Хроники Пацифика. Том первый

Pacific Chronicles (Хроники Пацифика, «Блуждающая звезда», вступительная часть «Отрывки памяти»)

«Упавшая звезда»

0.1.1

«Я впервые боюсь… боюсь не вернуться домой» И всё-таки она должна была произойти, ведь люди никогда не учатся на ошибках… Очередная война. 190 год после Ганиона, события, некогда сплотившего древних божеств. Тем не менее их дитя снова не смогло полюбить ближнего. Алыми искрами межрасовое противостояние вспыхнуло вновь. Земли, охваченные пламенем войны, окропились горячей кровью. В сердце одного из многочисленных сражений, окружённый своими солдатами, мужчина, сидя на вороном коне, в окровавленных чёрных доспехах, на багровом от крови плаще которого красуется герб с золотистыми крыльями, бесстрашным взглядом смотрит вдаль: туда, где бьются его воины. Средь тёмных мантий противника было несложно определить своих солдат: они были одеты в лёгкую кольчужную броню, частично покрытую металлическими пластинами, защищающими жизненно важные органы. Вокруг свист, но порождён он не буйным ветром. Едва уловимые взглядом магические снаряды, словно незримые пули, пролетают над каждым, разбиваясь о невидимые, искажающие пространство, барьеры в воздухе. Но даже звук этих снарядов глушится металлическими скрежетами и криками. Под ногами валяются трупы, потроха в доспехах и мечи — все вперемешку. Для каждого желающего вернуться домой невредимым и встретить семью воина, царящая здесь атмосфера, словно исполняя реквием, рушит мечту… — В плен оставшихся! — прокричал командующий. Позади к ним мчится гонец. Он спрыгивает с лошади и протискиваясь сквозь толпы солдат, впопыхах, добегает до командира. — Срочное известие! — неуверенно прокричав, он вручает дрожащими руками письмо главнокомандующему. Гонец пытается отдышаться после непродолжительного спринта чрез ряды воинов. Мужчина в доспехах бегло пробежал глазами по письму, после чего замер, остановив взгляд на каком-то слове. — Икарус… — он вдохнул воздух, пропитанный запахом крови. — Милостивая Судьба, вот и пришел наш час… Солдаты, услышав его, с трепетом переглянулись, вслед за этим кто-то начал пятиться в сторону, откуда прибежал гонец. Все, как один, перешептывались этим словом… «Икарус». Это лишь обостряло их страх перед нечто грядущим. — Мы уже не успеем убежать. Задействуйте все магические опорные подразделения, пусть созидают самый мощный барьер в своей жизни. — обнадеживающе сказал командующий. — Но, сэр… — донесся голос позади отряда, голос одного из людей в светлых мантиях. — Выполнять. — спокойным тоном сказал командир. В ту же секунду небеса вспыхнули. Солдаты с ужасом посмотрели наверх. Маги начали что-то шептать хором, по всей видимости, создавая защитный барьер. Командующий снял шлем. Его лицо было покрыто шрамами. Темные волосы, кудри которых развевались по ветру, угловатые скулы, серебристого цвета глаза, в отражении которых виднелось яркое, стремительно близящееся, свечение. Если бы воины присмотрелись к главнокомандующему, то заметили бы отражение собственного страха в его глазах. Через какое-то время в них образовалось лишь смирение. — Ты только дождись… — прошептал он. Свет с неба становился все ярче. Кто-то начал убегать… остальные лишь стояли и смиренно смотрели вверх, из их глазниц начала сочиться кровь. Яркая вспышка. Пару мгновений тишины, следом — оглушающий грохот. «Только дождись…» 248 год после Ганиона. Деревня Квинки Монтибус. Последняя ночь второго весеннего месяца, именно в это время на ночном небе сияет тридцать первый «Сезонный Звездопад». Из одного среди множества домов у озера доносится крик младенца. В уютной домашней обстановке женщина, лет сорока, в халате, с удивительно красивыми светло-лиловатыми, как распустившаяся сирень, глазами, и нежной от счастья улыбкой, напевает нежную мелодию. Её белоснежные локоны волос касаются румяной щеки запеленатого новорожденного, которого она прижимала к своей груди. Позади нее сидит, почесывая затылок, пожилого возраста мужчина с морщинистым лицом и густой седой бородой. Он все еще задается вопросом, как бы назвать юнца… По всей видимости, он — дед новорожденного. Кроме них в комнате на коврике лежит огненной окраски кошка, в одно мгновение она приподнимает голову, осматриваясь: ее что-то тревожит. Голубая бабочка, парируя по ветру легкими взмахами своих крыльев, плавно приземляется на один из мириады растущих васильков. Это место, похожее на сад, отличается лишь своей насыщенностью холодных красок, словно художник, решивший избавить свою картину от всех теплых цветов, сотворил это пространство. Множество тропинок здесь сходится в центре, где стоит мрамором отделанный фонтан с мерцающей водой. На хрустальной глади ее начинает вырисовываться идентичная картина, что и в том доме у озера. На происходящее любопытно смотрит с белыми блестящими волосами девушка, в прядях которой красуются голубые цветы, все те же васильки. «Интересно…», — произносит она с проявляющейся милой улыбкой. Ночной полумрак рассеивается лунным свечением в углу комнаты, где стоит кровать. Из окна легкое дуновение ветра проносится сквозь тюль. Слышен женский голос: перед сном мать рассказывает на ночь историю своему, уже годовалому, сыну… «Сказания Судьбы. Хроники Пацифика», — моргнув, она опустила взгляд в левый угол, как будто о чем-то задумавшись, а спустя пару бесшумных мгновений, вернув взгляд на строки старой книги, слегка улыбнувшись, продолжила читать: «Однажды, в мире, где погасла добродетель, Боги плачут, а люди утратили надежду, случается чудо — Бог, что принял человеческий облик, влюбился в обычную девушку. Плодом запретной любви их стало дитя, чье предназначение избрала сама Судьба. Избранник тот именовался Пацификом. Предзнаменование мира во всем мире, возвращение утраченной надежды… Отнележе жизнь…», — она плавно переводит взгляд с книги на ребенка: тот уже заснул. «Спи… Мой милый Арчи» Миновало, порядком времени, восемь лет с момента «Сезонного Звездопада». Третий летний месяц 256 года после Ганиона. На дворе Квинки Монти стоит летняя погода. Вокруг безмятежность, лишь откуда-то слышны энергичные и радостные детские крики. На зеленой вытоптанной лужайке бегают дети. Они играют с мячом. Среди них мальчик, угольные волосы которого, а также серебристо-голубые глаза и дюже веселое выражение лица в совокупности выдают юного Арчи Контелл. Он выделяется своей оригинальностью и, не без помощи рук, которыми он быстро отбирает кожаный потрепанный мяч, забивает его в ворота команды противника, состоящей из двух человек, как и команда самого Арчи. — Как это понимать?! — послышалось недовольство кого-то из ребят. Игра прервалась. Девочка с русыми волосами, завязанными в два хвостика, золотистого оттенка милыми глазками и симпатичной внешностью, что стояла у ворот — Ясмина Грейс, подошла к Арчи и начала его хвалить. Контелл являлся самым младшим из ребят. Для него этот гол был маленькой победой, и Ясмина осознавала это, в отличие от весьма недовольного произошедшим Альберта Харриса — на вид, пятнадцатилетнего подростка с рыжими волосами, что завивались в кудри, светло-карими глазами и вытянутым лицом, на котором едва заметно выступали веснушки. Но тут сзади подходит самый старший из них и успокаивает юношу. Полный по телосложению, с добрым взглядом и растрепанными волосами Марк Холмс кладет руку на плечо Альберту, прошептав вдобавок: «Ты ведь и сам когда-то был таким же». Марку было шестнадцать. Сам Марк был чуть ли не вылитая копия Арчи, но только более плотного телосложения и полностью голубого, как небесная гладь, цвета глазами. В суматохе никто не заметил улетевшего дальше в лес мяча… — А где мяч? — удивленно спрашивает Ясмина, прерывая воспоминания прошлых лет Харриса, а также ликования и мечты столь довольного победой Арчи. Неожиданно с холма донесся крик дедушки Контелл, тот звал своего внука. Мальчик, не раздумывая, сразу же бросился к деду, прокричав друзьям, что скоро вернется. После встречи дед со своим внуком незамедлительно куда-то отправились. Тем временем друзья его принялись искать мяч… Дед привел Арчи домой, уже оказавшись на пороге, мальчик первым делом обратил внимание на коврик, на котором обычно спала их кошка — Фурия: там лежали четыре разноцветных котенка. Все они, как один, были невероятно очаровательными. Лишь один из них сразу понравился Арчи больше остальных: котенок со схожей по цвету Фурии окраской шерсти, он был весьма резвый и не мог не привлечь внимания. Мать Арчи, что проходила через прихожую, ни капельки не поменялась за прошедшие восемь лет, лишь едва на нежной коже ее начали проявляться морщины. Она спросила у деда, куда же им деть столько котят. — Даже не знаю, Джин… — подыграл дед. Погладив четверку, Арчи развернулся, и со словами: «Я уже придумал, не беспокойтесь!», — он побежал туда, откуда они с дедом совсем недавно пришли. В лесу ребята с трудом нашли мяч, что укатился в кустарник, и уже собирались возвращаться на площадку, но одна совершенно спонтанная встреча изменила их планы на сегодняшний день… — Ты слышал? Тсс… — прислушалась Ясмина, перебив увлеченный монолог Альберта, она невербально попросила его стать тише. Пройдя через очередной кустарник, Альберт с Ясминой совершенно случайно наткнулись на дикого пушистого поросенка, что рылся в кусте по соседству. Ясмина невольно испугалась его, однако и поросенок, взвизгнув в моменте, был не слишком рад незваным гостям. Харрис, воспользовавшись ситуацией, решил продемонстрировать свою храбрость Ясмине, и, подойдя к юному кабанчику, отогнал его, взяв близлежащую палку. А грациозно повернувшись к ней, не понимал, отчего же лицо Ясмины лишь больше наполнилось страхом. — Аль-б-берт, сзади! — робко вскрикнула девочка. За спиной Альберта раздались яростный визг и приближающиеся звуки трескающихся веток. Тот обернулся… Арчи, в преддверии вновь увидеть радостных друзей, дабы рассказать о случившемся, прибегает на уже пустую игровую площадку, где он совсем недавно расстался с ними. Неожиданно со стороны леса становится слышен пронзительный крик Ясмины. Тут же маленький Контелл откидывает все мысли и, сломя голову, бежит на зов подруги в лес. По мере его приближения становились отчетливее слышны яростные звуки боя и визги. И, проломившись через последнюю преграду в виде кустарника, перед Арчи возникает вся картина инцидента: большая яростная кабаниха упрямо пытается растерзать бивнями уже еле сопротивляющееся тело друга, а позади стоят Ясмина и, скорее всего, только что прибежавший Марк, со стеклянными от увиденного глазами. Их лица переполнены отчаянием. Ногу Альберта пронзил клык кабанихи, кровью подростка уже были окроплены трава и песок под ними. Она продолжала литься из ноги и расплескивалась по округе. Увидев это, Арчи без раздумий схватил рядом лежащую палку и, подбежав, начал бить дикую свинью по ее толстой спине, та все так же яростно пыталась сравнять обидчика с землей. Вопреки крикам Ясмины, просящей его уйти оттуда, Арчи продолжал предпринимать все, чтобы спасти друга. А, увидев неподалеку испуганного поросенка, Контелл вспоминает про слова дедушки, некогда услышанные им, когда они охотились вместе: «Если не трогать потомство и не нарушать территорию животного — тот не нападет, ведь их принципы жизни куда проще наших…» Обдумав, Арчи в спешке схватил поросенка и, с криками: «Эй! Тупая свинья, беги сюда!» — побежал в сторону озера. Тут же внимание дикой кабанихи было переключено на мальчика и та разъяренно побежала в его сторону, отбросив полуживое тело Альберта. Крики друзей позади уже едва ли доходят до ушей Арчи. Убегая, у мальчика перед глазами возникают образы друзей, звучат слова деда, мерцают воспоминания. Ветки бросаются в глаза, сердце увеличивает частоту пульса. Он бежит без какого-либо плана, не зная, что делать дальше… Как вдруг тропа заканчивается на обрыве, поросенок резко вырвался из рук мальчика, а позади звуки преследующей опасности становятся ближе с каждой секундой. «И что теперь? Это конец?», — страх берет верх над юным Контелл. Обернувшись, он видит яростную защитницу потомства, которая чуть не убила его друга. Шансов выйти живым из потенциального боя нет — перевес в силе очевиден. У Арчи есть только один способ выбраться из возникшей ситуации — прыгать… С отчаянной решительностью он отталкивается от земли, едва ли не в последнюю секунду до столкновения с острыми бивнями. «Правильно ли я все сделал?», — подумал Арчи, после своих спонтанно принятых решений… «Надеюсь… Альберт в порядке…»

***

0.1.2

Летняя погода, шумит лес и журчит вода в озере — ничем, казалось бы, не примечательный день. Ветер играет с листьями, один из которых то стремительно парит по ветру, то с угасающей скоростью, словно плывя по воздуху, летит в обратном направлении и приземляется на ладонь Арчи. Он лежит без сознания на берегу. Как он оказался тут, на берегу? Любопытнее этого вопроса может быть только одно: как ему удалось выжить после падения с обрыва в озеро? Шум ветра постепенно преобразовывается в мелодию: очаровывающий женский голос становился все более завораживающим, пока вновь не утихает в порыве ветра. — Просни… …к! — едва различимый голос девушки эхом отражается в сознании героя. Недолгое затишье… — Мальчик… Арчи! — вновь слышится чей-то голос, но только вот уже другой… голос девочки, более тонкий и отчетливый. Герой приходит в сознание. Собираясь с мыслями и силами, он открывает глаза, упирается локтем в землю, пытаясь перевернуться или хотя бы сесть. В руке ощущается несильное покалывание — Арчи случайно сжал листик в кулаке. Раскрыв ладонь, он отпускает его обратно в воздушное плавание. — Что произошло? Этот голос… мне послышалось? — забвенно осматриваясь, недоумевает Арчи. — Нет, не послышалось. — раздаётся тонкий голос позади. Арчи оборачивается. Неподалеку от него сидит милая девочка ростом чуть выше его самого, с белоснежными волосами и лилейной кожей. Она выглядит ровесницей Контелла, а на лице ее светится добрая улыбка. Девочка сидит и собирает рядом цветущие васильки, аккуратно складывая их в небольшой букет. — Ты кто? Мы… мы знакомы? — спрашивает мальчик. Красота незнакомки поражает его. Девочка приподнимает глаза цвета небесной лазури, в них можно заметить отблеск игривого интереса. Она хихикает, после чего встает и протягивает собранный букет васильков. — Меня зовут Су… — она на мгновение замолкает, — Суйя. Приятно познакомиться, Арчи Контелл. — Возьми это… в память о нашей встрече. — Подожди! Мои друзья… Ты не видела моих друзей? — озадаченно спрашивает Арчи. Позади слышатся знакомые голоса. Он оборачивается. Вдали виднеются три фигуры. Когда они приближаются, Арчи узнаёт Ясмину и Марка. А третья фигура выше других… Это явно не Альберт. Шляпа выдаёт его — это дедушка Арчи, Редманд Контелл. Все они, заметив мальчика, ускоряют шаг. — Суйя, а откуда ты… — начинает Арчи, но, оглянувшись, вдруг замечает, что девочки уже нет. — Знаешь мое имя… На земле остался лишь букетик из пяти васильков. Он недоумённо осматривается, затем берет цветы и спешит навстречу друзьям и дедушке. — Арчи, ты в порядке?! — обеспокоенно осматривает его Редманд. — Мы так волновались! — со слезами на глазах кидается обнимать его Ясмина. Марк же молча стоит, опустив взгляд. Он чувствует свою вину как старший из друзей — ведь это он должен был присматривать за ними. — Где Альберт? Он уцелел? — с тревогой спрашивает Арчи. — В тяжёлом состоянии… Чудо, что он выжил. Кабаниха могла растерзать его. Я поражён, что вам удалось остаться в живых после случившегося, — отвечает Редманд. Он вздыхает, затем добавляет, что им с Арчи предстоит серьёзный разговор. Но сам Арчи едва ли понимает происходящее. Его мысли вновь возвращаются к той загадочной девочке. Кажется, что все случившееся сегодня — лишь сон. Дед Редманд, убедившись, что с внуком все в порядке, почесал затылок, задумавшись. — Надо, чтобы тебя внимательно осмотрела травница, — сказал он. — А я пока навещу семью Альберта. После ухода дедушки Ясмина озабоченно обращается к Арчи: — Где ты был? Как… как ты уцелел, тигренок? — Я… помню только то, что упал в воду с обрыва… — С того что ли?! — перебивает Марк, указывая на единственный у озера крутой скалистый выступ. Взглянув на него, Ясмина была поражена, что Арчи обошелся лишь временной потерей памяти. — Сестренка, у меня голова немного болит, можете задавать поменьше вопросов…– устало просит мальчик. Все улыбаются. — Нам очень повезло. Что уж там, я больше удивлен тем, что ты догадался, как отвлечь внимание той безумной кабанихи. Ты спас нас, — признается Марк. — А все потому что наш тигренок очень талантлив и везуч! — смеясь, заявляет Ясмина и обнимает мальчика. Ее взор вновь с опаской устремляется на тот загадочный обрыв. Для ребят произошедшее с Арчи казалось необъяснимым. — Кстати… Я, видимо, опять потерял мяч, — заявляет Марк, пытаясь разрядить обстановку. — Поможете найти? Ребята засмеялись… В комнате, где лежал Альберт, царила мрачная атмосфера. Рядом с лежащим без сознания мальчиком сидели родители и крепко держали его за руку. Травница — единственная в деревне, кто обладал хоть какими-то знаниями лечебной магии и алхимии — стояла рядом, внимательно осматривая его. Простояв над ним еще немного, она сказала: — С ним все будет хорошо, ему повезло… Затем она приложила ко лбу мальчика компресс и наложила восстанавливающее заклинание. Сам процесс сотворения выглядел довольно эффектно: одной рукой травница словно собирала перед собой в воздухе нечто невидимое, а другой созидала ауру, слегка искажавшую пространство между ней и Альбертом. В соседней комнате уже сидели недавно пришедшие Ясмина и Марк, а также Арчи, который, опрокинув голову на колени своей матери, лежал и о чем-то размышлял. Джин, в свою очередь, гладила сына по голове и улыбалась, глядя на него, осознавая его поступок. Дедушка Редманд стоял в углу комнаты, пока к нему не подошел какой-то человек и не попросил выйти для разговора. Судя по лицу незнакомца, тема предстоящего разговора предстоит серьезная. Это привлекло внимание Арчи. Сконцентрировавшись на диалоге дедушки и незнакомца, вышедших на террасу, он уловил почти каждое слово… — Совет деревни и уже некоторые жители осознают приближение «проклятого дня». Как староста совета, ты должен что-то предпринять — нельзя все так оставлять ради мнимого спокойствия в деревне. — Понимаю твои волнения. Пора организовать собрание и обсудить планы эвакуации. Поручаю это тебе. Ты молод, но я давно вижу в тебе потенциал лидера… У меня только одно условие: пускай Арчи, его друзья и все дети уедут заранее с твоей группой, а мы, старики, отправимся следом. — Будет сделано. Я вас не подведу. Услышав это, Арчи заволновался. — Мам… мам! — Что, милый? — спросила Джин, с улыбкой глядя на сына. — Ты, я и дедушка… мы ведь всегда будем вместе, так? — Конечно, мы ведь семья. — через небольшую паузу ответила она. Арчи успокоился, перевернулся на другой бок, прикрыл глаза и вскоре заснул на коленях у матери. На следующее утро совет деревни устроил всеобщее собрание. Легкая дымка застилала улицы. Арчи с друзьями сидели на лавке у дома Альберта, каждый молча размышлял о своем. Они ждали Харриса. Вскоре Альберт вышел, опираясь на костыль, с повязкой на правой руке. Друзья радостно воссоединились и, оживленно переговариваясь, направились на собрание. Марк взял Альберта под руку, помогая тому с опорой, так как тому еще было сложно управляться с костылем. Подойдя к толпе, Арчи начал искать маму. Найдя ее, он оставил друзей и побежал к ней. Подойдя, мальчик стал слушать речь совета. Во главе стоял его дедушка. Рядом с ним — тот самый молодой незнакомец с узкими глазами и вытянутым подбородком. — Братья и сестры! Все знают, что наша земля расположена на западной окраине Аэтернии. Для тех, кто не в курсе, западнее нас, за горами — Мертвая Земля, окутанная темной магией, или, как ее еще называют, первородной скверной… — сказал мужчина. Арчи обратил взгляд на западные горы. Тем временем мужчина продолжил: — Наш совет давно догадывался об одном явлении… Согласно записям мудрецов, каждые пятьдесят лет Мертвые Земли расширяются. Многие деревни на окраинах уже покинуты своим народом. Настало время решиться и нам. Кто знает, что случится, если останемся здесь… — Что вы задумали?! — перебил его один из жителей. — А как же наши дома и имущество?! — подхватил другой голос из толпы. — Успокойтесь! Все организовано! Деревня Перл-Уэй, ближайшая к Ситтилии, согласилась нас приютить. Там нас устроят в хоспитеумах и встретят с теплом. Нам лишь предстоит заниматься привычным делом — земледелием. Ближе к столице обработка полей высоко ценится. Если вы не хотите покидать деревню, подумайте о близких, о ваших детях. Ведь речь идет о жизни и смерти. Задумайтесь… После короткого молчания толпа зашумела, люди зашептались. В их глазах читались тревога и сомнения. — Друзья! — послышался голос дедушки Редманда. — Прислушайтесь к словам Роана. Мы долго откладывали неизбежное, но пришло время принять решение. Ближе к концу лета приедут повозки, места хватит всем. Возьмите только самое ценное. Детей первыми увезет группа Роана, а через два-три дня отправятся остальные взрослые и старики. Поездка продлится около месяца. Не беспокойтесь, там нас встретят как дома. Прошу вас, задумайтесь… — Объявляю собрание состоявшимся. Всем спасибо за внимание, — выдержав непродолжительную паузу, закончил речь Редманд. Его взгляд остановился на Арчи. 256 год после Ганиона. Первые осенние дни Квинки Монти. Позднее утро. Туман столь густой, что дальше двух метров почти ничего не видно. Перед домом Контелл стоят дедушка Редманд, Джин и сам Арчи, держа в руках пушистого котенка, похожего на кошку Фурию, которая сидела у матери на руках. Голубые глазки котенка любопытно изучали окрестности. — Ну что, пошли… — сказал дедушка. Они вместе отправились в центр деревни, где уже стояли пять запряженных лошадьми повозок. Подойдя, Арчи увидел друзей — каждый держал в руках по подаренному ему котенку. У всех на спинах были небольшие сумки. Родители Альберта стояли неподалеку, прощаясь с ним. Первая повозка с младенцами и девушками тронулась. Ребята полезли во вторую. Арчи подошел к ним. — Ребят, а вы разве не со мной едете? — грустно спросил он. — Как не с тобой? — улыбнулась Ясмина. — Конечно с тобой, тигренок! Запрыгивай! — Давай к нам! — добавил Альберт. — Но… как же… — растерянно пробормотал Арчи, оглядываясь на маму и дедушку. — Я разве… не с вами? Мальчик побежал к родным. — Ты же обещала! — воскликнул он, а на его глазах заблестели слезы.

***

0.1.3

— Ты же обещала! — крикнул Арчи маме, едва добежав до неё. Джин поначалу лишь стояла, не понимая, что пытается донести до неё сын. — Мы ведь с дедом и с тобой всегда будем вместе… Забыла? — добавил Арчи. После этих слов Джин вспомнила их разговор перед собранием. — Арчи, ты должен поехать с ребятами, ради своей же безопасности, — сказал дед. — Но я… — Никаких «но»! — перебил Редманд, добавив: — Ты ведь помнишь, что я тебе дал после того случая? Арчи вспомнил: на следующий день после собрания дедушка, уединившись с ним в одной из комнат дома, подарил ему небольшой кинжал. — Возьми это. Твой отец передал его мне, чтобы я, когда придёт время, вручил его тебе… — Уау! Это нож? Настоящий?! — с удивлением спросил тогда Арчи, вылупившись на клинок. — Хоть ты ещё и совсем мал, зато уже столкнулся с трудностями и защитил друзей… Запомни: доставай его только в крайних случаях. Если честно, даже я не знаю, какой силой обладает этот кинжал, оттого и боюсь… — вытащив из ножен клинок тёмно-серого цвета с выбитыми на нём старинными руническими иероглифами, сказал дед. Арчи стоял со счастливым лицом и уже был готов взять в руки своё первое оружие. — Я горжусь тобой, Арчи. Доставай его только при необходимости. Защищай своих близких и дорогих людей, но не переоценивай силы, — добавил Редманд и, со словами: «Не поранься!», отдал кинжал мальчику, который тогда ещё не понимал всей серьёзности ситуации… — И что? Может, вы мне дороже?! Я… я не хочу вас бросать! — обиженно сказал мальчик. Джин стояла с широко раскрытыми глазами, не зная, что ответить. — Ну и что с ним поделаешь, Джин? — спросил Редманд. На её лице на мгновение появилась улыбка. Она кивнула. Арчи вновь повеселел. Прошло четыре дня с момента отъезда первых повозок. Теперь маленький Контелл сидел у небольшого костра вместе с дедом и матерью. Их окружали другие люди из деревни, среди которых Арчи был единственным ребёнком. Судя по всему, им пришлось идти пешком, так и не дождавшись следующих повозок. Среди покрытых снегом вершин гор они разбили небольшой лагерь. Здесь, среди холодных скал и обрывов, Арчи размышлял о прощании с друзьями. — Мы ведь ещё встретим их? Моих друзей? — сомнительно поинтересовался Арчи. — Конечно. Мы обязательно доберёмся до деревни, где они нас ждут, — ответила Джин. — Стоило догадаться, что всё пойдёт не по плану… Это мой просчёт, моя вина, — вздохнул дедушка Арчи. — Не говори так, пап. Может, с повозками что-то случилось. Сейчас такие времена… — Дело не в том, какие времена, а какие люди… — ответил отец Джин. Группа шла по извилистым, скользким горным тропинкам, в нескончаемой метели. Тяжёлые сумки усложняли путь, и некоторые оставляли «лишние» ценности, лишь бы выжить. Тяжелее всего приходилось пожилым людям, решившим покинуть деревню пешком. Там, в Перл-Уэй, их ждали внуки, дети. Но некоторые засыпали в лагерях и уже не просыпались. Другие, лишившись сил, отказывались от помощи, чтобы не утруждать остальных, и их оставляли на дороге… Арчи смотрел на очередного старика, который больше не мог идти. — Мам, а почему они остаются здесь? — Они уже не в том возрасте, чтобы перегружать себя. Тем более в таком проклятом холоде, что царит в этих горах. Пусть они обретут покой… — А как же наш дедушка? Он ведь тоже старенький. Редманд, услышав разговор, подключился: — Это кто тут старенький? Я, между прочим, самый здоровый и сильный старик в деревне! Он подмигнул Арчи и улыбнулся, пытаясь его развеселить. Но, отвернувшись, вновь показал свою настоящую, утомлённую натуру. Очередной перевал. На удивление, царит тихая и спокойная ночь. У костра в маленькой пещере в горах, где разбился лагерь группы, сидят Арчи, Джин и дедушка Редманд. Неподалеку от них сидят изможденные люди из деревни, средь которых уже почти не осталось пожилых. На коленях у мальчика греется пушистый Огонек, а старая Фурия лежит около Джин. Арчи с невероятным аппетитом доев суп, начал интересоваться, кто его готовил. Джин указывает на тётушку Сильву. Мальчик подбегает к ней. — А… можно еще? — неуверенно спрашивает Арчи. — Конечно, милый! Бери добавку. — сказав это, она берет черпак и наливает мальчику горячего супа. — У вас так вкусно получается, могли бы вы и меня научить так готовить? — Ты мой хороший! Конечно, как придем в деревню, обязательно покажу, как готовить этот суп. — ответила полного телосложения тетушка Сильва, прежде владевшая трактиром в Квинки Монти. — Ешь на здоровье! Ночь того же дня. Все спят. Рядом мурлычет Огонек. А чуть дальше, тяжело вздыхая, лежит изнуренный дедушка Редманд. Лишь Арчи не до сна. Арчи встает, и, не снимая шерстяного одеяла, идет к выходу из пещеры. Джин не могла не заметить этого. Снаружи было тихо и безмятежно, небо переливалось фиолетово-синими красками, а звезды ярко горели, создавая изумительную картину ночи. Мальчик сидел и наблюдал за небом, о чем-то размышляя… — Не спится? — послышался голос мамы позади. Для Арчи это было слегка неожиданно, но он, якобы не придавая этому внимания, продолжал наблюдать за звездами… — Небо… оно такое прекрасное, особенно ночью, когда в безграничном темном пространстве сияют звезды. — присела рядом Джин, присоседившись к наблюдению. — Знаешь, ходят легенды, что эти звезды — наши с тобой предки, люди, что уже не с нами. А те, что горят ярче остальных — очень соскучились и пытаются донести до нас, что они всегда рядом, всегда смотрят за нами, даже днем… просто не видны… Арчи взглянул на мать, по ее щеке протекла слеза. — А папа? Он тоже там? — спросил он. — Кто знает… — неуверенно сказала Джин. — Почему же? — Давай будем просто надеяться, что он жив… Они долго наблюдали за ночным небом. — Не устал? Приляг на колени. — Угу… Арчи положил голову на колени матери. Джин начала напевать старинную колыбельную…

«Тишина и покой. В мир к нам ночь пришла. Сон грядет, а за горой — светит бледная луна. В небе над далеким лесом много мотыльков, Озаряет лунный свет озера покров… Онемело время, безгранична ночь, Замерло дыханье, ну а мысли — прочь…»

Арчи засыпает. Метель. На утро следующего дня группа продолжила путь. Небольшими шажками, дрожа, люди идут дальше. Как вдруг Дед Арчи, лишившись сил, падает на колени. Опираясь лишь на руки, он находит силы сказать: «Старость… не в радость…». Он кашляет, пытается встать, хватается за сердце… и падает, бессознательно погрузившись в снег. — Деда! — с ужасом, бросив вещи, бежит к нему Арчи. — Отец! — вскрикнула Джин и побежала вслед за сыном. Мальчик с трудом снял и отбросил сумку с деда и, не без помощи мамы, начал переворачивать дедушку на спину. Джин сразу прижалась к груди. — Еле дышит… Она спешно попросила у проходящего мимо человека помочь ей донести старика до небольшого углубления в скале, что находилось неподалеку… там было укромное место, где метель еще не добралась. — Арчи, разожги костер и принеси воды… пожалуйста, скорее! — опасаясь за жизнь отца прокричала Джин. Арчи, что есть сил, бежит к мужчине, ответственному за поддержание костра в лагерях, просит у него хворост, дрова и кремень. Забрав все, он бежит обратно, по пути на лету выхватывает у прохожего флягу с водой. Добежав, мальчик сразу отдает флягу маме, а сам принимается разжигать костер. — А где травница?! Где она, когда так нужна? — недоумевает Джин. Среди людей, идущих мимо них, кто-то из женщин отвечает ей: — Умерла она… в пути… Была бы жива — и жертв, может быть, было меньше… Проходят замыкающие строй люди, что состояли в совете, с ужасом наблюдая за произошедшим со старостой. — Мы вас догоним… в следующем лагере! — успокаивает то ли себя, то ли проходящих мимо них людей, Джин. — Староста?! — Неужели он… — изумленно спрашивает один из толпы. — Нет! Он будет с нами, все в порядке… Арчи тем временем удается разжечь костер. — Есть! — воскликнул от успеха мальчик. Прошло некоторое время. У горящего костра сидят Джин, дедушка Редманд и Арчи. Вдали едва заметны огни факелов уходящей группы. На улице темнеет, а сильный ветер устрашающим свистом шумит все громче. Кашель старика прерывает молчание. — Деда! — радуется Арчи. — Ты в порядке? — спрашивает у своего отца Джин. На что тот лишь отрицательно кивает головой… — Неужели… — недоумевает Джин. — Деда, пойдем, нас ждут в лагере! — отчаянным голосом просит дедушку Арчи. — Пойдем же… Арчи хватает за руку и пытается тянуть дедушку, чтобы тот взбодрился и попробовал встать, но старик лишь со слезами на глазах смотрит на мальчика. Вскоре, собравшись с силами, он поворачивается к дочке: «За… забирай Арчи и… уходи…» Но та лишь качает головой в разные стороны, со слезами, молча, как будто не понимая его слов. — Дедушка, дедуля… пойдем. — захлебывается слезами мальчик. Редманд вновь поворачивается к нему, а затем еле говорит, указывая на его сумку: — Храни его, защищай близких, помни это… Арчи. Мальчик продолжает плакать. Джин, рыдая, обнимает отца. — Я люблю тебя, папочка… После непродолжительного молчания она берет за руку сына и утаскивает его… — Пойдем, Арчи, нас ждут… Пойдем — сквозь слезы говорит Джин. — Нет, как же… дедушка… нет — рыдает, как никогда раньше, юный Арчи. Они отдаляются. Вскоре ночная тьма поглощает их силуэты, но по-прежнему слышны рыдания мальчика. А у догорающего костра, опираясь на стену, сидит старик Редманд, он смотрит в огонь, что вот-вот потухнет. Ветер усиливается. Костер погас. Прошел месяц. Шестое число второго осеннего месяца 256 года после Ганиона. Ясное осеннее утро в деревне Перл-Уэй. Из одного небольшого домика выходит Ясмина. Она следует к бочонку с водой. Умывшись, Ясмина обращает внимание на силуэты вдали. Расплывчато и неотчетливо она видит что-то… или кого-то. Она пытается сфокусировать взгляд на западной равнине, протирает глаза и видит, что там и взаправду идет небольшая группа людей. — Быть не может… Ребята! — побежала она с радостным криком навстречу. Марк и Альберт спросонья не поняли, отчего столько шума утром, но, услышав Ясмину, тотчас же выскочили из спальных мешков и выбежали из того же домика. Вслед за Ясминой ребята побежали встречать вторую группу, которую уже не ожидал увидеть никто. Среди немногих выживших были как Арчи, Джин, так и родители Альберта, но уже без доброго старика Редманда. Среди добравшихся также не было видно ни одного пожилого человека. Друзья все ближе, а на лице Арчи не проявляется ни единой эмоции, как будто он просто не видит их…

***

«Луч солнца»

0.2.1

Замечательное ясное утро. Ранние пташки напевают мелодию, шелестят деревья, а неподалёку журчит вода в реке. Действие происходит на окраине Ситтилии — центрального города Аэтернии, столицы. Средь макушек деревьев возвышается немалое имение. В одной из его комнат, с которой открывается прекрасный вид, золотистые шторы с изящными узорами чуть колышутся на ветру, а на подоконнике стоит горшочек с милым розовым цветком. По ту сторону окна присаживается маленькая пташка и быстро перепрыгивает с одного места оконного отлива на другое… «Тук-тук-тук!» — быстрые ритмичные звуки раздаются в комнате. Однако спустя мгновение раздаётся новый стук, на этот раз в дверь. — Сестрица! Эх ты, соня, вставай! Завтракать пора! — раздаётся звонкий голос девочки за дверью. Пташка пугается первого же звонкого слова и улетает. На широкой кровати, утопая в роскошном пурпурном одеяле, кто-то ворочается. — Ммм… Ханако… от-ва-ли… — раздаётся ленивый голос. — Ах так?! Тогда к дьяволу манеры! — решительно заявляет девочка, и, с шумом распахнув дверь, врывается внутрь. На вид ей около десяти лет, на ней розовая шёлковая пижама, ярко-жёлтые волосы все растрепаны, а удивительные красного цвета глаза уже сверкают от нетерпения. Она резко срывает одеяло и, напрыгнув на сестру, принимается безжалостно её щекотать. — Энни, проснись! Энни, проснись! — повторяет Ханако, без устали терзая сестру. — Перестань! Ну хватит… проснула-ха-ха-сь! — сквозь смех вскрикивает Энни. Она чуть старше сестры, её волосы паче светлого золотистого оттенка, а лазоревые глаза переливаются бело-голубыми всполохами. На ней голубая шёлковая пижама, оформленная по стилю наряду Ханако. Через некоторое время обе девочки с улыбками до ушей выходят из комнаты, оживленно переговариваясь. Длинные коридоры особняка подчёркивают его внушительные размеры, явно указывая на знатность семьи. Из столовой доносились звуки стуков сервиза и посуды, там мать Энни и Ханако, Аури, накрывает завтрак. До девочек, что только зашли, донесся аромат чая… — Мм, Эрл Грин? — надменно уточняет Ханако. — Ставлю на Грин Мелиту… — предполагает Энни. — Чайная победа за Энни. — в шутку подытоживает Аури. Она выглядела молодо, у нее были русого цвета аккуратные волосы, бирюзовые, с приподнятыми уголками, глаза, пухлые губы. Аури имела очень приятную внешность, которую девочки и унаследовали. — Ой да ну… — гордо сказала Ханако, — вот вырастет Энни… будет дегустатором чая. — Насмешливо имитируя сестрицу в лице дегустатора. — Хлюп-хлюп… М-да… чаек явно смахивает на Грин Мелиту. Энни лишь искоса смотрит на сестру в ответ. — А ты, Ханако, кем хотела бы стать? — спрашивает Аури. — Ну, мам, я же говорила! Хочу быть как папа! Служить Империи, командовать армией и крушить врагов! А не быть шестеркой… — Кстати, а где кухарка? Почему ты готовила завтрак сегодня? — удивляется Ханако. — Она приболела, пусть отдохнёт, — мягко отвечает Аури. — Сегодня я пойду в город за продуктами, поможете? — Конечно! — радостно соглашаются девочки. Днем Аури и девочки на повозке отправляются в направлении к торговой площади Ситтилии. Ярко светит солнце, ветер разносит крики и голоса, доносящиеся с рынка столицы. На прилавках находятся различные фрукты, овощи, выпечка, различные книги и сувениры… Девушки останавливаются в квартале, где продаются овощи и приправы. Воздух здесь наполнен смесью ароматов. — Ах, как же давно мы не выбирались вместе! — с восторгом восклицает Ханако. — Хм… а ведь правда… — задумчиво соглашается Энни. — Так-с, девочки, с вас специи: виндис, кармирра и зоррин, не забудьте! — напоминает Аури. — Будет сделано! — бодро заявляет Ханако, увлекая Энни за собой. По пути старшую сестру невольно привлекает мальчишка с тёмными волосами. Он идёт рядом со своей матерью, на мгновение их взгляды пересекаются. У лавки специй большая очередь. Девочки пробираются вперёд, но внезапно на Энни прыгает обезьянка-фамильяр без хозяина. Проворно пробежав по её голове, она ловко срывает с волос заколку — синий цветок с жёлтой сердцевиной — и исчезает. — Эй! Она украла мою… заколку?! — возмущается Энни. — Ну и ладно, потом такую же купим, — отмахивается Ханако. — Но она… дорога мне… «Гадкая мартышка…», — с обидой подумала Энни. Вернувшись с корзиной со специями, девочки с мамой продолжают путь по площади в сопровождении пары гвардейцев. Аури замечает отсутствие заколки. — Ты же надевала её утром, Энни? — спрашивает она. Тут же, пробегая мимо, появляется какой-то человек эльфийской расы, с нарисованной веселой гримасой черно-белого цвета. Он осматривается, явно кого-то выслеживая. — Уважаемые дамы, извольте узнать, не видели ли вы маленькую, безмозгло несущуюся по площади мартышку? У нашей труппы сбежал фамильяр… Ох, горе! — Ваш фамильяр убежал на юг, — отвечает Ханако. — И, кстати, именно он стащил заколку моей сестры! Эльф едва открывает рот, чтобы извиниться, но внезапно с дальней стороны площади раздаётся пронзительный крик. Толпа сбегается к месту происшествия. Девочки с матерью тоже подходят. Лицо эльфа напрягается, в его глазах вспыхивают скорбь и гнев. На глазах наворачиваются слёзы. Аури бережно закрывает глаза дочерям…

***

0.2.2

— Что за сука это сделала?! — голос эльфа, обычно мелодичный и мягкий, теперь был сорванным от боли и ярости. Он упал на колени, крепко прижимая к груди крошечное, иссушенное тело. Кровь тонкой струйкой стекала из приоткрытого рта обезьянки. — Кто это сделал?! Коко… маленькая! Я не прощу… — в его голосе звучал почти звериный рык. По правой руке поползла багровая аура, источая жар и дрожащий воздух вокруг. — Это боевое заклинание! Убегаем! — раздался голос из толпы. Суматоха закружила улицу. Гвардейцы, не теряя ни секунды, схватили девочек и вместе с Аури поспешили отвести их подальше. Все произошло так быстро, но в голове у Энни эхом отдавалась только одна фраза: «Кто это сделал?!» Ещё несколько минут назад этот эльф был добрым и вежливым, а теперь… События последних минут еще долго не отпустят ее. Тем же вечером город уже знал: это был не единственный случай. Улицы, крыши и площади усеяли высохшие трупы фамильяров — словно кто-то безжалостно забрал из них саму жизнь. Вечером того же дня резиденция семьи Розенбаум окуталась домашним теплом. Энни и Ханако сидели в комнате старшей сестры, играя в «слова», но мысли всё время ускользали от игры. Энни снова и снова возвращалась к тому, что произошло. — Да перестань ты, — вздохнула Ханако, рассеянно щёлкая пальцами перед ее лицом. — В мире в последнее время всегда что-то странное творится… Просто в этот раз мы сами стали свидетелями этого… странного. Энни вяло кивнула, не слушая. Раздался стук в дверь. Старшая сестра вздрогнула, а потом поймала себя на вопросе: «Кто бы это мог быть…?» Внизу скрипнула входная дверь, и внезапно дом наполнился родным, давно не слышанным голосом. Отец. Девочки кинулись вниз, сбегая по лестнице. В дверях стоял высокий мужчина в черно-золотистом мундире. Тёмно-карие глаза смотрели спокойно, но в их глубине пряталась усталость. Его светлые волосы были чуть влажны от вечерней сырости. — Как поживает моя семья? — с лёгкой улыбкой спросил он, не успев снять сапог. — Папочка вернулся! — взвизгнула Энни, обхватив его руками, чуть не сбив его в моменте. — Мы скучали! — подхватила Ханако, присоединяясь к объятиям. — Явился, наконец… Ну, привет, Август, — раздался мягкий голос Аури. В её взгляде светилась тёплая нежность, которую она не спешила выплёскивать в слова. Подойдя, она тихо обняла мужа и легко поцеловала. Вечер за семейным ужином был наполнен уютом. За столом расположилась вся семья, негромко постукивала кухонная утварь, свечи мягко освещали поверхность стола, отгоняя вечерний мрак в дальние уголки комнаты. Потрескивает костер в камине, наполняя комнату янтарным светом. — Папа, а ты завтра не будешь занят…? — робко спросила Энни, опустив взгляд на тарелку. — А что хочет моя принцесса? — с хитрой улыбкой ответил отец. — Ну-у… я бы хотела потренироваться на мечах… Август усмехнулся, поглаживая подбородок. »…вся в папу» — Мне нравится эта идея! С радостью научу тебя парочке приёмов! — И меня, и меня! — тут же воскликнула Ханако. — Вообще, это моя идея была! Но взгляд Аури говорил, что её это не слишком радовало. Август уловил перемену в её выражении лица и уже менее бодро добавил: — …если, конечно, снова не вызовут. — Кстати, как дела на службе? — Аури не упустила возможности сменить тему. — Ничего странного не случалось? Август нахмурился, уставившись в стол. — Было кое-что… — его голос стал тише. — Подозрительным образом у всех фамильяров ниже особого ранга… исчезла духовная энергия. До последней капли. Пока подробностей мало, но ничего хорошего это не сулит. Энни прикусила губу. Вот почему отец был таким задумчивым. — Так и думала… Не к добру это, — сказала Аури. — А вы откуда знаете? — поднял на них взгляд Август. Но, кажется, он уже догадывался. Перед глазами Энни вновь пронесся тот случай, а в ушах прозвучал этот жуткий, наполненный болью крик эльфа… Аури, поймав эту тревожную тишину, вздохнула и отвела взгляд в сторону. — А фиалки у нас, меж тем, как расцвели, — заметила она, вновь меняя тему. — Красивые цветочки не получились бы, если бы я за ними так не ухаживала! — гордо заявила Ханако. Раздался дружный смех, и ненадолго тени ушли из-за стола. Аури поблагодарила своих девочек за помощь во всех делах. — Ужин по-особому вкусный сегодня, уверен, что без помощи Ханако не обошлось. — с ухмылкой, поглядывая на дочь, произнес отец. Та, в свою очередь, лишь гордо продолжала кивать головой. Все снова заулыбались. За окном начался дождь. И, казалось бы, уже ничего не потревожит семью Розенбаумов в этот момент. Но их покой не задержался надолго. Стук в дверь раздался дважды за вечер. Август встал, накинул плащ и отправился открывать, уже догадываясь, кто это, и по какому поводу. На пороге стоял низкорослый, плотного сложения мужчина в доспехах, поверх которых был накинут плащ. Позади него двое сопровождающих, одетых скромнее, на поясах у них висели боевые кинжалы. — Примус Август Розенбаум, извините за столь поздний визит… — начал мужчина. Но Август прервал его, уловив боковым зрением, как в проёме дверей замерли две любопытные фигурки. — Сейчас, обождите… — сказал он, затем повернулся к дочерям. — Всё хорошо. Идите обратно. Дверь за ним закрывается, девочкам лишь остается слушать звуки капающего дождя за окном. — Сейчас папа вернется и все скажет, любопытные… Лучше идите кушать, еда остывает. — заботливо зазывает дочерей обратно Аури. Она не столько с интересом, сколько с опаской относилась к теме протекающего за дверью разговора. — Созыв всех командующих гильдии. — Мужчина вздохнул. — Ночью предстоит операция высшего приоритета. Август сжал кулак. — Понял, Феликс. — узнав Виконта, сказал Август — Тогда я собираюсь. — Из-за… него? — уточнил он перед возвращением в дом. Феликс лишь кивнул, завершив диалог. После чего тот откланялся и ушел в обратном направлении вместе с сопровождающими его бойцами, накинув капюшон плащевки, заметив, как быстро усиливается дождь. Стоя перед входной дверью, и еще не войдя в дом, Август опустил голову на секунду — он о чем-то задумался. Его грустное выражение лица преобразовалось, неестественная, натянутая улыбка при входе в дом не скрывала лишь одного — желания не разочаровывать жену и дочерей такой новостью. Август заходит в дом. — Ну и? — встречает его вопросом Аури, как будто уже зная ответ. — Снова вызвали, — сказал он, входя в комнату. — Говорят, важная операция. В глазах Ханако вспыхнуло разочарование. — Ты так и про нас забудешь… Энни промолчала, но её глаза поблескивали от слёз. «Ну что вы, милые? — утешительным тоном, понимая своих девочек, говорит Август, — Подойдите сюда…». Девочки встают из-за стола и подбегают к отцу, Август, продолжая улыбаться, крепко обнял обеих. — Когда я вернусь, мы сходим куда захотите, и будем делать всё, что пожелаете. Договорились? — Прямо что захотим? — с наивной надеждой уточнила Ханако. — Именно. — Договорились… — прошептала Энни. Аури лишь улыбнулась, глядя на эту милую картину. Так, спустя пару минут семья уже на пороге провожает Августа. Аури, поцеловав его, просит, чтобы тот берег себя. Отец уходит, скрываясь в шуме дождя. Поздний вечер. Комната Энни. Та уже лежит в кровати, погружаясь в зыбкие глубины воспоминаний о прошедшем дне. Перед мысленным взором вновь вспыхивает образ темноволосого мальчика, который так ее заинтересовал. Затем — события, развернувшиеся на площади, жуткий инцидент с иссушенными фамильярами. Мысли, словно листья, уносимые ветром, перескакивают к отцу и его обещанию. Энни представляет, как вся семья отправляется на прогулку по лесу, как шуршит трава под ногами, как солнечные лучи пробиваются сквозь крону деревьев… Но стоит ей снова вспомнить мартышку, как веки непроизвольно поднимаются. В груди неприятно холодеет. В этот момент странное свечение за окном наполняет комнату мягкими пурпурными оттенками. Энни лениво переворачивается на бок и смотрит наружу, прижимаясь ближе к краю кровати. В вышине мерцает нечто неестественное, необъяснимое — багрово-фиолетовое сияние, пронзающее ночное небо. — Кра-си-во… — с сонным восхищением тихо пробормотала она уставшим голосом. Повернувшись обратно, девочка натягивает одеяло до самого носа. За окном еще идет утихающий дождь. Капли роняют тихие, размеренные удары по стеклу, а ветер шепчет что-то неразборчивое в ночи. Энни закрывает глаза. Сон обнимает ее, мягко, осторожно, погружая в свои глубины…

***

0.2.3

Вновь настало замечательное, ясное утро. Птицы весело выводят свои трели, листья деревьев перешёптываются на ветру, а в реке неподалёку журчит кристально чистая вода… — Тук-тук-тук! — знакомый стук в окно маленькой пташки звучит, словно эхо, вторя аналогичным ударам в дверь. Птица мгновенно вспархивает и исчезает в утреннем небе. — Сестрица! Эх ты, соня, вставай! Завтракать пора! — доносится бодрый голос Ханако из-за двери. «Ты теперь всегда будешь это повторять?» — с ленцой подумала Энни. — Уже иду, — спокойно ответила она, всё ещё ощущая сонную тяжесть в теле. — Давай быстрее! — поторопила ее Ханако. Спустя пару мгновений Энни выходит из своей комнаты и, следуя в столовую, ловит себя на том, что слушает сестру лишь вполуха, но почему-то слова кажутся пугающе знакомыми. Всё звучит так, словно она уже слышала это накануне. «Что-то не так…» — подумала Энни, как вдруг из столовой доносится аромат того же чая. — Ммм… — произнесла Ханако, вдыхая запах. — Грин Мелита, да, Ханако, мы уже пили его вчера, — перебила ее Энни. — Что?! Мы вчера пили ксарн! Ты бредишь! — возразила Ханако, явно не понимая. — Девочки, не ссорьтесь. Садитесь за стол, — сказала Аури, направляясь на кухню. — Кстати, а где кухарка? Почему ты готовила завтрак сегодня? — удивляется Ханако. — Она приболела, пусть отдохнёт, — отвечает Аури. — Сегодня я пойду в город за продуктами, поможете? — Да, конечно! — резво ответила Ханако. — А ты, Энни? — Аури обратилась к старшей дочери. — Энни? — повторила она, не получив ответа. — А… да, конечно, — рассеянно ответила Энни, погружённая в мысли. Перед уходом она заметила потерянную прошлым днём заколку, которую решила вновь надеть… «Попробуй забрать в этот раз…», — для Энни это стало, отчасти, забавным вызовом. День. Торговая площадь Ситтилии. Ярко светит солнце. — Ах… как же мы давно не выбирались куда-то вместе! — восхищенно сказала Ханако. — Ммм, я уже и забыла… — с легкой иронией ответила Энни. Пойти за специями Энни предпочла лично, оставив Ханако с мамой. По пути туда девочка вновь заметила того темноволосого мальчика. Но что-то было не так. Он вел себя странно, не как вчера. Он тоже заметил ее, их взгляды пересеклись и, как будто, остановились во времени. Контакт их взглядов прерывается толпой мимо идущих людей. Энни прошла дальше через очередь, почти позабыв про то, что вот-вот должно произойти… И вдруг — рывок! В воздухе мелькнула тёмная лапка, тянущаяся к её заколке, но кто-то позади отгоняет фамильяра. — Прочь! Она резко обернулась. Перед ней стоял он. Тот самый мальчик. — Как ты… догадался? — выдохнула Энни, в изумлении глядя на него. — Я сам не понимаю… но это чувство… — задумался он. — Дежавю… у меня тоже. — Де-жа… да… — повторил он, слегка улыбнувшись. — Мы ведь вчера виделись здесь, и все это повторяется… — пояснила Энни. — Да! Но почему мы одни это понимаем… — Вот и мне интересно… — улыбнулась она. Позабыв обо всём, они просто стояли и смотрели друг на друга, одновременно поражённые и заинтригованные, не зная, что сказать. — Тот бард эльфийской расы, он ведь… — вспомнила Энни. Мальчик задумался и покивал головой, видимо, вспомнив тот случай тоже. — А как тебя… зовут? — стеснительно спросила она, как вдруг позади мальчика из толпы доносится: — Арчи! Он обернулся, видимо, услышав голос матери, но перед тем, как уйти, сказал: — Арчи… Меня зовут Арчи. А… тебя? — Энни, — с улыбкой ответила она. Они разошлись, продолжая провожать друг друга взглядами. Энни спохватилась, что ей нужно идти за специями… На мгновенье Энни начинает думать, что все это — сон. Однако через время очень удивил ее тот факт, что эльф, который все так же искал свою мартышку — нашел ее, после чего радостно пошел в обратном направлении. Это насторожило Энни. Она не понимала, во что ей верить, что вообще происходит… И происходит ли вообще… Остальная часть дня протекала без изменений вплоть до вечера, когда семья собралась ужинать. Энни сидела в своей комнате за игрой в «слова» с Ханако, пока с кухни не раздался голос матери: — Девочки, собирайтесь ужинать! Но что-то было не так. Ведь отец должен был вернуться с минуты на минуту… За ужиноони собрались без главы семьи. Ничего не подозревая, мама и Ханако сидели и оживлённо беседовали. Лишь Энни сидела, не обращая внимания на то, о чем они говорят. Мысленно она была далеко от них. Голоса мамы с младшей сестрой лишь эхом доносились до ее ушей. — И все же, странная ты какая-то сегодня, Энни. — пробурчала за ужином Ханако. Поздний вечер. Все спят. Лишь Энни не может сомкнуть глаз. Поглядев в окно, она не увидела того сияния, что так ярко прошлой ночью переливалось в небе. Тихо перевернувшись на бок, она сняла заколку с головы и положила ее под подушку, после чего укрылась одеялом… «И во что же мне верить?», — подумала Энни. Образ мальчика вновь возник в ее голове. — Арчи… — едва слышно прошептала она. Глаза её начали закрываться, она медленно заснула. Утро следующего дня. Тишина. Энни вяло открывает глаза, после чего быстро вспоминает события повторяющихся дней и резко приподнимается с кровати. Оглядывается: вокруг ничего нового. Оборачивается, заглядывает под подушку, приподняв ее рукой. Под подушкой лежала ее заколка…

***