На этот раз его взгляд четко угадал где находится мое лицо. Его руки под пледом чуть шевельнулись, и он выбросил одну из них наружу. Как-то немного резко и неожиданно. Скрюченные напряжением пальцы полоснули воздух и словно клещи сомкнулись на моем плече. Я даже вздрогнул, почувствовав на сколько они сильные. Скрипя зубами, он что-то проговорил. Я перехватил его кисть и постарался высвободиться. Но у меня не вышло. Крепкие пальцы практически полностью закрывали мое плечо и буквально впивались в него. Я понимал, что этот жест вызван его мучительным состоянием и напряжением мышц. Как у рожениц во время потуг или людей испытывающих сильную боль без анестезии. Они могли невольно сломать руку акушерке или врачу, который в этот момент попытался бы в качестве поддержки взять их ладонь.       Я чувствовал, как болезненно немеет мое плечо и снова попытался разжать его пальцы.       — Брайан, пожалуйста опустите руку, — попросил его я, — вы делаете мне больно.       Он не реагировал, но при этом смотрел мне в лицо. На мгновение его взгляд показался каким-то строгим, осознанным и трезвым. Словно все это время происходила какая-то игра. Но потом его хватка ослабла, и с непроизвольным подёргиванием пальцы соскользнули вниз. Я потер плечо и спрятал его руку под плед. Все снова вернулось на свои места.       Глубокий кашель передернул его тело. Он стал заваливаться на спину, и я сразу обхватил его голову и плечи удерживая на боку. С мучительным хрипом он выплюнул желтоватую пену. Это было относительно хорошо — организм боролся с отравлением. Я убрал липкую прядь с его лица и продолжал фиксировать тело в удобном положении.       — Фу блядь! — послышалось пренебрежительное уже знакомого мужского голоса, — пусть всю заправку еще заблюет!       Механик шумно бросил в урну стаканчик недопитого кофе так словно ему испортили аппетит и скрылся за дверями магазина (маненый ублюдок). Когда Брайан отплевал последние остатки пены и ослаб, я вытащил из аптечки бинт и смочив его водой принялся вытирать его лицо.       Наконец-то послышались сигналы скорой помощи, и вдалеке моргнули проблесковые маячки. Две машины неслись по дороге: белый фургон бригады врачей и полицейский седан. Вторую я не вызывал, но видимо в данной ситуации они шли в связке. Звякнул колокольчик магазина, и из распахнутой дверцы снова показались механики. Они лениво встали у стенки и с любопытством уставились на сворачивающие к заправке спецслужбы. Один из них помял сигарету, но очевидно вовремя вспомнил что здесь курить запрещено и сунул ее в карман синего комбинезона.       Скорая помощь выдавила последний кряк и заняла место рядом с магазином. Полицейская остановилась чуть дальше. Два не сильно расторопных медика выволокли на асфальт складную каталку и, оставив ее подле своей машины, подошли к нам. Один, тот что был более крепкого телосложения, сразу принялся осматривать парня, а второй обратился ко мне. Дежурные вопросы. Что, кто, кем приходитесь, страховка. Я пояснил все как было, отчитался о его состоянии и своих манипуляциях.       — Вы не против, если мы запишем ваши данные? — поинтересовался медик, — Они нужны для отчетности, кто вызывал бригаду.       — Конечно, — ответил я, вставая с колен и подходя к нему.       Брайан находился в руках специалистов, и я здесь больше был не нужен.       Пока я диктовал свои данные второй медик привез каталку и принялся укладывать на нее Брайана. Только сейчас я обратил внимание, каким он был высоким по сравнению с матрацем каталки. Его голова практически касалась рамы, а стопы едва ли не свисали вниз. С легким скрипом раскрылись пружины и бампер каталки поднялся вверх. Парень дернулся и мотнул головой. Над ним уже распускали кружево проводов капельниц, и мне хотелось верить, что у него все будет хорошо.       По долгу моей специальности я очень многое знал о наркотических веществах и их воздействии на организм. Этот парень не выглядел заядлым наркоманом. Скорее всего он либо только начал, либо иногда баловался. Но явно уже находился в легкой зависимости. Это тот период, когда ты думаешь, что можешь бросить в любой момент и, что ты владеешь наркотиком, а не он тобой. Но на самом деле наркотик берет свою власть ровно в тот момент, когда ты решаешь встретиться с ним второй раз.       — Так вы врач? — выдернул меня из размышлений медик.       — Да, -кивнул я, наблюдая как ловко заезжает каталка в салон машины скорой помощи, — токсиколог.       Мужчина отложил планшет в нагрудный карман и протянул мне руку.       — Ему повезло, что вы оказались рядом, — сказал он, а я почему-то подумал, что вредные привычки — это не всегда плохо.       За спиной послышалась легкая возня и обернувшись я увидел, как полицейский усаживал в свою машину второго парня, с белой пентаграммой на толстовке. Я попрощался с медиком и пошел собирать с земли свои вещи. Он же еще перекинулся парой слов с полицейскими и поспешил к фургону. Завернув в плед свой мокрый пиджак, я проводил взглядом скорую помощь и принялся укладывать аптечку.       Полицейский обошел заправку и остановился около меня. Он тоже задал мне дежурные вопросы: кто, что, откуда шли, что видели… Я не успел начать говорить, как из-за спины служителя закона вынырнул механик.       — Каждую неделю они лезут из той дыры, — хрипло сказал он, указывая рукой на разноцветные здания. Полицейский посмотрел в направлении его жеста и что-то сухо пометил в протоколе. — Как сраные зомби! У них там, что-то вроде долбаного клуба. Я тут работаю рядом, вон в той мастерской и вижу их регулярно.       Мне было не чего добавить. Я здесь заправлялся впервые и не знал ничего о тех местах. Полицейский почесал карандашом лоб и, что-то промычав в духе «угу, понятно», кивнул головой в знак прощания и ушел к своему автомобилю.       Через стекла с решеткой я видел, как неестественно улыбался парень с пентаграммой на заднем сидении. Одна его рука была пристегнута наручником к верхнему поручню, а вторая скрывалась корпусом машины, и я ее не видел. Очевидно он все еще был дезориентирован и не мог осознать где находится.       Я уже собирался было отправиться на работу, как подошел второй механик с белым бумажным стаканчиком. Он протянул его мне, и я сразу почувствовал легки аромат кофе.       — Держи, док, — сказал он, — не знаю, зачем ты с ним возился. И так полно отбросов.       Я сжал в руке горячие стенки стаканчика и только сейчас ощутил на сколько я замерз.       — Спасибо, считайте это долгом любого врача, — ответил я и вежливо улыбнувшись, направился к машине.       Уложив кулек из пледа с моим пиджаком на заднее сиденье, я сел за руль. Механик махнул рукой, и я ответил ему тем же. Объяснять почему я не смог оставить парня умирать на асфальте было бесполезно. Эти ребята, кажется уже давно поделили людей на достойных и не достойных. Я поставил кофе в подстаканник автомобиля и поправив очки, вырулил на шоссе.