Хроники Пацифика. Том первый

Pacific Chronicles (Хроники Пацифика, «Блуждающая звезда», часть 1: «Вторжение»)

«Начало»

1.1.1

Ночь. Полная луна ярко освещает крыши домов, густо покрывающих большой город, лишь изредка этот свет поглощают мрачные тучи средь ночного неба. Слышен лай собак. Ворон на крыше одного из домов перепрыгивает с места на место. Высокие башни, словно маяки в ночном океане спящего города, предвещают безопасность. На вершине одной из них багрового цвета изливается свечение, оно усиливается и вспыхивает. Птицы в округе разлетаются… Люди, что узрели это, насторожились, ведь это башни ночного дозора стражников Империи. Внезапно то же самое происходит на другой башне, расположенной через одну от первой по часовой стрелке огромного городского «циферблата» из башен. А ведь, и впрямь, город, на удивление, имеет приближенную к кругу форму, огражденную контуром большой каменной стеной. Эти же стены разделяли его на четыре сектора. Настала очередь башни, замыкающей образующийся воображаемый треугольник. Стражник, наблюдающий за городом с этой башни, настораживается. Опасности не видно, отчего же внутри ему так неспокойно… Мысль ударить в набат противоречит уставу, но будто сам инстинкт придаёт решимости, однако он не подозревает, что за его спиной уже кто-то есть… Свечи на лестничной площадке башни погасли… Из темноты показывается рука, она перекрывает рот стражнику, не давая возможности кричать и даже повернуть голову. Живот стражника уже вспорот вошедшим со спины лезвием изогнутого кинжала. Перед смертью стражник видит лишь странную символику на металлической перчатке с когтями. Звонко рвутся звенья кольчуги, тёмное кровавое пятно на животе становится шире. — Утихни! — хриплый шёпот разносится по башне. Неизвестного скрывает плащ с красной линией, пересекающей подозрительный символ аметистового цвета — глаз без зрачка, вместо этого там была лишь вертикальная, от края до края, линия. Кровь стекает с живота по ногам стражника, образуя лужу на каменных плитах. Жизнь покидает его. — Город засыпает… — незнакомец усмехается. — Настало время кошмаров! Неизвестный складывает руки перед лицом, что-то бормочет, затем резко разъединяет их. Меж его ладонями вспыхивает багровая аура, разрастается, приобретая насыщенный, алый оттенок. Остальные башни уже пылают таким же зловещим светом. В замке столицы начинается суматоха. Раздаётся звук колокола. В покоях к главе военной гильдии прибегает встревоженный разведчик. — На нас напали! — сообщает он, скрывая страх. Глава гильдии — мужчина с густыми бровями, сросшимися широкими баками и лицом, закалённым шрамами — уже понимает, что происходит. Его интересовало одно. — Кто осмелился? — его голос звучит холодно. — Этого… мы не знаем — разведчик сглатывает. — Их заметили чрез магическое око. На противниках плащи со странной символикой. — Три из восьми башен уже захвачены сектантами! — доносит появившийся следом второй разведчик. — Готовим магов. Ликвидировать угрозу! — грозно сказал архонт, переводя взгляд на окно, где вспыхивают огни аур. Тем временем огоньки аур над башнями соединяются кроваво-красной линией. Неожиданный громкий свист заглушает звон колокола из замка. В небе появляются столбы алого света. Они взмывают вверх, образуя гигантскую трёхгранную рунную печать. Страшная атмосфера нависла над городом, аура зла как будто просочилась сквозь каждое здание, поглотила каждый угол в каждом доме. Она как будто постепенно сгущалась в определённых местах. Город погружается в страх. Паника охватывает улицы. Проснувшиеся горожане ищут укрытие. Кто-то молится, кто-то затаился, надеясь, что всё скоро закончится… Маленький мальчик, словно, ищет кого-то, бежит сквозь толпу, взывая: — Мама! Его маленькие руки дрожат, глаза вглядываются в каждое лицо, ища знакомые черты. Сгустки ауры в пространстве начали превращаться во что-то материальное. Портал? Разлом? Чернота засасывает тело мальчика. Что-то слышится изнутри. Какие-то голоса? В попытках убежать мальчик понимает, что он бежит на месте… — Арчи, вставай! — раздаётся голос Джин с первого этажа. — Сегодня у нас много дел, надеюсь на твою помощь. Или ты снова хочешь проспать до обеда? Арчи резко поднялся, спугнув своего кота Огонька. — Чт… что?! — он тяжело дышит. — Неужели это был всего лишь сон? — Не, мам… Я уже встаю, дай пять минут! — кричит он в ответ. Он медленно осмотрел свою комнату, лёг обратно и пустым взглядом уставился в потолок, пытаясь вспомнить обрывки сна. Он поднёс ладони к лицу, переворачивая их, будто возвращая себя в реальность. Но память уже стёрла детали сна, остались лишь его фрагменты… Комната Арчи находилась прямо под крышей, она была небольшой: в ней была лишь кровать и полка с форточкой над нею. На полке располагались книги и пергаменты в творческом беспорядке. — Если всё забыл, значит, не такой уж и важный был сон… — пробормотал Арчи, вставая. Лицо Арчи стало заметно взрослее. Он уже почти догнал по росту Джин. Пробежав через кухню на первом этаже, Арчи на ходу поздоровался с матерью, которая стояла у печки и что-то готовила, и направился к выходу. Первый осенний месяц 261 года после Ганиона. На дворе Перл-Уэй стояла пасмурная, хмурая погода. С самого утра солнце скрылось за плотными тучами. Роса окутала растительность, воздух был насыщен влагой. Капля, свисавшая с края крыши, сорвалась и упала в бочку с водой, стоявшую на углу дома, из которого как раз выходил сонный Арчи. Подойдя к этой бочке, он умылся, затем прислушался: кудахчут куры, шелестит трава, ветер разгоняет голоса людей неподалеку… — Арчи! Доброе утро, тигренок. — улыбнувшись, поприветствовала мальчика Ясмина, направляясь домой. Со времен расширения скверны она стала выглядеть женственнее и взрослее. Глаза казались больше, веки чуть приподнялись, а вытянувшийся подбородок придавал лицу утонченность. Дом Ясмины и Марка, где также жили двое пожилых людей, когда-то обосновавшихся здесь и согласившихся поселить у себя молодых соседей, находился рядом, ближе к центру деревни. А с противоположной стороны, на самом краю, располагался дом Альберта с родителями. Их коттеджи были небольшими, выстроенными из бревен и досок, с двухскатными крышами из дранок и соломы. В доме Ясмины и Марка царило спокойствие. Пожилая пара сидела за столом, а Грейс готовила завтрак. Тем временем Холмс находился за пределами деревни и тренировался в стрельбе из лука возле одинокого старого дуба, что стоял за домами друзей ближе к выезду из деревни, только по другую сторону дороги. Марк стал подтянутее, возмужал, волосы были причёсаны, а на его подбородке пробилась легкая щетина. В доме Альберта всем хозяйством занимались его родители, а сам юный Харрис почти не покидал подвала, где изучал алхимию. Внешне он практически не изменился… Спустя некоторое время Арчи с матерью отправились в южном направлении — к Ситтилии за продуктами. Путь до столицы был неблизким, что объясняло их ранний выход. По дороге они встретили Марка, который продолжал стрелять из лука по самодельной мишени. — Здравствуйте, тетушка Джин. Привет, Арчи! Опять в город? — как всегда, доброжелательно спросил Марк. — Привет, Марк! Да, в город… Как вернемся, устроим соревнование по стрельбе? — бодро предложил Арчи. — Конечно! Удачи вам там. Береги тетушку Джин, Арчи, — пошутил Марк. Контелл подмигнул в ответ и зашагал дальше. — Марк, кушать! — донесся голос Ясмины из дома. — Ох, совсем забыл! Уже бегу! — откликнулся Марк, спеша домой. А два уходящих вдаль силуэта вскоре растворились в пейзаже.

***

1.1.2

Погода прояснилась, наполняя окружающий мир теплыми красками. В лесу начинали опадать листья, а вдали слышался мерный шум реки. Две девушки бродили у воды, что-то разыскивая. Они были похожи, словно две капли воды: русые волосы, выразительные карие глаза. Однако у старшей, Мари, волосы были короткие, а щеки усыпаны веснушками. — Кира, сорви полынь на той лужайке, — сказала Мари, указывая на ближайшую поляну. — Хорошо, сестра… Надеюсь, россказни про «лелеющий грёзы» цветок — не выдумка, и он действительно растёт в той пещере, — ответила Кира, держа в руках корзину, и направилась к лужайке. Обе девушки выглядели молодо, им было около двадцати. Их неброская одежда говорила о скромном происхождении. Пока Кира собирала травы, Мари разглядывала карту. На ней была изображена река, вдоль которой они шли, а у истока был нарисован крест. Подняв взгляд, девушка увидела невысокую гору в паре километров от них. «Вот и гора… Надеюсь, мы найдём его», — пробормотала она. Час спустя они достигли подножия. Начали осматривать местность в поисках загадочного растения, о котором прочитали в старой книге, которую Мари прихватила с собой. У основания горы был небольшой водопад, он образовывал тихий бассейн. Проходя мимо, Мари заметила что-то за пеленой стекающей воды. — Сестра, посмотри, — сказала она, указывая на водопад. — Мм… водопад, — лениво протянула Кира. — Нет же, дура! За ним что-то есть, вглядись! — воскликнула Мари. За водопадом и впрямь скрывалась пещера. В предвкушении находки девушки подошли ближе. Оставив корзину, они начали перепрыгивать с одного каменного выступа на другой. Вскоре одна из них протянула руку, прорвав водяную завесу, и убедилась, что за ней есть пространство. Быстро проскользнув внутрь, они оказались в пещере. Там было не столько мрачно, сколько завораживающе. Вода, преломляя свет, рисовала на камнях переливающиеся узоры. Стены украшали сталагмиты, а дальше в глубине возвышалось причудливое образование, сплетённое из камня. Его поверхность мерцала тусклым рубиновым светом. В воздухе витал сладкий, тягучий аромат. Казалось, сама пещера манила идти вперёд. У подножия таинственного камня росли необычные цветы, светящиеся мягким фиолетовым сиянием. Мари сравнивала их с иллюстрациями в книге. — Всемогущая богиня! Это он! Это «лелеющий грёзы» цветок! — восторженно воскликнула она. Кира молча наблюдала. — Мы сделали это, Кира! Теперь все узнают, что этот цветок реален! — Да… Это, несомненно, круто, — ответила сестра, заворожённо глядя на рубиновое свечение. Мари сразу принялась руками выкапывать один из цветков. Однако стоило ей дотронуться до него, как руки проплывали сквозь стебель цветка, и Мари нелепо махала руками, недоумевая. Кира тем временем не могла оторвать взгляда от рубинового сияния внутри камня. Она и сама не заметила, как уже подошла к нему почти вплотную. — Эй! Тут что-то не так… Кира? — настороженно позвала её Мари. Кира молчала, её взгляд был прикован к сиянию. — Как красиво… — тихо произнесла она, протягивая руку. — Не трогай! — крикнула сестра, но было поздно. Кончиком пальца Кира коснулась камня. В то же мгновение девушка оцепенела, а ее сестра принялась срочно оттаскивать ее от этого странного камня. Ей уже было не до цветка, а целью стало как можно скорее покинуть пещеру. На полпути из пещеры Кира начала судорожно дергаться, а из ее ноздрей и глаз началась литься кровь. Сестра в ужасе смотрела на все это и не могла ничего поделать. Ей оставалось только выбежать из пещеры самой и позвать кого-нибудь на помощь. Но едва она подошла к выходу из пещеры, как поняла, что водопад превратился в непроходимый барьер, закрыв, тем самым, единственный выход из этого проклятого места. Оглянувшись, она увидела, как тело сестры лежит на полу, её глаза были стеклянными, а меж ее ног образовалось красное пятно. Кровь стекала по ногам и лицу, увеличивая багровую лужу под ней. Кира пыталась пошевелиться, но не могла. Лужа ручейками стекала ближе к образованию, оно будто притягивало ее. — Боги! Помогите нам кто-нибудь! — изо всех сил закричала Мари. — Как же страшно… Это всего лишь сон, да?! Папа… спаси меня… — отчаянно прошептала она. — Да, милая? Что происходит? — неожиданно донесся голос из противоположного угла пещеры. Мари замерла. Она знала этот голос. — Папа? — прошептала она. Мари ринулась к тому месту. Хоть там и было темно, но она была уверена, что это ее отец и он хочет помочь. Но, подойдя к фигуре в тени, она засомневалась. — Что же ты ждёшь? Подойди… — вновь раздался голос. Мари оглянулась и заметила, что все цветы в пещере куда-то исчезли. — Быть этого не может… Ты не настоящий! Это все иллюзия! — крикнула девушка, вновь поддавшись страху. Позади послышался треск. Мари обернулась к сестре. Кровь Киры уже стекла к образованию, а внутри него уже не было того сияния, но появился некий разлом. Из этого разлома показалась чья-то бледная рука. Она вцепилась в образование, пальцы без труда продавили камень. Начала показываться голова, но лица не было видно, показались лишь длинные черные волосы… Позади Мари раздался шум. Мари резко обернулась, там всё ещё стояла какая-то фигура, но уже больше и… материальная… — Иди к папочке! — неожиданно раздался хриплый и жуткий голос, после чего тень схватила девушку за горло. Фигура вышла из тени, черно-красный плащ покрывал тело этого существа, из-под капюшона высовывался длинный язык. За спиной девушки раздались новые голоса. — Гос-с-сподин, наконец-ц-ц-тооо, мы здес-с-сь. — прошипел первый. — Чувствую кровь, хочется есть. — прозвучал тонкий голосок, схожий с девичьим. — Мне так приятно в этой оболочке, повсюду столько энергетики, которую можно поглотить. — зашептал третий неизвестный. — Это физическое тело… Все так по-другому. Ха-ха! Вот бы скорее повеселиться с кем-нибудь. — сказала ещё одна, нежным и манящим голосом. — Тебе лишь бы одно… — ехидно мерзким голосом пробурчал пятый. — Кто бы говорил, отродье. — резко перебил того грубым голосом шестой. — Посмотрите, что я нашел. Она такая сладкая. — перевёл внимание остальных схвативший Мари. Длинный язык этого существа прикоснулся к ее губам, начал облизывать все ее лицо, а затем спустился вниз по шее. Девушка, захлебываясь слезами, пытается сопротивляться. — Заткнитесь! — раздался властный, фантомный голос. Голос бледной фигуры с длинными чёрными волосами. Все затихли. — Портал сработал, медлить не станем. Сегодня ночью мы начнём инсуррекцию. Девушку запечатайте в камень, время нашего пребывания здесь зависит от её жизненной силы. — А что с этой? — спросил тот, кто держал Мари за шею. — Делайте, что хотите, — безразлично ответил голос и скрылся в тени. Непродолжительное молчание сопровождалось стонами Мари. — Хитро придумано с картой — похвалила человека в плаще одна из фигур. — Мы довольны тобой, нес-с-смотря на прош-шлые неудачи, — добавила другая. — Теперь твоя задача — пронести сосуд в этот их город… Как его там… снова забыл, сука, — недовольно произнес один из теневых силуэтов. — В Ситтилию, — ответил тонкий голос. Человек в плаще снял капюшон, склонил голову и усмехнулся. На его глазу был внушительного размера шрам, проходящий от виска до верхней губы, голова была лысой, на ней была едва различимая в темноте отметка уже знакомого таинственного символа. — Слушаюсь и повинуюсь. Для меня это честь… — ответил он и спешно направился к выходу из пещеры. Внимание неизвестных вновь переключилось на девушку. — Интересно, эта женская особь человека еще девственница? — А можно попробовать ее на вкус? — Не вздумай, сначала мы с ней поиграем… — Ее душа моя. — Какая румяная кожа-с-с-с! Неизвестный взмахом другой руки сорвал одежду с девушки, после чего отпустил ее. Из свисающего рукава выглянуло лезвие, мгновеньем его острие рассекло ахиллово сухожилие Мари. Прерывистый визг. Та сразу поползла в угол, спрятавшись в тени, она видела, как фигуры в одинаковых плащах приближаются к ней. Из ее ног сочится кровь. А позади них ее сестра, лежа, смотрит на происходящее со стеклянными глазами. Мари пыталась закричать, но голос сорвался. Она пытается вновь… Ее глаза переполнены отчаянием. Крик получается настолько громким, что его отголоски слышны даже снаружи. А у реки, под солнцем, осталась лишь одна корзина с травами…

***

1.1.3

В этот момент на торговой площади Ситтилии, где находились Арчи с матерью, мальчику вдруг привиделось нечто страшное. Он замер, словно охваченный внезапным ужасом. Джин сразу это заметила. — Почему ты остановился, Арчи? Все в порядке? — настороженно спросила она. Арчи, простояв так еще пару секунд, кивнул, но тревога не покидала его. Внутренний голос подсказывал, что грядет нечто необъяснимое и зловещее. — Мам… а мы скоро пойдем обратно? — неуверенно спросил он. — Ты что-то еще хотел сделать сегодня? — мягко спросила Джин. — Да… Мы с Альбертом хотели позаниматься алхимией, — ответил Арчи. — Тогда хорошо. Только возьмем пару книг и удобрения… Через некоторое время они уже покидали город. По дороге домой мальчик обернулся, задержав взгляд на Ситтилии. «Как же красив этот город…» — подумал он. — Арчи, не отставай! — раздался голос матери позади. — Уже бегу! На закате они уже вернулись в деревню. Арчи пошел в сторону дома Харрисов, но, похоже, лишь для вида. Ведь стоило Джин зайти в дом, как тут же он свернул и пошел в другом направлении. Марк и Ясмина сидели за столом, беседуя, когда услышали стук в дверь. Гостей они не ждали, но, увидев на пороге Арчи, радостно улыбнулись. Вскоре они уже сидели вместе, наслаждаясь чаем. В какой-то момент Ясмина ушла на кухню за пирогом, оставив Арчи и Марка наедине. — Мне кажется, или Ясмина изменилась? — задумчиво начал Марк. — Она мне давно нравится… Как думаешь, из нас вышла бы хорошая пара? Арчи удивленно посмотрел в сторону кухни, где у ног девушки терлась кошка, потом вновь перевел взгляд на друга. — Дурак, — ответил он. — Да брось! Я же не шучу… — шепнул Марк с улыбкой. Ясмина вернулась, неся часть пирога. — Ух ты! Налетай! — радостно воскликнул Марк. Но Ясмина заметила, что Арчи выглядел напряженным. — Тигренок, что случилось? Ты странный сегодня… — мягко спросила она. — Признаться, я сам не знаю, но у меня ощущение, будто вот-вот случится что-то страшное, — признался он. Ребята переглянулись. — У тебя раньше бывало такое? — уточнила Ясмина. — Вроде нет… — с сомнением ответил Арчи. — И, конечно же, маме ты об этом не сказал, а сразу прибежал к нам? — ухмыльнулся Марк. — Она все равно не воспримет это всерьез, — тихо произнес Арчи. В дверь вновь постучали. Ребята настороженно переглянулись. — Неужели это… — протянул Марк. Ясмина пошла открывать дверь, но, проходя мимо Арчи, шутливо напугала его: — Бууу! Я пришла тебя съесть! Арчи испугался. После он надул щеки и глубоко вздохнул. — Да ну вас… — буркнул он. На пороге стоял Альберт. — Ну-у-у, теперь понятно, откуда у Арчи было предчувствие, — рассмеялась Ясмина. Марк тоже захохотал. — Ну, привет, юный алхимик! Давно не навещал нас! — сказал он с улыбкой. Альберт спокойно шагнул внутрь. — Арчи, твоя мать искала тебя. Она просила к звёздам быть дома. Я сказал, что ты помогаешь мне со сбором трав, решил подыграть — ведь догадаться, где ты, несложно… — сообщил он. Время изменило Альберта — он стал более уравновешенным, собранным. — Спасибо, Альберт. Я знал, что могу на тебя положиться, — с благодарностью произнес Арчи. — Присоединяйся, пирога хватит на всех! — предложила Ясмина. — Давно мы так не собирались… — с ностальгией заметил Марк. Альберт сел рядом с Арчи и сделал глоток чая. — Почему мамке соврал то? — спросил он. — Да так… неважно, — замялся Арчи. — У него странное предчувствие, будто произойдет что-то страшное, — объяснила Ясмина, разрезая пирог. — Да? Подозрительно… — задумчиво пробормотал Альберт. Марк тем временем попробовал пирог и с восторгом воскликнул: — Ого, да он просто потрясающий! Арчи пристально смотрел в кружку чая. Ночь. Полнолуние. Лунный свет разливался по комнате, очерчивая силуэт Арчи у окна. Он смотрел на звезды, словно ища в их холодном сиянии ответы. Тишину нарушил едва слышный скрип половиц — в комнату вошла Джин. — Как ты, мальчик мой? — голос матери был наполнен теплом и заботой. Арчи не сразу ответил, лишь спустя мгновение, не отрывая взгляда от ночного неба, тихо произнес: — Я… не знаю. — Мам… — его голос звучал неуверенно. — Что, милый? — Джин подошла ближе. Арчи глубоко вдохнул, прежде чем заговорить: — Мой отец… Если он жив, значит, он просто нас оставил? — в его голосе сквозила боль. — Нет, сынок, он нас не бросал… Просто пойми, твой отец… он… — Джин замялась, подбирая слова. — Что он?! Не такой, как все? Ты уже говорила это, — перебил ее Арчи, его голос дрожал. Джин сделала глубокий вдох, прежде чем продолжить: — Я надеюсь, он жив. И рано или поздно вы обязательно встретитесь. Твой отец… он человек войны, Арчи. Он всегда любил тебя, но долг для него стоял выше семьи. И я не могу сказать, что он был не прав… Он защищал нас, ты понимаешь? Мальчик опустил голову. — Угу… — выдохнул он, с трудом сдерживая эмоции. — Зачем нужны все эти войны? Разве люди не хотят жить в мире? — прошептал он. Джин присела рядом, погладила его по плечу. — Хотят. Но у каждого своё представление о мире. Люди воюют за интересы… Тебе этого пока не понять, — её голос был мягок, но в нём чувствовалась грусть. — Думаю, Богиня создавала нас не для этого… — задумчиво произнес Арчи, затем лег в кровать. — Ты что-то скрываешь, мама… Почему? Я ничего не знаю о семье отца. Почему ты молчишь? — с обидой вернулся к теме он. — Когда придет время, ты узнаешь. Но сейчас… это может быть опасно для тебя, — её голос едва заметно дрогнул. — Что может быть опасного в том, что я узнаю лучше своего дедушку, бабушку или… отца?! — воскликнул мальчик, сжимая кулаки. — Не злись на меня, милый… — Джин погладила его по голове, но Арчи лишь нахмурился. — Сладких снов. Я люблю тебя, — она наклонилась, чтобы поцеловать его, но он отвернулся. Тогда она просто легонько провела рукой по его волосам и вышла из комнаты. Уже на пороге её настигли слова, полные детской обиды: — Моя ли ты мама вообще? Джин вздрогнула, но не обернулась. Просто закрыла дверь и ушла. «Надо спуститься к маме и попросить прощения…», — подумал Арчи. «Эх… ладно, уже так лень, завтра извинюсь…», — решил он. Глаза его начали закрываться и он заснул. Одна, сидя на кровати, сжимая в руках икону Богини, Джин не могла заснуть. В памяти всплыло их первое с отцом Арчи знакомство… Ясное небо, солнечные лучи играют в стеклах домов. Она оступилась, потеряв равновесие, но не упала — его руки подхватили её. Его глаза… такие тёплые, живые. — Пит… — прошептала она в тишине. «Как нам тебя не хватает… Как сказать об этом Арчи?» Затишье. — Папа, я скучаю. Видел бы ты Арчи… Он до сих пор таскается с твоим кинжалом… — Джин слегка улыбнулась, но тут же с её щеки скатилась одинокая слеза. Тусклый свет свечи дрожит в ночи. А за окном… небывалая тишина. «Звук колокола. Сон? Нет… Все словно наяву. Крики людей?!», — мысли не давали покоя Арчи. Лежа в холодном поту, он быстро вышел из сна, резко облокотился и начал прислушиваться. В комнате было тихо, слышно лишь, как мурлычет Огонек. Мальчик снова лёг, прикрыв глаза. «Время истекло… Арчи», — послышался очень знакомый девичий голос… — Арчи! Арчи, вставай! — крик матери прорезал воздух. — Чт… что, мам? — спросил он, ещё не до конца проснувшись. Теперь крики снаружи были настоящими. В нос ударил жуткий запах гари. — Похоже, на деревню напали! — её руки дрожали, когда она торопливо одевала его. Из окна было видно, как деревню охватывает пламя. Джин схватила Огонька и потянула сына за собой. Арчи успел лишь схватить свой кинжал и сунуть его в ножны. Спускаясь по лестнице, он все отчётливее слышал вопли и звуки резни… Они спустились и тотчас же направлялись к потайному ходу в подвале, но внезапно дверь позади них сорвалась с петель. В дом ворвался огонь. А вместе с ним в проеме показалась тёмная фигура… Это был рыцарь Империи. Но что-то с ним было не так. Глаза вытекли, кожа обуглилась — он выглядел так, словно был уже мёртв. Увидев их, он стремительно пошел вслед. — Беги, милый! — Джин в последний раз прижала сына к себе и затолкнула его в подвал, захлопнув люк. — Нет! Мама, умоляю, пошли со мной! — голос Арчи дрожал от ужаса. Кот испуганно вырвался из рук мальчика, поцарапав ему лицо, и стремглав бросился прочь. — Мам, пожалуйста, прости меня за вчерашние слова… — в слезах прошептал он. — Беги, милый, я догоню. Просто… беги… найди Роана и друзей… — со слезами на глазах и с легкой улыбкой произнесла Джин, — я люблю тебя… Беги! Арчи начал пятиться, из-за слез он уже почти ничего не видел. — Ну пошли же… прошу. Арчи вытирал слезы. Сквозь всхлипы стали доноситься мучительные звуки снаружи. Он с ужасом смотрел в щель люка. Взмах меча. Джин рухнула на пол. Что-то начало капать на лицо Арчи. «Что это?! Это… кровь?.. Мамочка…» В щели показалось глазное отверстие мертвого солдата. Казалось, он смотрел сквозь на Арчи. Мальчик в панике побежал в сторону потайного хода. На улице его захлестнул хаос. Люди всюду убегали от всадников в доспехах на мертвых конях. Что-то жуткое, спрятавшееся в ночи, пикировало с неба, пронзая острием хвоста убегающих людей. Звук их криков скрывался в дыму. Кровавый дождь заливал улицы. Арчи ошеломленно оглядывался. — Мяу! — раздался испуганный зов Огонька. Котенок цеплялся когтями за крышу колодца. Рядом стоял мертвый солдат, пытаясь схватить его одной рукой, вторая болталась на сухожилии. Коту оставалось лишь беспомощно шипеть на мертвеца. Арчи, вдохнув, вытащив кинжал из ножен, крепко схватил его и направил на солдата. Пару мгновений и он ринулся на мертвеца с криком, полным решимости. На мгновение показалось, что руны на лезвии засветились. Мальчик четким ударом пронзил солдата в бок, сквозь кольчугу. А, неудачные попытки вытащить его побудили мальчика с ужасом поднять взгляд. Солдат повернулся к нему. Арчи вновь поглотил страх. Внезапно голова мертвеца слетела с плеч. Арчи замер. Перед ним стоял Роан. — Держись рядом! — приказал он. К Роану уже присоединились несколько женщин с детьми, а также другие уцелевшие мужчины. Арчи выдернул кинжал, забрал Огонька с колодца и вспомнил о матери. — Моя мама… помогите ей, пожалуйста… — его голос дрожал. Роан нахмурился. — Хорошо. Бегите к озеру! Я догоню… Роан скрылся в дыму. Арчи бежал с группой выживших, но в голове стучала мысль о друзьях. Укрывшись в зарослях, он передал котенка девочке, что шла рядом, и свернул к дому Ясмины и Марка. Подбежав к дому, он увидел, что дверь уже выбита. Пробравшись внутрь, он никого не нашёл. Он решает пройти в остальные комнаты, но внезапно раздаётся знакомый крик. «За домом!» Оббежав здание, мальчик видит, как Марк, защищая спрятавшуюся за спиной Ясмину, стреляет из лука по приближающемуся мертвецу. Он выпускает одну стрелу в голову за другой, бесполезно: рыцарь этого не замечает. Марк уже собирается взять Ясмину за руку и убежать, как вдруг Арчи набрасывается на солдата со спины. Мальчик обхватывает его и метко вонзает кинжал прямо в голову, пытаясь забить его еще глубже другой рукой. Ясмина с ужасом смотрит на происходящее. Марк, недолго раздумывая, с размаху подсекает солдата ногой. Тот падает, кинжал входит до упора. Рыцарь перестаёт шевелиться. Юный Контелл пытается отдышаться, Марк смотрит на него, затем на мертвеца, не понимая, что только что произошло. Ясмина бросается обнимать Марка и Арчи. В моменте радости от воссоединения невольно проскакивает одна мысль… — Альберт! — воскликнула Ясмина после непродолжительных объятий, — мы должны ему помочь! Друзья сразу направились к дому Альберта, что находился совсем рядом. Уже зайдя внутрь, они увидели бездыханные тела родителей Альберта. — Богиня… Лишь бы Альберт… — заволновалась Ясмина. Тут же стали слышны крики Альберта, доносящиеся из подвала. — Куда же он денется… — с ухмылкой сказал Марк. Он и Арчи отправились в подвал, где Альберт занимался алхимией. Ясмина осталась наверху. Едва они подбежали к входу, как вдруг в глубине подвала раздался мощный взрыв. Пройдя дальше по коридору они увидели ошметки тела воина, разбросанные по стенам. Они зашли в комнату, переступая кровавые куски, оставшиеся от мертвого солдата. Альберт забился в угол. Его лицо было в какой-то серой смеси, волосы стояли дыбом, а глаза тревожно бегали между Марком и Арчи. — Кто это был? — спросил перепуганный юноша. — Мы за тобой пришли, ты долго сидеть еще будешь? — произнес Марк. Альберт в недоумении встал, слегка покачиваясь, и неуверенно пошел за друзьями. Поднявшись наверх, они встретили Ясмину, которая стояла в дверном проеме, преграждая проход в комнату, где лежали родители Альберта. Её поза казалась напряженной, словно она хотела защитить Альберта от страшной картины, скрывавшейся за её спиной. Все понимали, что правда неизбежна, но терять времени было нельзя. После воссоединения друзья спешно собрались покинуть дом, первым из дома вышел Марк. Он ступил за порог — и тут же резко дернулся назад. Его пронзило. Лезвие меча выглянуло из его спины, скользя вниз вдоль позвоночника. В мертвенно-бледном лунном свете стало видно его нападавшего. Это был мертвый солдат. Глаза солдата были пусты, а движения — неестественно дерганые. Это зрелище шокировало каждого, особенно Ясмину. — Бегите… я его задержу! — выдохнул Марк, тяжело опираясь на клинок в своем теле. Не теряя времени, он навалился на врага, позволяя друзьям прорваться наружу. Они не могли ослушаться. Арчи схватил рыдающую, покинувшую реальность, Ясмину и потащил её за собой к южной тропе. Альберт шел рядом, с трудом осознавая происходящее. Ясмина оглянулась. Марк стоял, улыбаясь им сквозь потоки крови, стекающие из его рта. Его губы шевельнулись. Девушка без труда прочитала по ним последние слова. И разразилась еще более отчаянными рыданиями. Глаза Марка медленно закрылись. В тот же миг что-то огромное, темное, когтистое вырвалось из ночи, вцепилось в его тело и подняло в воздух. Друзья лишь секунду могли видеть, как Марка утаскивают сквозь дым в темноту. Это были последние секунды Марка, но Ясмина отказывалась это принять. Друзья бежали, спотыкаясь, сбивая в кровь ладони и колени, сквозь ветки кустарников и деревьев, кто-то из них падал, но после вставал и продолжал бежать. Остановившись, на какой-то миг, у дерева, Арчи обратил внимание на босые ноги Ясмины, они были усеяны порезами и ссадинами. Он снял свои сандалии. Та отказывалась, но Арчи был настойчив. — Ты уверен, что надо к озеру? — спросил Альберт, переводя дыхание. — Да… там остальные, — ответил Арчи, сжав кулаки. Они продолжили путь. Добравшись до озера, группа встретила несколько выживших, среди которых был Роан. Завидев Арчи, тот выглядел удивленным. — А… мама? — с надеждой спросил мальчик. Роан молча покачал головой. — Я её не нашел, — тихо произнес он. Арчи без сил опустился на землю, его руки дрожали. Слезы потекли по щекам, падая в темную, сырую почву. Перед его глазами всплыли последние моменты, когда он видел мать. Девочка из выживших подошла ближе и протянула ему Огонька. Котенок нежно слизнул слезу с его носа. Арчи обнял его, не в силах больше сдерживать рваное дыхание. Ясмина придвинулась к нему, затем рядом сел Альберт. Они молчали. Каждый думал о своем. — А… никто не видел моих родителей? — тихо спросил Альберт. — Я заснул за книгой и всю ночь просидел в подвале… Ясмина неуверенно покачала головой. Ответом им была тишина. Вдалеке едва слышно потрескивали догорающие дома. Столбы дыма поднимались в небо, растворяясь в темноте уходящей ночи. Утро принесло гнетущее спокойствие. Арчи проснулся раньше всех. Осторожно выбравшись из высокой травы у пляжа озера, он направился в сторону деревни. Огонек побежал за ним, ни на шаг не отставая. Когда Арчи вошел в Пёрл-Уэй, ему показалось, что он ступил в кошмар: кровь, обугленные тела, пепел, разрушенные здания… он шел по улицам, где еще вчера кипела жизнь. Его разум лихорадочно пытался воссоздать образы людей, которых больше нет. Призраки прошлого замелькали перед глазами — миражи родных мест, вспышки воспоминаний. Всё это в миг растворилось. Мимо пробежал темный кот — это Руди, кот Марка, которого Арчи когда-то подарил другу. Огонёк подошел к нему, они обнюхали друг друга. Арчи протянул руку, но Руди, испуганно вздрогнув, яростно зашипел, царапнул его по руке и исчез средь обломков. В траве у догоревшего дома его уже ждут белая Бони и рыжеватая Агнес — кошки Альберта и Ясмины. Они втроём медленно пробегают по кругу, как будто, прощаясь с домом, и скрываются в высокой траве. Арчи шел дальше. Его взгляд был пуст. Он двигался к руинам своего дома, будто неведомая сила вела его. Дойдя до руин собственного дома, мальчик начал разгребать обломки. Время потеряло смысл. Доска за доской — и вдруг, среди обугленного дерева, он увидел бледную руку. — Ты… соврал! — закричал Арчи, задыхаясь. Судорожно разгребая завалы, он вытащил тело. Тело своей матери. Её белоснежные волосы почти полностью выгорели, живот был разрезан, а кожа покрыта ожогами. Но это была она. Мама. — Мамочка… — прошептал Арчи, прижимаясь к ней. — Не умирай… Он уложил её руку на себя, пытаясь согреть, вернуть, разбудить. Огонек лег рядом, прижавшись к ним, словно понимая, что происходит. Небо разразилось плачем. Крупные капли дождя падали на землю, смешиваясь с кровью и пеплом. Это была ночь, которую ещё долго будут бояться вспоминать. Ночь, оставившая след в истории.

***

«Куй, пока горячо»

1.2.1

Восьмое солнце второго осеннего месяца 248 года. Военное время. Воздух улиц Нигферро пропитан влажностью. Моросит дождь, вдалеке слышен лязг кузниц. По одной из улиц вдоль грязной дороги бежит невысокий, метр с лишним ростом, мужичок в накидке. Шлепая ботинками по лужам, он держит в руках какой-то сверток из ткани. Мужичок добегает до таверны, над небольшим входом которой свисает вывеска «Чепрачный тапир». Он входит, аккуратно придерживая сверток. В помещении шумно, за столиками сидят коренастые, как один, мужички, они все активно что-то обсуждают, веселятся, борятся на руках, пьют пиво из пинт и спорят. Незнакомец в накидке уверенно шагает к барной стойке, за которой стоит хозяин заведения — светловолосый, морщинистый, и, как и все, с одной, но внушительной отличительной чертой — густой длинной бородой. — Нужно поговорить, — пробурчал гость. — Исидор? Ты ли это? — удивился трактирщик. — Так говори, что нужно? — Тет-а-тет, Хэварт… — настойчиво повторил тот. — Ну уж нет, у меня тут работа, — нахмурился гном. — Это срочно! Хэварт скептически прищурился, украдкой глянув на свёрток. Вздохнул. — Ладно, иди за мной. Он вышел из-за стойки и направился вверх по винтовой лестнице. Оказавшись в комнате, Исидор скинул капюшон. Лицо у него оказалось старее, чем у остальных, а волосы почти полностью седые. Он аккуратно положил сверток на кровать. В свертке был младенец. Он крепко спал. — Какой милый пупс, — усмехнулся Хэварт, — нахрена он мне тут? — Бьерн Хансон… Помнишь его? — Помню. И свой долг перед ним тоже. — Теперь твоя очередь помочь. — Что? Ну нет! — возмутился трактирщик. — Нянькой я быть не собираюсь! Ты посмотри на меня! Какой из меня воспитатель? У меня и так забот хватает! — Это была последняя просьба госпожи Хансон. Она умерла… при родах. Им больше не к кому обратиться. Повисла тишина. Хэварт вздохнул, глядя в окно, затем на спящее дитя. — Эх… Это ж надо было мне так вляпаться… Год за годом миновало почти тринадцать лет. Первое солнце осени. Ясная погода. Всё та же таверна «Чепрачный тапир». Вывеска теперь прибита к стене, а улицы, кажется, совсем не изменились. В открытом окне чердачной комнаты виден верстак, по полу разбросаны детали, на стенах висят чертежи. С кровати, что стоит под окном, свисает нога. В комнате слышен негромкий храп. Вдруг сквозняк захлопывает болтающуюся форточку. — А-а-а! — раздаётся испуганный крик. Парень с грохотом падает с кровати, запутываясь в одеяле, и тут же выскакивает из него. В руке у него странная стальная рукоять. Он нажимает на кнопку, и из неё мгновенно выдвигается длинное складное лезвие. — Кто здесь?! Вылезай, кому говорю! На чертежи мои глаз положил?! У мальчишки необычные волосы — левая сторона белая, правая красная. Небольшие карие глаза скрыты за тёмными стёклами защитных очков в красной оправе, в которых, похоже, и спал. Ростом он чуть выше гнома, а значит немногим меньше обычного человеческого ребенка в его возрасте. Услышав в ответ лишь тишину и крики людей с улицы, он выглянул в окно и понял, что тревога ложная. Быстро переодевшись и схватив пару чертежей с верстака, он выбегает из комнаты, съезжает по перилам винтовой лестницы прямо в бар, где уже прибирается Хэварт. — Чёрт бы тебя побрал, Бруни… Что за спектакль ты устроил наверху? — бурчит трактирщик. — Да… Ко мне в комнату проник вор, и я понял, что видел его во сне, — с невинным видом отвечает Бруни. — Эх, демон… Ладно, мой посуду и протри полки, тогда отпущу тебя к друзьям. И не забудь… — Да-да… Сегодня солнце моего предназначения. — с легким волнением в голосе кивает Бруни. Справившись с работой, он радостно выбегает из трактира, держа в руках свернутые чертежи. Во дворе сидят его ровесники — дети гномов, играют в кости. — О, шпала бежит! — выкрикивает один из них. — Головой не ударься! — добавляет другой. Остальные смеются. Бруни делает вид, что ничего не слышит, и устремляется дальше. Сам город выглядел как огромный кратер, словно след колосса, вонзившегося в землю в незапамятные времена. В центре по спиральным главным дорогам города, вьющимся вдоль внутренних стен кратера, неспешно двигались караваны тележек на цепях и рельсах, гномы в кожаных плащах и шлемах, ослики с поклажей. Дома не превышали высоту трёх этажей, а «этажом» у гномов принято было считать высоту в два метра. Все они были сделаны из камня, а крыши — из нержавеющего сплава, как правило, с одним скатом. По улицам навстречу Бруни идут гномы и гномки — коренной народ Нигферро, каждый второй не упускает возможности удивленно разглядеть Бруни. Гномки, в отличие от гномов, имели фигуру чаще стройную и гибкую, нежели коренастую. Они хоть и не массивны, но обладали выраженной силой и выносливостью. У них были мягкие, гармоничные черты лица, часто с крупными глазами, пухлые губы и румяные щёки. Волосы густые, тяжёлые, иногда волнистые или кудрявые, цвета от насыщенного каштана, медного огня и до глубокого чёрного. Кожа цвета от светлой до оливковой, но, что удивительно, у всех, словно, покрыта лёгкой золотистой пылью. Большинство гномок носили на руках увесистые браслеты и кольца. Ногти у всех ухожены, а волосы заплетены или красиво завязаны. У некоторых гномок, как и у гномов можно было увидеть «каменные родинки» — мелкие плотные точки на коже, которые считались знаком благосклонности Вулкана в народе. Наконец, он добирается до кузницы. Внутри пахнет раскалённым железом. Слева — витрины с доспехами, справа — оружие. Напротив мальчика, за наковальней, стоит кузнец — высокий, без бороды, с не слишком длинными волосами и с полными рядами золотых коронок вместо зубов. — Привет, Гутфрит! — радостно машет ему Бруни. — Здравствуй, юный Хансон. Всё не уймёшься, да? — усмехается кузнец, не прекращая ковать. — Я уверен, у меня получится! — Твои технологии… Они удивительные, Бруни. — Их никто не признаёт… — вздыхает мальчик, роясь в ящиках с материалами. — Их признаю я! И это уже что-то! — кузнец подмигивает. — У тебя талант. И большое воображение. Кто знает, что из этого выйдет? Ха! Бруни поддувает горн мехами, рядом ставит длинную рукоять. На чертеже перед ним — сложной конструкции орудие, похожее на молот. Они оба погружаются в работу. Спустя какое-то время Гутфрит откладывает молот. — Пойду обедать. Ты не голоден? — Нет, но мне тоже пора. Сегодня солнце моего предназначения. Кузнец поднимает бровь. — Наконец-то решился? — Немного волнуюсь… — Не стоит! Сам знаешь, что тебя ждёт. — Ну… а вдруг? — Никакого «вдруг»! Выше голову! Вот я, помнится, с детства знал, что стану отменным кузнецом! — Ой, только не начинай, дядя… — закатывает глаза Бруни. Гутфрит хохочет. — Молодёжь… Вечно куда-то спешите. Ладно, не забудь вернуться за своим барахлом. — Конечно! Пока, дядюшка Гут! Бруни выбегает из кузницы. — Удачи тебе… — пробормотал кузнец, а потом его желудок громко заурчал. — Как же жрать охота…

***

1.2.2

Величественная Чёрная Гора — столица дворфов, сердце северной территории Аэтернии. Над пропастью перед ней раскинулся Мост Союза — древний, будто из легенд, возведённый из чёрного камня, отполированного до зеркального блеска и украшенного вкраплениями рубинов. Эта дорога вела прямо к колоссальным вратам столицы. Слева у входа стоял монумент Олаву I — первому королю гномов, а справа — не менее величественная статуя Ингварра Великого, первого короля нибелунгов. Оба памятника были высечены из того же камня, что и сама гора, но вблизи становилось ясно: он не был полностью чёрным — лишь глубокий, тёмно-серый оттенок с прожилками сверкающего кварца придавал ему мрачную красоту. По этому мосту шли Бруни и старик Хэварт, шаг за шагом приближаясь к воротам. Мальчик, с замиранием сердца, разглядывал величественные окрестности. Прохожие бросали любопытные взгляды на юношу-гиганта, но Бруни оставался сосредоточен. У врат Хэварт передал стражнику документ и коротко бросил: «На предназначение». Им позволили войти. Внутри же мальчик замер, зачарованный открывшейся картиной. Перед ними простиралось многоуровневое пространство, связанное сетью мостиков, платформ и балконов. Вокруг гудели механизмы, направляющие вагонетки с рудой на конвейере из рельс, стучали молоты. Крепость будто была живая. Если посмотреть вниз, можно было увидеть как город уходил вниз на десятки метров, а может, и сотни. Глубоко, на нижних ярусах этой пропасти светилось пламя гигантских горнов огненной купели кузниц, клубился дым, который исчезал в огромных лёгких города и уходил вверх по трубам в скале. Со дна доносились лязги молотов и шум плавильной печи. На платформах у стен светились жилые отсеки, некоторые из ходов жилого яруса проходили дальше, открывая коридоры в другие помещения, словно в муравейнике. Дома, вырубленные в скальных стенах, напоминали пчелиные соты — с балконами, переплетёнными крохотными мостиками и трубами, уходящими в глубь горы. Крыши были покрыты металлическими листами, а круглые окна сияли медью и сталью, украшенные узорами в форме шестерёнок. По висячим мостам из стали и цепей можно было перейти с одной дорожки на другую. Некоторые мосты покачивались, другие скрипели, но гномы шли по ним спокойно, не обращая внимания. В воздухе на верхних ярусах пахло жареным хлебом, углем и раскаленным железом. Из самого дна кратера возвышался «головной центр» Чёрной Горы — громадная башня из темного металла, опоясанная кольцами из рельс с бегающими грузовыми вагонетками по ним и лестниц, из каждого яруса от платформ к ней тянулось по мосту. Время от времени гудки возвещали о начале нового цикла ковки. Из глубин города доносились звуки гномьих песен — грубых, мощных, будто выкованных молотом и пущенных эхом по каменным коридорам. Бруни почувствовал себя крошечным. Перед ним раскинулся живой организм из камня, металла и огня, дышащий дымом, грохотом и искрами. Бруни и Хэварт подошли к лифтовой платформе у центральной башни, где стражник передал их мастеру лифта — гному, что был ответственен за перемещения на лифте внутри города, дав тому распоряжение доставить их на третий ярус. Мужичок ловко потянул за рычаг и дернул за одну из множества свисающих с решетчатого потолка веревку. Лифтовая платформа плавно тронулась. — Волнуешься, парень? — спросил оператор, ухмыляясь. — Наверное, не знаю… — пробормотал Бруни. — Ничего! Если вдруг останешься без предназначения, знай: тут всегда найдется работенка для таких как мы! — захохотал гном, хлопнув мальчика по плечу. Хэварт искоса глянул на мастера лифта. Тот замолчал, почесывая затылок. Лифт замедлился и плавно остановился, скрипя старой цепью. Решетчатые двери с несильным лязгом распахнулись перед Бруни, и его взгляду предстал тронный зал. По обе стороны зала возвышались массивные гранитные колонны, отбрасывая длинные тени на пол из отполированного чёрного камня. Стены, будто отпечатавшие сияние звёздной ночи, сверкали крошечными вкраплениями маленьких кристаллов. На правой стене располагалось большое полукруглое окно, через которое заливался тёплый солнечный свет, разливаясь по залу золотыми полосами. В глубине зала возвышался трон — величественное кресло, отделанное обсидианом, с изящным символическим орнаментом и вкраплениями рубинов, сверкавшими, словно маленькие капли крови. В центре зала обсидиановый столб держал небольшую кристальную сферу, пульсирующую мягким светом. У стены напротив трона стояли ряды стульев для ожидающих аудиенции. На двух из них уже сидели юные гномы, выглядели они чуть старше Бруни. Короля Олав II нигде не было видно — вероятно, он был занят чем-то более важным. — Удачи тебе! — напутствовал Бруни мастер лифта, улыбнувшись. — Присядь, Бруни, король сейчас занят, — сказал Хэварт, мягко подтолкнув мальчика к свободному месту. Они сели рядом с двумя юношами. Все переживали. Тем временем в покоях короля. Олав лежал на широкой кровати, укрытый дорогим одеялом лишь наполовину. Его взгляд был устремлён в потолок, украшенный замысловатыми узорами. Он медленно прикрыл глаза и с облегчением выдохнул. Из-под одеяла показалась стройная рука, затем силуэт — темноволосая девушка с сапфировыми глазами и заострёнными ушами. Это была эльфийка. Она нежно прильнула обнаженной грудью к волосатому телу гнома. — Как вам угодно, ваше высочество? — шепнула она томным голосом. — Продолжай…те — выдохнул Олав, не открывая глаз. С другого края одеяла появилась вторая эльфийка — рыжая, с изумрудными глазами и озорным изгибом носа. Её кожа была усыпана веснушками, а румяное тело притягивало взгляд своей живой теплотой. — Как пожелаете, — произнесли эльфийки в унисон. Темноволосая села верхом на короля и начала медленно покачивать бёдрами. Пространство наполнилось сладким женским стоном. Рыжеволосая эльфийка притянулась к его широкой шее, покрывая её лёгкими поцелуями. — Вулкан всемогущий… — прошептал Олав, погружаясь в блаженство. Прошло какое-то время. Дверь покоев приоткрылась, и из неё грациозно вышли две эльфийки. Рыжая, проходя мимо, подмигнула Бруни, и тот мгновенно залился краской. Вслед за ними появился сам король, облачённый в нарядные одежды, но сохраняющий ленивую расслабленность. Он попытался придать своему лицу серьёзное выражение, но проскальзывающая довольная улыбка всё равно выдавала его. Все встали и склонили головы. — Ваше величество, изволите подойти к сфере? — робко спросил один из юношей. — Подходи, — кивнул Олав, усаживаясь на трон. Юноша с трудом встал, шагнул к сфере. Король листал бумаги, которые подал ему слуга. — Инглинг Лайне, властью данной мне я разрешаю тебе прикоснуться к сфере и узнать своё предназначение. Этот выбор решит твою судьбу. Мальчишка дрожащей рукой коснулся сферы. Она вспыхнула ослепительно ярким светом, и над ней замерцал символ, похожий на гексаграмму, вплетённую в лиру. Юноша вскрикнул от счастья. — Твой покровитель — Аполлон. Твоя гильдия — Искусство. Поздравляю, — торжественно произнёс король. — Следующий! Второй юноша подошёл более уверенно. — Нутр Йенсен, властью данной мне я разрешаю тебе прикоснуться к сфере и узнать своё предназначение. Этот выбор решит твою судьбу. Но на этот раз сфера лишь бледно вспыхнула и тут же потускнела, не показав никакого знака. — Сожалею, Нутр… у тебя нет предназначения. Ты волен сам выбирать свою дорогу, — с лёгкой печалью в голосе сказал Олав. Юноша развернулся и убежал, закрыв лицо рукой, сквозь которую блестели слёзы. Бруни похолодел. Сердце сжалось: отсутствие знака означало, что ты не годен ни для одной гильдии. — Давай, не тяни, подходи, — подбодрил Хэварт. — Бруни… Хансон? — удивился король. — К сожалению… — шёпотом произнёс Бруни. — Ха-ха! Напрасно ты так, юный Хансон. Твой отец — один из лучших кузнецов. — Король улыбнулся. — Бруни Хансон, властью данной мне я разрешаю тебе прикоснуться к сфере и узнать своё предназначение. Этот выбор решит твою судьбу. Бруни глубоко вдохнул, коснулся сферы. «Лишь бы досталось оно…» Яркая вспышка ослепила его, он зажмурился. Открыв глаза — ничего. Пустота. Свет медленно угасал… Он собирался уходить. — Стой! — раздался голос за спиной. Бруни резко обернулся и увидел, как в воздухе над сферой возникает знак — Квадрат Вулкана, символ мастерства: квадрат, пронзённый двумя диагональными кольцами. — Твой покровитель — Вулкан. Твоя гильдия — Ремесло! Поздравляю. — Голос короля прозвучал словно фанфары. Глаза Бруни загорелись. Он разглядывал магический знак, а затем почувствовал жжение на руке. Поднял рукав — там проступило клеймо гильдии, выжженное словно огнём, но не причиняющее боли. Он улыбнулся, поклонился королю и кинулся к Хэварту. Старик только кивнул с одобрением, глядя на счастливого мальчика. Позже. Ночь. В таверне шум и веселье. — Сегодня выпивка за мой счёт! — выкрикнул Хэварт, заметно навеселе. Волна шума прошлась по всей таверне и донеслась до ушей неспящего Бруни. Он представлял, как в будущем он станет мастером кузнечного дела, а его отец… тот будет лишь жалеть, что не был с ним все это время. «Ты ещё будешь гордиться мной…» — подумал он. Вдруг за окном раздался гул тревожного колокола. Веселье моментально стихло, таверна опустела, все выбежали наружу. — Что происходит? — спросил Хэварт у пробегающего стражника. — Орки! Орда идёт на нас! — в панике выкрикнул солдат. — Нужно срочно эвакуировать женщин и детей в Черную Гору! — Какие, к дьяволу, орки? Они только в лунных байках, которые детям травят. — возмутился один из гномов. — Торопитесь! — лишь крикнул стражник, исчезая в толпе. Смятение. Люди начали разбегаться по своим домам, желая там застать свою семью, чтобы уберечь близких от опасности. Кто-то был уже настолько пьян, что даже не выходил из таверны, а просто продолжал спать на столе. Хэварт поднялся в комнату Бруни. — Дядя… что происходит? — испуганно спросил мальчик. — Бруни, успокойся и слушай внимательно. В городе что-то случилось, но я думаю, что это ложная тревога, так… тренировка, тут ничего страшного нет. Ты, главное, собери всё ценное и поскорее спускайся ко мне. Понял? — Понял… — кивнул Бруни, волнения которого на время были развеяны. Через несколько минут они вместе вышли на улицу. Они спешно направились к восточным воротам. Вокруг гномы и гномки в панике бежали кто куда, а где-то вдали раздавались крики. — Бруни! — позвал кто-то сзади. Это был Гутфрит. Он добежал, тяжело дыша, и протянул мальчику маленькую кувалду. — Я доработал твой проект… держи. — Гутфрит! Рад тебя видеть, дружище. — удивился Хэварт. — Да, и я тебя… и я тебя. — Неужели… Когда ты… Спасибо большое, дядюшка Гут! — восторженно поблагодарил кузнеца Бруни и обнял его. — Дядюшка Гут? — удивленно пробурчал себе под нос Хэварт. — Ну… нечего терять время зря, беги, Бруни! Рад был встретить тебя, еще раз… — пробурчал Гутфрит. — Да, дядюшка, до встречи! — До встречи… «Почему он решил отдать мне её в такой неподходящий момент, ведь мы могли бы встретиться и завтра. Это ведь… учение?» Обернувшись, Бруни увидел лишь толпу, среди которой скрылся дядюшка Гут. — Ты чего остановился? Хватай меня за руку! — сказал Хэварт. — Дядь, а если это не ложная тревога? — начал подозревать Бруни. — Глупости не говори, лучше задом двигай. — ответил старик. Добежав до ворот, они увидели повозки, в которых гномы сажали женщин с детьми, после чего тех забирала стража и уводила в южном направлении. — Папочка, не уходи! — кто-то закричал из повозки. Вокруг плачь. Женщины пытались успокоить своих детей, некоторые не могли успокоить самих себя. Эта картина сразу внесла Бруни ясность того, что творится вокруг. Бруни без промедления посмотрел на дядю Хэварта. Сквозь очки мальчика можно было увидеть его сверкающие от наворачивающихся слез глаза. — Ты знал… — с болью в голосе сказал Бруни, глядя на Хэварта. — Я не хотел, чтобы ты волновался… Да и в спешке ты, обычно, такой невнимательный! — всхлипнул старик. Он прижал мальчика к себе. — Когда всё это закончится… направляйся в Ситтилию — город, что на юге от нас, столица столиц Аэтернии. Там ты найдешь своего отца, и там же ты сыщешь ответы на все твои вопросы, Бруни. — сказал Хэварт, после чего поцеловал мальчика в лоб и ушёл. — Дядя, постой! — закричал вслед мальчик, но стража уже посадила его в повозку. Взгляд мальчика ещё долго искал фигуру Хэварта в толпе… Повозка тронулась. Они отправились к Черной Горе. На выезде из города становился виден кишащий врагами огненный рубеж. Город, охваченный страхом, скрылся за кронами деревьев.

***

1.2.3

Передвигаясь по Мосту Союза в повозке, можно было увидеть со спины бегущие колонны гномьего войска. С их спин свисали алебарды и боевые молоты. Доспехи при свете луны мерцали перламутром. Недаром войны Черной Горы славились своей бронёй, выкованной из редчайшего благородного металла — мифрила. Послышался рев сигнального горна. Гномы насторожились. Вдали становятся видны всадники на косматых жутких созданиях, издалека напоминающих волков со львиными гривами. Они приближаются. Бруни, затаив дыхание, наблюдал за этим, вцепившись дрожащими руками в рукоять своего молота. Повозка нырнула в ворота гномьей столицы. За ними с гулким лязгом захлопнулись створки, и почти сразу же снаружи разгорелась бойня. Всадники спрыгивали с ездовых волков на гномов. Алебарды пронзали зверей, но те, уже истекая кровью, хватали гномов за конечности, раскусывая своими огромными клыками их сухожилия, ломая кости. В воздухе свистели стрелы, летели головы, тела падали в бездну с моста. За закрытыми воротами слышатся ужасающие звуки яростного сражения. — Вылезаем, времени в обрез! — донёсся резкий голос стражника. Бруни выбрался из повозки и двинулся вслед за потоком людей, которых спешно направляли в жилой отсек. В это же время в тронном зале к Олаву подошёл солдат в мифриловой броне, сняв тяжёлую шлем-маску. Его лицо было закалено шрамами. — Повозки с женщинами и детьми доставлены, — доложил воин. — Слишком много людей, мест не хватит, — глухо произнёс Олав. — Помимо стариков и мужчин, там всё-таки нужно было оставить и женщин… Король вздохнул. — Но бог с ними… Луна битв ещё впереди. Докладывай. — Нападающие — самые настоящие варвары, доселе неизвестная раса. Солдаты кличут их «орками» из детских страшилок. Это могучие высокие воины, оседлавшие двухметровых черногривых волков с огромными клыками. На одного вражеского бойца приходится трое мифриловых алебардистов… Прибыли с юга. Откуда именно взялись в Аэтернии — неизвестно. Говорят, за час до нападения в Мёртвой Долине видели алый столб света, но сведения неподтверждённые. Разведчики также докладывают о воздушной угрозе: крылатые чудовища огромных размеров хватают наших солдат прямо с бастионов и уносят в небо. По виду напоминают орлов, но тела у них — словно у зверя. Оборона города прорвана, улицы кишат врагом. У самых ворот ряды стражи редеют, — отчеканил солдат. — Ясно, — кивнул Олав. — Главнокомандующий Торгнир, поручаю вам держать оборону столицы до последнего. От вашей стойкости зависит судьба Черной Горы. Я займусь подкреплениями. — Есть! Крепость выстоит, головой ручаюсь! — рявкнул Торгнир и, развернувшись, вышел. Олав вышел в лоджию. Он протянул ворону свиток с приказом о подкреплении. Птица взмыла в ночное небо, растворившись в звёздном мраке. — И вот, снова вы нужны нам… братья-нибелунги, — прошептал он, слушая звуки сражений по ту сторону горы. У ворот гномы держались из последних сил. Орки наседали. Их жуткая внешность вселяла страх. У них были небольшие глаза, налитые кровью, большую их часть занимали бездонные чёрные зрачки, а вместо носа у них зияли дыры в черепе. Кожа, словно обугленная кора древнего дерева, покрытая трещинами, сквозь которые проступали сосуды зелёного цвета. Из их лица и тела беспорядочно торчали твёрдые костяные наросты. Рост в почти два метра давал им преимущество в бою с гномами. Один из орков схватил гнома за алебарду и рванул к себе, другой тут же отрубил голову стражнику орудием, похожим на топор. Один из стражников не выдержал и с криком «Уж лучше мне издохнуть так!» прыгнул в пропасть. Но в полёте его настигло нечто крылатое и разорвало в клочья прямо в воздухе. Оставшихся гномов мгновенно вырвали из кучи трупов матёрые волки, утащив в лесную глушь. Ужасающие крики за воротами раздавались еще долго. — Вылить горючую смесь! — донёсся голос Торгнира с галереи над воротами. На напирающих орков обрушилась липкая, маслянистая жидкость. — Огонь! — крикнул он. Из-за зубцов настенной галереи, расположенной прямо над воротами, показались воины с устройствами, напоминающими пороховые ружья. Раздались оглушительные выстрелы. Перед вратами Чёрной Горы всё вспыхнуло. Пламя быстро охватило весь мост за счёт тел павших гномов и орков. На другой стороне стояло войско чудовищ, жаждущих лишь одного — боя. Внезапно с неба спустилось одно из существ. Это был четырёхкрылый огромный зверь с вороньей головой, в пасте которого сверкали острые зубы. У твари было вытянутое чёрное тело и четырёхпалые когтистые лапы. Оно схватило одного из артиллеристов прямо с галереи, вырвав его между зубцами стены. Остальные, отвлёкшись на это зрелище, не заметили, как вражеский отряд с загадочными дугообразными орудиями, похожими на рогатку, выпустил в них едва заметные снаряды — осколки руды вперемешку с камнями. За первым залпом последовал второй. Снаряды с ужасающей скоростью вонзались почти в каждого воина, пробивая уязвимые места: глаза, горло. Однако большинство из них лишь с лязгом разбивались о стены крепости. Перед воротами бушевал огонь, не подпуская орков. Один из уцелевших артиллеристов с облегчением прокричал об этом товарищам. Но, обернувшись, он увидел в ночном небе фигуру — всадника на огромном крылатом существе. Этот всадник был иным: массивным, устрашающим, он что-то грозно выкрикивал оркам на непонятном языке. — Я нашел их главаря! — крикнул артиллерист. — Попробуешь сбить его? — спросил Торгнир. — Так точно! — с уверенностью ответил воин и начал прицеливаться. Он навел мушку, чуть взял упреждение, уже готов был стрелять… но вдруг ружьё кто-то схватил. Из-за стены высунулась маленькая когтистая лапа, она вырвала орудие из рук и выбросила его в пропасть. В следующее мгновение мелкое существо с чёрными глазами накинулось на гнома. Оно сдернуло с него шлем и яростно начало царапать лицо. Воин, отшатываясь, пытался сбросить тварь, но оступился и полетел со стены вниз. Он рухнул, сломав руку при падении. Уродливое существо, ростом с небольшую собаку, но вытянутое и гибкое, с длинными цепкими пальцами, оканчивающимися черными изогнутыми когтями, быстро отпрыгнуло от гнома и забилось в угол. Свет факела над ним позволил всем впервые рассмотреть неизвестную форму жизни. Её бледно-сероватая кожа с голубоватым отливом местами просвечивалась тёмными сосудами, пульсирующими черной кровью. Лицо было покрыто мелкими глубокими морщинами, с длинным, кривым, почти птичьим носом, из которого торчали редкие вибриссы. Уши длинные, кожистые, почти как у летучей мыши, с перепонками, дрожащими от звуков, а хвост длинный, гладкий, подобный ящеричному. Зверь издал пронзительный визг. Гномы зажали уши. Торгнир, выбежав с лестничной площадки, пинком швырнул монстра о стену — тот ударился с такой силой, что его голова лопнула, забрызгав черной кровью камни. Но визг зазвучал вновь — уже снаружи. Из-за зубцов стены и окон показались новые твари, такие же, как первая. Один за другим они проникали внутрь, нападая на гномов. Передвигались существа быстро и неестественно, рывками, часто на всех четырёх конечностях, изгибаясь, словно змеи. Они подпрыгивали, цепляясь лапами и зубами за уязвимые места гномов, выбивали их из равновесия, давая другим возможность напасть на голову. — Враг внутри! — выкрикнул один из стражников. Торгнир был ошеломлен. — Не подпускать их к управлению воротами! — закричал он, отражая атаки. Но было поздно: одна из мелких тварей уже оказалась на рычаге и, сама того не ведая, случайно запустила механизм. Ворота начали открываться. В жилых отсеках царила паника. Женщины пытались успокоить детей. Гномы-шахтеры принимали всех в капсулы — приземистые, металлические домики без дверей и крыш, с одним окном сбоку. Бруни сидел на скамье, опираясь на молот, глядя в пол. В его голове звучали последние слова дяди Хэварта. Внезапно завыла тревога, усиливая панику. Стражники заперли ворота, ведущие к ним. — Враг в крепости! По приказу командующего мы должны защитить вас! Всем в капсулы! — прозвучал приказ. Люди и гномы бросились прятаться. Внутренний голос мальчика был неспокоен. «Тут небезопасно…» Бруни заметил проход вдалеке и, пользуясь суматохой, убежал туда. Пройдя и захлопнув дверь, он оказался на мосту, ведущем вниз, где уже спускался король Олав с охраной. Мальчик понял: король покидает крепость через тайный ход. «Вот как…» — шепнул он и побежал следом. Внезапно с верхних ярусов на него свалилась одна из тварей. Она сбила его с ног, а, в мгновенье оклемавшись, напало. Бруни начал яростно отбиваться. Лохматый монстр яростно вцепился острыми зубами в рукоять кувалды, махая когтистыми лапами, стараясь добраться ими до лица мальчика. Бруни обратил внимание на кнопку у основания рукояти. — Не подведи, дядюшка Гутфрит. — прошептал он и нажал кнопку. С заостренной стороны головки кувалды раздался щелчок, и изнутри вырвался раскаленный поток пламени. Реактивным рывком кувалда сместилась по оси и с грохотом врезалась в пол, впечатав в него монстра. Бруни едва удержал её и с удивлением выдохнул: — Сработало! Он встал. Существо под ним трепыхалось, забиваясь в судорогах под неумолимым давлением. Бруни, стиснув зубы, ударил его ногой по голове, смяв череп, и только тогда отпустил кнопку. Сделав несколько шагов назад, он согнулся у перил, его едва не вырвало. Подняв с пола свою кувалду, он собрался бежать за королём, но замер: со стороны жилого сектора раздались истошные крики и звуки резни. Сердце сжалось от ужаса. Но возвращаться бессмысленно. Бруни бросился по мосту вниз, увлекая за собой оружие. Над головой гремели сражения: сверху падали тела гномов и орков, а с ними обломки брони и оторванные конечности. Добежав до лифтовой платформы, Бруни заметил, что та, к счастью, была на его уровне. За рычагом прятался мастер лифта. — Эй! Сюда, парень! — крикнул тот. Услышав, как выломали дверь жилого отсека, Бруни без колебаний рванул в лифт. — Король ушёл вниз к потайному выходу, но я остался. Знаешь, я жил ещё при первом короле, когда строили эту столицу… — заговорил гном, закрывая двери. — Тот первый король был куда отважнее этого… бабника. Чёрт бы его побрал, всё о своей заднице думал. Я знаю ещё один путь наружу. Но нам придётся идти… через верх! — пробормотал он и дёрнул за верёвку, потянув рычаг. Лифт дрогнул и пополз вверх. Орки заметили их и начали ломать решётчатые двери, но было поздно: они уже поднимались выше. Бруни с ужасом наблюдал, как орки издеваются над гномами, врываются в жилой отсек, насилуют гномок, убивают беззащитных. Чем выше поднимался лифт, тем яснее он видел картину ужаса. Над городом кружило одно из тех порождений ночи. На нём сидел орк, значительно превосходящий других по размерам. В одной руке он держал отрубленную голову командира Торгнира, а на лице играла злая усмешка. Их взгляды встретились. Улыбка орка исчезла; он провёл пальцем по горлу, намекая на то, что ждёт и его. Мальчик в ужасе отпрянул от края. Через пару секунд за решёткой пропала ужасающая картина, лифт остановился. Гном принялся распахивать повреждённые двери. — Ну, чего застыл?! Помогай! — крикнул он. Бруни с усилием распахнул створки. За ними тянулся мрачный коридор, в конце которого мерцал тусклый свет. — Держись рядом, — сказал мастер лифта. — Верхний ярус… Король хотел здесь устроить бальный зал для важных гостей, но так и не доделал. Пошли, — продолжил он, удаляясь. Мальчик поспешил за стуком его шагов. Они вскарабкались по лестнице, гном со скрипом повернул колесо большого железного люка, преграждающего путь наверх. В глаза ударил сильный ветер. Они оказались на вершине горы. С неба бил холодный дождь. — И что дальше? Как нам выбраться? — крикнул Бруни сквозь шум дождя и свист ветра. — Сейчас увидишь, парень, — ответил гном и громко свистнул. Тишина. Он свистнул ещё раз, сильнее. Вдалеке донёсся лай. «Показалось?» — подумал Бруни. В небе показался силуэт. Это была собака — огромная, метра два длиной, крылатая, белоснежная, с широкими перьями, расправляющимися из плеч. Она приземлилась и с осторожностью начала подходить к гному. Её небесно-голубые глаза по очереди разглядывали гостей. — Найт! Не бойся, это я, — сказал гном. Собака приземлилась и с радостной мордой, узнав старого друга, бросилась к нему, облизывая лицо. — Ха-ха! Да перестань, недавно же виделись! — рассмеялся гном и повернулся к Бруни. — Это аралез — благородный летающий пёс. Так то он короля, но Его Величество оставил Найта, решив идти своим безопасным путём. Думаю, Найт не против подвезти нас… Подойди, не бойся. Бруни робко шагнул к аралезу, затем осторожно протянул руку. Пёс обнюхал её и радостно лизнул. — Одобрил, — усмехнулся гном. — Залезай! Мальчик, перекинув сумку и удерживая кувалду, схватился за загривок пса, гном помог ему забраться и уселся сам. — Он слушает команды сторон света. Я сам его дрессировал. Собаку съел на этом деле! — гордо сказал гном и рассмеялся. — На юг, малыш, — скомандовал он аралезу. Тот гавкнул и принялся разбегаться, уже раскрывая крылья. — Ты это… держись крепче. — сказал гном со спины. Пёс оттолкнулся и, разогнавшись, взмыл в воздух. Бруни вцепился в густую шерсть. Под ними раскинулась Черная Гора, охваченная пламенем и орочьими ордами, проникающими в сердце города, как муравьи в муравейник. Вдалеке полыхал родной город мальчика. Он поднял взгляд на звёздное небо, ветер хлестал лицо каплями дождя. В спину ему доносился заливистый смех гнома, имя которого он так и не узнал. — Мастер лифта… я даже не спросил ваше… — начал он, но тут что-то тряхнуло. Найт зарычал. Смех оборвался. — Мастер лифта? — тревожно позвал Бруни и обернулся. За ним сидело безголовое тело. В ту же секунду аралез резко отклонился в сторону. Безжизненное тело соскользнуло вниз. Пёс напрягся, он понимал — они не одни. Бруни, задрожав, посмотрел вниз. «Нет… Нет-нет-нет… Как же я теперь… один… Боги…» Внезапно сверху раздался оглушительный клекот. Мальчик поднял взгляд и увидел пролетающую рядом, до жути знакомую, чудовищную фигуру. — Найт, сверху! Раздался гром, сверкнула молния, осветив монстра над ними. Аралез повернул в бок голову, искоса смотря наверх: монстр летел прямо на них. Пёс, не теряя ни секунды, перевернулся брюхом вверх, навстречу врагу. Бруни, вцепившись руками и ногами в шерсть, сжимал кувалду. Монстр врезался в пса, от такого удара Бруни едва не сорвался, звери сцепились в смертельном танце. Аралез стремительно схватил воронью голову зубами, уперся лапами в упругое тело и, мощным рывком, вырвал голову в полёте. Повернувшись обратно, пёс продолжил полёт. Бруни поправил сумку и начал наблюдать, как безголовое тело и голова чудовища исчезают в грозовых облаках. «Так… успокойся… Прийди в себя, черт возьми!», — сказал себе Бруни. — Найт, ты крут! — крикнул он, глядя на пса. Тот повернул морду, его язык весело болтался на ветру, а из пасти торчали чёрные перья. «Значит… в Ситтилию», — подумал Бруни, глядя на южный горизонт. До следующего утра по окровавленной земле Нигферро и в окрестностях Черной Горы не ступила ни одна нога. Подмога от нибелунгов так и не пришла. Мир содрогнулся той луной… А о короле Олаве с того момента больше никто и ничего не слышал…

***

«Чем дальше в лес»

1.3.1

— Ясмина! — отозвался в лесу женский голос, словно эхом. Мать бежала сквозь чащу, крепко держа за руку маленькую дочь — девочку лет семи с розоватыми волосами. Позади деревню грабили и сжигали тифлингские воины, не оставляя никого в живых. Девочка обернулась и увидела, как ее отец сражается с рогатым существом у порога их дома. Солдат с серым цветом кожи ловко отсек ему ноги, и мужчина, рухнув на пол, посмотрел в сторону убегающей семьи и лишь улыбнулся своей маленькой дочурке вслед. Ясмина не сводила глаз с этого ужасающего зрелища до самого взмаха меча над головой отца. Но, обернувшись вновь, она уже не видела мать — за руку ее держал кто-то другой. Это был Марк, смотрящий на нее своим привычно теплым взглядом. Но опустив глаза, Ясмина заметила окровавленный клинок, пронзивший его насквозь. — Я любил тебя, Ясмина… Как ты могла бросить меня умирать? — тихо произнес он. Из его глазниц потекла кровь. В следующее мгновение когтистые лапы схватили девушку и утянули в небо. — Нет! — закричала она, просыпаясь в холодном поту. Вороны с треском разлетелись с ветвей. Альберт и другие выжившие тоже вскочили. Утро было пасмурным, туман стлался над землей. Лица людей выражали горечь и тоску. Все вспомнили минувшую ночь. — Лучше бы не просыпался… — прошептал чей-то голос среди сельчан. — А где Арчи? — спросил Альберт. Тихий, болезненный девичий голос произнес: «Мама…». Все обернулись. Вороны рвали плоть женщины, умершей во сне от ран. Ясмина подбежала и прогнала птиц. Рядом стояла малышка, заливаясь слезами. — Иди ко мне, малышка. Все будет хорошо… — прошептала Ясмина, обняв девочку. Та лишь ревела. Альберт бегло огляделся: «Нет Арчи… И Роана» Полил дождь. Арчи продолжал лежать, прижавшись к телу матери. Безмятежное шуршание несильного дождя внезапно нарушили шаги — со стороны, откуда пришел мальчик. Открыв покрасневшие от слез глаза, он приподнял голову. В нескольких шагах от него шел Роан. Мальчик вскочил и, срываясь на крик, бросился к нему: — Лгун! Ненавижу тебя! Добежав, Арчи стал с яростью колотить мужчину по животу и пинать по ногам. Роан, удерживая мальчика за голову, не позволяя приблизиться, просто смотрел сверху вниз. — Злишься? — тихо спросил он. — Ненавижу! — задыхаясь, выкрикнул Арчи. — Знаешь, это взаимно, — усмехнулся Роан и внезапно с силой пнул мальчика в грудь. Арчи отлетел на метр и, упав в мокрую землю, захрипел, тщетно пытаясь вдохнуть воздух. Огонек с шипением вцепился в ногу Роана, царапая и кусая кожаный сапог. Но мужчина без труда отшвырнул кота в сторону. — Хочешь, расскажу историю? — с ледяной спокойностью начал Роан. — Когда-то я жил счастливо со своей женой. Мне было двадцать. Шла война. В нашу деревню пришел призывной конвой. Им не хватало людей. А моя жена тогда тяжело болела. Твой дед знал это, но все равно позволил забрать меня. Сказал, что травница позаботится о ней. Я ушел на войну. Боялся, но выживал ради неё. И выжил. Вернулся домой… А знаешь, что меня ждало? Арчи все еще едва дышал, не в силах ответить. — Она умерла. Просто. От болезни. — Роан усмехнулся, в глазах блеснула злоба. — Твоему дедушке было жаль… так же, как мне жаль было вас пять лет назад, когда ваши повозки так и не пришли. Узнав, что отпрыск Контелл остался ждать, я был счастлив — думал, наконец-то вы все сдохнете. Но нет… Вы пришли. Сами. Сколько же было хлопот. Но радовало лишь одно: твой старик не дошел! Огонек снова попытался атаковать Роана, но тот в очередной раз оттолкнул кота. В глазах Арчи зажглась ярость. — Хочешь еще одну историю? Короткую, — процедил Роан. — Она… еще… дышала… Когда я пришел. Твоя мать. Лежала на полу, как умирающая собака. Ждала своего сукиного щеночка. В ту же секунду Арчи, собрав последние силы, оттолкнулся от земли и ударил Роана ногой в лицо. — Мразь! Ненавижу тебя! — срываясь на крик, он замахнулся кулаком. Роан легко перехватил руку мальчика и другой рукой сжал его горло. — Прощай, мерзкий маленький Контелл, — шепнул он, доставая меч. И в этот момент недалеко раздался крик — Альберт искал друга. Роан, раздраженно чертыхнувшись, убрал меч в ножны. — Попробуешь рассказать — убью. Хотя тебе всё-равно никто не поверит. Мне там доверяют больше, чем тебе, сопляк, — злобно прошипел он и отпустил мальчика. — Пошел ты! — злобно прошептал в ответ Арчи, после чего со всей силы плюнул Роану в лицо. Подхватив Огонька, он побежал навстречу Альберту. Роан, вытирая лицо рукавом, провожал его взглядом, уже представляя, как однажды довершит начатое… — Арчи, зачем ты вернулся? Здесь опасно, — спросил Альберт, не скрывая облегчения. Мимо прошел Роан. — Осторожнее, мальчики. Тут небезопасно… — бросил он, не глядя, и направился к озеру. — Надо похоронить маму… Поможешь? — тихо спросил Арчи, глядя на руины своего старого дома. — Что здесь делал Роан? — настороженно поинтересовался Альберт. — Долгая история, — буркнул Арчи. — Пойдем? — спросил Арчи вновь. — Да… Но есть одна просьба… — начал Альберт, но замолчал. Ребята направились к мертвой деревне. Через какое-то время в центре площади, у трех свежих каменных могил, сидели измотанные Арчи и Альберт. Огонек лежал у Арчи на коленях. Альберт положил руку на плечо друга и тяжело вздохнул. — Знаешь, мы хотя бы есть друг у друга… Но, признаться, мне страшно думать о том, что будет дальше, — прошептал Альберт. — Моя семья… теперь только звезды на небе… — ответил Арчи, подняв взгляд. Дождь стих. Лишь пепел, как снег, летал в воздухе над деревней и в ее округе. Волосы мальчика покрылись серым налетом. — Альберт… Я не хочу так жить. Моя семья мертва. Я даже не знаю, где мой отец… жив ли он? — сорвался он на крик. Альберт лишь молча смотрел на могилы родителей. В глазах вновь заблестели слезы. Они сидели так еще некоторое время, после чего Альберт поднялся с колен. Огонек приоткрыл один глаз, посмотрев на юношу. Арчи уже выглядел смиренно, грустный взгляд последний раз очертил могилу матери. — Нам надо идти. Нас ждут… — тихо сказал Альберт. — Да… пойдем. — Зайдем ко мне в подвал. Надеюсь, там осталось хоть что-то, что может нам пригодиться. А у берега озера мужчины копали могилу для матери маленькой русоволосой девочки, которую держала Ясмина. Один из них выглядел взрослее, у него была густая борода и кудрявые грязные волосы, у другого — короткая стрижка и небрежная щетина. Их потрепанная кожаная одежда была запачкана кровью. Из высокой травы показался Роан. Он уже вернулся с разведки и сообщил, что поблизости нет врагов. Началось обсуждение дальнейших действий. Все сошлись на том, что нужно отправляться в Ситтилию. Их путь лежал через лес. Вернувшиеся Арчи и Альберт подошли как раз вовремя, чтобы услышать горячие споры. Женщины предлагали обойти лес, опасаясь диких зверей или разбойников, мужчины же уверяли, что смогут защитить всех. Решение Роана идти через самую короткую полосу леса стало окончательным. Люди начали собираться в путь. По выбранному ими маршруту до столицы предстояло идти около суток. Ребята были рады снова увидеть друг друга. — А кто это? — спросил Арчи, кивая на девочку лет четырёх на руках у Ясмины. — Это Люси, — мягко ответила Ясмина, а затем, почти шепотом добавила: — Она теперь одна. У нее больше никого нет. Люси крепко спала у нее на руках. Серое небо продолжало хмуриться. Группа из двенадцати человек двинулась в путь по старым, едва заметным тропам, проложенным когда-то охотниками. Ребята шли предпоследними, замыкал отряд высокий бородатый мужчина по имени Лука. Перед друзьями шли две светловолосые девочки лет семи, ребята приглядывали за ними. — Мальчик, можно я понесу твоего котика? — спросила одна из девочек у Арчи. — Ты про Огонька? Конечно, держи, — улыбнулся он и передал кота. Огонек фыркнул, недовольно шевельнулся, но вскоре устроился у девочки на руках. — Арчи… там, в деревне… ты не видел мою кошку? — взволнованно спросил Альберт. Ясмина подошла ближе, надеясь услышать хоть что-то о пропавших питомцах. — Да, я видел их! Твой Руди даже поцарапал меня… Наверное, они были сильно перепуганы. — мальчик нахмурился, взглядом пытаясь найти ту царапину на руке, — они вместе убежали из деревни… Но Арчи никак не мог найти единственное доказательство его встречи с Руди, оставленное на прощанье котом. — Надеюсь, с ними всё будет хорошо… — с надеждой в голосе и грустью в глазах ответил Альберт. — А что вы делали в деревне утром? — вдруг спросила Ясмина. — Хоронили родителей… — тихо ответил Альберт, опустив взгляд. — Простите… — Всё нормально, — после паузы сказал Арчи. Он посмотрел в сторону Роана. Глаза мальчика сверкнули злостью. — Скоро закат, нужно разбивать лагерь, — прозвучал из толпы женский голос. — Верно. Здесь женщины и дети… — поддержал её Лука. — Хорошо. Разобьём лагерь здесь, — согласился Роан, не оборачиваясь. Все принялись за дело: женщины доставали из сумок остатки провизии, мужчины собирали хворост, Лука же взял топор и отправился рубить деревца для шалаша. Когда-то в деревне он был дровосеком… Ребята уселись на старое поваленное дерево неподалеку. Ясмина выглядела истощённой, и Арчи не мог этого не заметить. — Ясмина, дай я подержу малышку, отдохни пока, — предложил он. Она молча кивнула и осторожно передала девочку. Альберт тем временем достал сумку с вещами, которую они с Арчи забрали из подвала. Внутри были зелья, бинты, пакетик с порохом, тюбик мази и какие-то слепленные бежевые шарики. Он вынул два пузырька с голубоватой полупрозрачной жидкостью и протянул их Ясмине и Арчи. — Это слабые целительные эликсиры. Возьмите, они могут пригодиться, — сказал он, затем, взяв небольшой пакетик с порошком, ушел в сторону, где находились женщины. — Как ты? — мягко спросила Ясмина у Арчи — Я не знаю… Будто перестал видеть смысл в жизни, — тяжело выдохнул Арчи и с грустью облокотился на дерево, прижав малышку к себе. Ясмина заглянула ему в глаза, полные боли. Боли, которую Ясмина понимала. Она нежно провела рукой по его грязному, изрезанному лицу, смахнув слёзы. Затем развернулась и ушла за Альбертом. Арчи посмотрел ей вслед. «Сестрёнка…» Тьма и хлад быстро окутали лес. К счастью, не без помощи горючего порошка Альберта, люди успели разжечь костры. Друзья сидели вместе у огня. Рядом с Ясминой устроилась Люси, а на ногах у Арчи свернулся Огонёк. Они пекли картошку, но даже огонь не мог согреть их тоску. — Арчи, Альберт… я понимаю, что вы чувствуете, — тихо начала Ясмина. — Разве? — спросил Альберт. — Вы не задавались вопросом, почему мы с Марком жили одни? Мы вам не рассказывали… но, как вы помните, точнее, только ты, Альберт, так как Арчи тогда был совсем малышом. В 249 году, летом… нас с Марком привезла к вам фермерская повозка. Я и Марк… мы жили раньше в одной деревне, на которую напали во время войны тифлинги. Наших родителей убили, как и почти всех ее жителей. Моих убили прямо у меня на глазах… — Мне… жаль, — произнёс Альберт почти извиняющимся тоном. Арчи просто смотрел в её глаза и вспоминал последний разговор с Марком — за день до его гибели. — Ясмина… — пробормотал он, но замолчал. — Что, тигрёнок? — мягко улыбнулась она. Он не ответил. Но в их взглядах было полное понимание и тишина, в которой не нужно было слов. Альберт заметил, как Люси любопытно разглядывает его кудри, и подмигнул ей. Девочка смущённо опустила голову. — Картошка готова, — наконец сказал Альберт. Все начали вытаскивать палочки с печёной картошкой. Аромат наполнил воздух. — Осторожно, горячо. Подуй, — предупредила Ясмина малышку. Люси подула и откусила маленький кусочек. — Вкусно! — радостно воскликнула она. Все улыбнулись. Но смех Арчи угас, когда он снова посмотрел на Роана у соседнего костра. — Что-то не так? — спросил Альберт, проследив за его взглядом. — Что между вами произошло? — нахмурился он, почувствовав неладное. — Если скажу… можете не поверить, — буркнул Арчи, отворачиваясь. — Тигрёнок, ты ведь никогда нам не врал. Я поверю тебе больше, чем кому-либо, — поддержала его Ясмина. — Тогда слушайте…

***

1.3.2

Арчи рассказал друзьям всё о том, что произошло с Роаном. Ясмина с отвращением и гневом метнула в сторону этого человека тяжёлый, полон презрения взгляд. Роан заметил её и нахмурился. В его глазах промелькнуло подозрение: он понял, что Арчи всё выложил. Альберт лишь покачал головой — его лицо оставалось спокойным, а взгляд стал холоднее. — Арчи… — тихо сказал Альберт, — он не останется безнаказанным. Внезапно Ясмина резко встала. — Закрой Люси уши, — бросила она, почти шёпотом. — Ясмина… стой! — крикнул Арчи, но она уже шагала в сторону костра, вокруг которого сидели мужчины. — Ах ты… мерзкий кусок говна! — раздался её голос, сначала громкий, а потом всё более яростный. Весь лагерь замер. Мужчины перестали говорить, женщины обернулись. — Из-за тебя! — продолжала она, не скрывая злости. — Из-за тебя другие жители деревни так и не дождались повозок! Ты их подставил! Ты обрёк их! Сколько ещё ты собирался это скрывать, лжец?! Роан медленно поднял голову и… засмеялся. Смех был сухим, неприятным. Эрик, мужчина с короткой стрижкой, известный своей грубостью и пьянством, в шутку засвистел. Атмосфера в лагере стала тревожной. Лука бросил на Роана долгий, испытующий взгляд. — Милая… ты, кажется, бредишь. — Роан всё ещё улыбался, но в его глазах вспыхнула тревога. — Кто-нибудь… уложите девушку спать. — Эй, красотка… — подмигнул Эрик, — могу помочь убаюкать. Ясмина бросила на него холодный взгляд: — Пошёл ты, алкаш. Все знают, как ты в деревне только и делал, что пил и дрался. — Ах ты… — Эрик резко вскочил, сжав кулаки. — Ах ты, блядь! Он уже шагнул в её сторону, но Роан молниеносно перехватил его за руку. — Сядь. — Роан понизил голос. В нём сквозило раздражение. Сзади поднялся Альберт. Он молча достал из сумки один из свёртков и лишь пристально посмотрел в сторону Роана и Эрика. — Иди проспись, — уже другим, более твёрдым тоном сказал Роан Эрику. По лицу Роана стало заметно — он всерьёз обеспокоен тем, как быстро слухи расходятся. — И… успокой своего щенка, — бросил Эрик, глядя на Альберта с ехидной ухмылкой. Сзади к Ясмине подошёл Арчи. — Сестрёнка, не надо… сейчас не время и не место, — шёпотом сказал он и осторожно увёл её обратно к шалашам. Но лагерь уже гудел, как улей. Все шептались, переглядывались, во взглядах таилось недоверие. Роан провожал Ясмину взглядом, полным злобы. Ночь опустилась на лагерь, затянув всё мягким, тёмно-синим покрывалом. Звуки костра утихли. Где-то далеко слышался тихий плеск воды и стрёкот сверчков. Все спят. «Альберт… спасайся», — прошептал Арчи, находясь в непрерывным сне. Мальчику снилось нечто очень странное, словно, происходящее во сне уже случалось в жизни. Ему не давало покоя только одно... «Смотри!», — раздался девичий голос в голове Арчи. Арчи открывает глаза. Они с Ясминой и Альбертом стоят в хижине... За окном ночь. «Как мы тут оказались?» В хижину кто-то заходит... Это девушка. Стройная, с милыми чертами лица и белыми волосами. «Кто ты?» Своей красотой она завораживает Альберта. Арчи волнуется... Ему что-то не даёт покоя. Волосы вовсе не белые, они седые, выцветшие, как у человека в глубокой старости. «Как тебя зовут?» Она молчит. Лишь улыбается. В хижине стоит пряный аромат. Он завораживает. Все сели за стол и начали есть суп... «Кто готовил суп? Так вкусно...» Все смеются, рассказывают друг другу что-то интересное. «Я бы добавил в суп... глаза Альберта» Девушка встаёт из-за стола. Она встаёт над Альбертом, берёт ложку и приступает медленно выковыривать ею левый глаз юноши. Тот сидит, улыбаясь, смотрит на тарелку с супом. Из правого глаза потекла слеза... От боли или от... счастья? «Почему так вкусно... и весело» Арчи закрывает глаза от всецело пробравшего его изнутри страха. Мгновеньем позже он слышит что-то... какое-то шуршание. «Щекотно... Больно...» Открыв глаза, он видит крысу, она проворно сбегает в нору, держа в зубах кусок человеческой кожи. Рядом лежат Люси и та девочка, которая любит подержать Огонька на руках. «А как её зовут?» Но что-то не так... Чего-то недостаёт... Они обе смотрят на него, или в какую-то точку за его головой... Головой... Голова... «А где... моё тело?» На ухо тонкий голос шепчет: «Один» Арчи с ужасом просыпается и пытается сделать глоток свежего воздуха. В ушах словно ещё повторяются отзвуки этого голоса, эхом пропадающего в ночной тишине. Его руки трясутся, а тело не слушается. Холодный пот стекает по его спине. Он мигом оглядывается. «Это был сон?» Арчи снова ложится, и, недолго думая, прижимается к Ясмине с Люси и прикрывает глаза. В небольшом шалаше, где спали ребята, царила тишина. Снаружи пели сверчки. Огонёк, уютно свернувшийся у ног Арчи, тихо мурлыкал. Вдруг в ночной тишине протянулся волчий вой. Долгий, тягучий, будто леденящий кровь. Ясмина тут же распахнула глаза. Резко толкнула Альберта в плечо. — Ты слышал? — шёпотом спросила она, стараясь не разбудить Люси. — Что? — сонно пробормотал Альберт. — Вой. — Чей? — Волчий… — Быть не может, тут же… — Именно, в этом лесу волки не водятся. Они замолчали, прислушиваясь. Лишь сверчки. Ни звука больше. — Может, тебе показалось? — неуверенно спросил он. — Нет. — Ясмина была твёрда. — Я спать… — скептично сказал уставший Альберт. Ясмина продолжала вслушиваться в надежде, что ей показалось. Прошло ещё несколько мгновений в напряжённой тишине. Вдруг… недалеко раздался треск ветки. Ясмина замерла, а затем осторожно встала, выглянула наружу. Вокруг — только тьма и шорохи. Она медленно вышла из шалаша, шаг за шагом, стараясь не шуметь. И вдруг — грязная рука схватила её сзади и прижала к чужой груди, зажав рот ладонью. Это был Эрик. В лунном свете мерзко блеснули его зубы в ухмылке. — Ну что, милая… повеселимся? — прошептал он ей в ухо. Его вторая рука опустилась к животу девушки. Ясмина попыталась закричать, но Эрик крепко держал её. Он начал тянуть её прочь от лагеря, в сторону тёмных зарослей. — Тебя никто не услышит… — хрипло прошептал он, рванул ленту на её одежде и грубо сжал ладонью её небольшую грудь. — Отпусти её, ублюдок, — раздался из темноты голос Арчи. Он вышел из-за дерева. Его лицо было спокойным, но в глазах полыхал огонь. — Или мне разбудить всех? Эрик резко замер. Его лицо сменилось с самодовольного на испуганное. Он судорожно оглянулся по сторонам. — Я её прирежу, если ты хоть вякнешь… — прошипел он, доставая нож и приставляя к горлу Ясмины. — Смотри внимательно, щенок. Может, научишься кое-чему… — с усмешкой добавил он, проводя холодным лезвием по её щеке. Ясмина резко ударила его затылком в нос, раздался хруст. Воспользовавшись его замешательством, она резко ударила ногой меж его ног. Мужчина согнулся с воплем боли. Ясмина кинулась к Арчи. — Ах ты, сука! — выкрикнул Эрик. Арчи схватил Ясмину за руку, вытащил кинжал и начал отступать, не сводя взгляда с противника. Вдруг он наткнулся спиной на кого-то. Повернувшись, он увидел Роана. — И что здесь творится? — ухмыльнулся Роан, играя мечом в руке. Эрик рванулся к Ясмине. Она замерла на мгновение от ужаса, но внезапно что-то большое и косматое вылетело из темноты и снесло Эрика с пути. Его дикие крики растворялись в лесной ночи, разбудив весь лагерь. Роан резко побежал обратно. В лагере уже не хватало одной девочки… — Люди! Что-то приближается! Держитесь вместе! — громко скомандовал Роан, пытаясь скрыть свой страх. Альберт подбежал к друзьям, держа Люси на руках. Огонёк взобрался на плечо Арчи, шипя в сторону движущихся кустов. В темноте показались два ярких белых глаза. Альберт передал Люси Ясмине и торопливо вытащил из сумки один из маленьких бежевых шариков. Он бросил его перед собой, и лишь на мгновение вспышка осветила всё вокруг. Из кустарника показались два оголённых черепа, белеющие мёртвым светом, глаза были неестественно бледны, без зрачков — без души. Это были существа, похожие на больших волков. Крики людей наполнили ночь. Мутанты нападали, утаскивая жертв в темноту. Роан с отчаянием метался, меч звенел в воздухе, но ударам не было адресатов — лишь тени. С другой стороны стоял Лука, он махал топором, громко крича, скрывая страх, но силы уходили, а монстры становились всё ближе. — Бежим отсюда! — голос Ясмины прорезал ужас, словно спасительный зов. — Но… остальные?! — захлебнулся отчаянием Арчи. Он чувствовал себя ничтожно жалким в этом ужасе. Роан бросил напарника и принялся бежать вслед за ребятами. Оставшийся Лука попал топором в тело одного из мутантов. Но со спины на него уже напал другой и, вцепившись острыми зубами в голову, оторвал ее одним резким движением. Они бежали. Сквозь тьму, сквозь густую, словно вязкий дым, ночную завесу. Лес мелькал вокруг, будто в безумном сне, деревья казались кривыми руками, пытающимися схватить за горло. — Огонек! — всхлипнула Люси и указала вбок. Альберт бросил взгляд туда. Какой-то свет в лесу... Мягкое, странное сияние. Ловушка? — Туда! — решительно выдохнул он, и они свернули. Ребята подбежали к свету, но, остановившись в нескольких метрах от него, с недоумением уставились на странно светящийся камыш. Он светился странным, манящим светом. — Тут топь… Смотрите под ноги, — хрипло предупредил Альберт. Грудь горела от бега, но внутри пульсировало холодное предчувствие. — Что это… — Ясмина едва слышно прошептала. Голос дрожал. — Я… не знаю, — он нахмурился. Неопределённость пугала больше, чем все ранее увиденное. Свет завораживал, словно манил к себе. Огонек вдруг зашипел, шерсть на его загривке встала дыбом. Арчи вдруг почувствовал смутную, тошнотворную тревогу. То же чувство, что в тот день, когда он последний раз был с матерью на торговой площади. — Стойте! — крикнул он. — Не подходите к нему… Позади раздался лай. Ясмина резко обернулась. Вдалеке — силуэт. — Роан… он уже близко, — шепнула она Альберту и Арчи. Ребята, пригибаясь, затаились в высокой траве, растущей неподалеку. Роан бежал от волков, оглядываясь в панике. Видимо, он тоже увидел странное свечение. Добежав, он заметил, что монстры не осмеливаются приблизиться. Они лишь кружили перед ним, но сделать шаг вперед не решались. — Что, суки?! Боитесь? Ха! — хриплый смех отчаяния. Он пятился к свету. Земля под ногами предательски зашевелилась. Он замер, глаза расширились. Он посмотрел вниз. Топь. — Черт! — выкрикнул Роан. Позади стало слышно какое-то бурление. Волки тут же бросились прочь, поскуливая. — Что за… — он обернулся. Камыш исчез. Вязкая земля зашевелилась под ногами. Огромное нечто поднималось из трясины. Он не успел даже вскрикнуть. Из-под земли появилась чудовищная круглая пасть, окружённая рядами длинных изогнутых зубов. Она сомкнулась вокруг Роана и исчезла в трясине. Лишь мгновение спустя на том же месте вновь вырос странный светящийся камыш. Друзья застыли в ужасе. Ясмина закрыла ладонью глаза Люси. — Ну, хоть одно утешение есть… Он наконец получил по заслугам, — тихо сказала она, в голосе слышалась мрачная справедливость. — Что теперь? — спросил почти шёпотом Арчи. — Он… обронил меч, — Альберт кивнул на клинок, лежащий в нескольких метрах от светящегося растения. — Ты видел, что там?! — срываясь на истерику, прошептала Ясмина. — Нам нужно оружие, — Альберт выпрямился, в голосе звучала решительность. — Одного кинжала Арчи и пары моих хлопушек может не хватить. Он сделал шаг вперёд, но Арчи остановил его: — Я достану. Я легче. — Не стоит, Арчи, — нахмурился Альберт. — Хотя бы обувь пожалей, у меня её всё равно нет, — попытался улыбнуться Арчи, показывая босые ноги. — Эх, черт с тобой… Только будь осторожен. — Альберт сдержанно улыбнулся, но был явно напряжён. Арчи шагнул вперёд. Земля под ногами была вязкой и податливой, она пружинила, словно живая, поднимая в душе страх. Оставалось меньше метра. Мальчик выдохнул, стиснув зубы, протянул руку, вытащил меч из грязи и отшвырнул его назад, к друзьям. — Молодец, Арчи, а теперь двигай сюда, — напряжённо произнёс Альберт, голос его чуть дрогнул. — Молодец, тигрёнок… — насторожилась Ясмина. Арчи попытался сделать шаг назад. И тут же почувствовал, как нога уходит в трясину. Холодная, скользкая грязь будто потянула его вниз. — Арчи, руку! — вскрикнул Альберт, подавая ладонь. — Сейчас… — пробормотал Арчи, тщетно пытаясь высвободить ногу. Густое бурление нарастало. Ясмина с ужасом взглянула за спину Арчи. — Арчи… свет… он пропал. — Ясмина, держи меня! — выкрикнул Альберт. Ясмина вцепилась в него обеими руками, и он, нагнувшись, крепко ухватил Арчи за руку. — Тяни! — приказал он. Арчи уже был по колено в трясине, отчаянно упираясь одной ногой в зыбкую, но ещё держащую почву. Топь крепко держала его, не желая отпускать. Бурление под ногами становилось всё громче. Альберт и Ясмина тянули изо всех сил. Их пальцы онемели от напряжения, но хватка становилась только крепче. Огонёк, нервно фыркнув, зашипел. Вдруг позади Арчи из грязной воды вынырнула огромная минога с круглой пастью, утыканной несколькими рядами острых, скользких зубов. Из её головы торчал тот самый светящийся камыш. Глаза у Ясмины и Альберта расширились от ужаса, они потянули сильнее. Люси всхлипнула и зарыдала, прижав руки к лицу. В последнюю секунду Арчи, рывком освободив ногу, вылетел из трясины, и все трое повалились на мокрую землю. Пасть чудовища раскрылась ещё шире, и в её глотке мелькнула рука и изломанная голова Роана, медленно исчезающие в гнусной утробе монстра. — Бежим! — крикнул Альберт. Все сорвались с места. Монстр рванулся в их сторону, Арчи почувствовал, как за его ногой скользнул холодный воздух: он чудом увернулся. Они мчались сквозь заросли, не разбирая дороги, падая и поднимаясь, слыша лишь хлюпанье грязи и глухие всплески воды позади. Через какое-то время все остановились, выдохнув судорожным паром. Они переглянулись. Альберт опустил Люси на землю. Ясмина кинулась к Арчи, схватив его лицо ладонями. — Ты жив? Цел, тигрёнок? — прошептала она дрожащим голосом. — Всё нормально… вроде бы, — пробормотал Арчи, все ещё в шоке. Его глаза были широко раскрыты. Альберт уже лихорадочно рылся в своей сумке. Достав маленький мешочек с порошком и флягу, он обильно смочил тряпку жидкостью, обмотал ею лезвие меча, а затем осторожно посыпал порошком. — Что ты делаешь? — посмотрел на него Арчи. — Сейчас увидишь, — ответил Альберт с напряжённой улыбкой. Он достал из сумки гладкий чёрный камешек — кремень. Чиркнул по лезвию. Раздалась вспышка, и меч загорелся ровным синим пламенем, освещая лица друзей и окрестности хладным светом. Ясмина и Арчи удивлённо переглянулись. — Почему ты не показывал это раньше? — строго спросила Ясмина, всё ещё дрожа. — Потому что раньше не было повода, — спокойно ответил Альберт, но в его голосе прозвучало лёгкое сожаление. Они двинулись дальше. С разных сторон слышались шорохи, треск веток, плеск воды. Хоть всем и хотелось спать, звуки повсюду не давали даже сомкнуть глаз. Шли долго. Или им лишь казалось... Ведь счёт до рассвета был уже давно потерян во мраке чащи. Каждый промежуток времени там шёл до невозможного медленно... казалось, что и вовсе оно остановилось. Вскоре звуки стихли, но от этого становилось только тревожнее. Псы почему-то больше не преследовали друзей. Болото не подпускало их, но лишь червь ли тому причина… Альберт шёл впереди с мечом, горящим синим пламенем, бросая тусклые отблески на мокрую траву и чёрные стволы деревьев. Позади шла Ясмина с Люси на руках, а замыкал строй Арчи, прижимая к себе встревоженного Огонька. Ясмина дрожала — мокрая ткань липла к телу, замёрзшие руки не слушались. Альберт молча снял стёганку и накинул ей на плечи. Она благодарно кивнула, пряча лицо. В небе закаркали вороны, кружив над ними зловещими чёрными тенями. Они летели, будто провожая их вглубь чего-то неизведанного. — Смотрите! — вдруг выдохнул Альберт, указывая горящим мечом вперёд. На краю болот стояла хижина. Скособоченная, старая, с покосившейся крышей и тёмными окнами. — Это… охотничий домик? — неуверенно предположила Ясмина, но в голосе её не было веры. — Кто знает, — тихо ответил Альберт. — Идём туда? — спросил он, глядя на друзей. Ответа не последовало. Каждый подозрительно осматривал старую лачугу издалека.

***

1.3.3

Друзья, стараясь не шуметь, медленно подходили к хижине. Лунный свет заливал кривой деревянный фасад, отбрасывая тени. Под перекошенным оконным проёмом сидела чёрная кошка. Но что-то в ней было не так… слишком яркие, почти светящиеся глаза, странно длинные и остроконечные уши, худое, болезненно тощее тело. Огонёк вздрогнул, тихо зашипел, и внезапно, словно забыв о страхе, резко взобрался Арчи на шею, вцепился когтями в кожу и начал дёргаться и злиться. — Ай! Огонёк, ну хватит! — болезненно вскинулся Арчи, пытаясь его сдёрнуть. Альберт и Ясмина невольно отвлеклись на крик, а когда снова посмотрели в сторону окна — кошки уже не было. Они переглянулись, не говоря ни слова. Каждый испытывал странное внутреннее напряжение, словно воздух стал вязким. Альберт кивнул, и они осторожно вошли в дом. Скрип двери раздался глухо, словно в ответ. Внутри пахло гнилью, старой древесиной и сыростью. Каждый шаг отзывался под ногами стоном старых половиц. Арчи чувствовал, как сердце бьётся в груди — не от страха, а от чего-то странного, туманного, словно он невольно вторгся туда, где не нужно было оказываться ни при каких обстоятельствах. Альберт первым заметил старый подсвечник. Он достал кремень, чиркнул, и мягкое пламя окрасило комнату. Стены были облуплены, в углах тянулись паутины. Над столом на стене висела высушенная кабанья голова с кривой ухмылкой. Окна были побиты. У стены напротив по центру стояла печь с котлом. По центру — старый потрескавшийся стол, но… на нём стояла ваза с фруктами. Яблоки... груши... всё выглядело так свежо, так странно ярко и соблазнительно на фоне этого запустения, что казалось, они неоткуда. Рядом стояли чистые тарелки. Альберт подошёл к котлу и осторожно коснулся ладонью металлической стенки. — Горячий… — нахмурился он и огляделся вокруг. В печи еле тлели угли. Ясмина вскинула голову: — Значит, здесь кто-то живёт… или жил. Может, стоит подождать? — в её голосе звучала надежда, сдавленная тревогой. Альберт помедлил. Затем покачал головой: — С тем, что происходит в лесу… думаю, он уже не вернётся. А если вернётся… Нам надо быть бдительнее. Арчи стоял, не сводя настороженного взгляда с углов комнаты. Что-то царапало изнутри, будто он должен был понять что-то важное. — А где кровать? — вдруг спросил он, не обдумав, просто вслух. Ясмина огляделась, прищурилась: — Её здесь нет, — медленно произнесла она, и её голос стал жёстче, полон настороженности. Альберт погасил горящий меч, осторожно облив его водой из фляги. — Давайте просто попробуем переждать эту ночь здесь, — предложил он тихо. Ясмина опустила взгляд, прикусив губу. — Вы тоже заметили… что днём всех этих существ не было? — она шептала, будто боялась услышать ответ. Арчи нахмурился: — А ведь, правда… «Думай!» Альберт протянул руку к большому наливному яблоку. Взял его — оно было тёплым, почти живым. Разрезал ножом. Внутри извивались жирные белые черви. Молчание заполнило хижину. — Это… магия. Арчи скривился: — Тьфу, мерзость. Ясмина покосилась на вазу: — Кто вообще станет накладывать чары на фрукты? В заброшенной хижине посреди болота… Альберт посмотрел на неё с усталой улыбкой: — Слышала в детстве про ведьм, что заманивают к себе детей? Ясмина кивнула, чуть не улыбнувшись от смущения: — «Кто по сладкой дорожке пойдёт — тот в котёл попадёт»… — пробормотала Ясмина, а потом спохватилась. — Альберт, это же просто детская страшилка! — После того, что мы сегодня видели, я бы не отвергал даже существование ведьм из страшилок, — тихо ответил Альберт. Ясмина опустила глаза и вдруг обхватила плечи руками — не от холода, а от внутренней дрожи. Арчи сжал кулаки, чувствуя беспомощность. «Вспоминай!» — Что нам теперь делать? — тихо спросил он. Альберт вдруг начал топать ногой по полу, прислушиваясь. — Под нами… погреб, — произнёс он чуть слышно. — Ни за что! — тут же отказалась Ясмина. — Я даже близко туда не подойду. В этот момент снаружи потянуло… тёплым, уютным ароматом выпечки и трав. Воспоминания о доме, о тепле… что-то родное. «Это ли не...» — Какой… приятный запах… — прошептал Альберт, глядя в сторону двери. Взгляд его помутнел. Ясмина смотрела на дверь широко раскрытыми глазами, её лицо стало странно безмятежным Арчи недоумённо смотрел на друзей. Он пока не чувствовал ничего, кроме легкого запаха прелой листвы и сырости. Он видел, как их лица меняются. Видел, как в их взглядах всплывает забытая тоска, унося их мысли куда-то далеко от этого места. «... дежавю!?» Он шагнул вперёд и твёрдо взял Ясмину за плечо. — Уходим через окно. — Его голос прозвучал чуть хрипло, но уверенно. Ясмина медленно повернула голову к нему, её глаза были мутными, словно она не узнавала его. — Арчи... что-то не так... с моим телом. — с выдавленной улыбкой прошептала она. И тут на пороге замерла чья-то тень. Арчи похолодел, сердце пропустило удар. Он медленно повернулся к друзьям, беззвучно показал рукой: «Тихо!» — и мягко, словно тень, скользнул в окно. Ясмина и Альберт лишь холодно посмотрели на него, улыбаясь вслед. Дверь со скрипом отворилась. На пороге стояла молодая женщина. Длинные чёрные волосы струились по плечам, кожа была белой и гладкой, почти безупречной, но в глубине её глаз мерцал ледяной блеск. Нечто чуждое. Её взгляд скользнул по комнате, остановившись на Ясмине с девочкой на руках, а затем на Альберте. — Здравствуйте, путники, — её голос был тёплым, словно мёд, но в этой сладости таилась липкая приторность. — П-привет… — растерянно пробормотал Альберт, чувствуя, как горло сдавливает. — Здравствуйте, — осторожно отозвалась Ясмина, улыбаясь, инстинктивно сильнее прижимая к себе Люси. — Что привело вас ко мне? — с мягкой улыбкой поинтересовалась девушка и, не дожидаясь ответа, подошла к котлу. Она неторопливо вынула из корзины грибы, один за другим бросая их в котёл. Их плотные, тусклые шляпки булькали в кипящей воде с влажным, глухим звуком. — Не замечали в лесу ничего странного? — ответила вопросом Ясмина, её голос звучал напряжённо, будто нить, готовая оборваться. — Странного? — девушка улыбнулась. Улыбка вышла почти искренней. — Нет. Она бросила беглый взгляд на девочку. — А можно подержать вашу малышку? — мягко спросила она, чуть склонив голову набок, будто птица перед броском. Ясмина отшатнулась. Она не сводила глаз с хозяйки. — Как вас зовут? — вмешался Альберт, напрягая слух и зрение, словно хотел разглядеть её насквозь. — Мелания, — отозвалась она и щелкнула спичкой, разжигая пламя в печи и водрузив на огонь котел. — Я — Альберт. Это Ясмина, а на её руках — Люси. Её мать погибла во время нападения. — Бедное дитя… Должно быть, вы голодны? Сладкий, тёплый запах окутал комнату. У Альберта закружилась голова, Ясмина вдруг ощутила, как веки наливаются тяжестью. Они кивнули. А за окном Арчи наблюдал за происходящим внутри, стиснув зубы. Огонёк на его плече взъерошился и нервно затрепетал. Взгляд Арчи скользнул в сторону — там, в тени, снова сидела чёрная кошка с неестественно длинными ушами. Она не мигая смотрела ему прямо в душу. — Вы здесь одни? — голос Мелании стал чуть мягче, но в нём таился подтекст. — Да… мы случайно оказались здесь, — ответил Альберт. Он старался держать голос ровным сквозь улыбку, но в груди уже клубился страх. — Вы… не слышали о Перл-Уэй? И никаких волков-мутантов или гигантских червей по пути не встречали? — допытывалась Ясмина, в её голосе звучало странное напряжение. Мелания рассмеялась. Лёгко, почти певуче. — Волки-мутанты? Нет, милочка. Вам, наверное, показалось. Она расставила на столе тарелки с супом и уселась рядом с Ясминой, кивнув Люси. Ребёнок в ответ чуть улыбнулся. Над ухом противно зажужжала муха, раздражённо нарезая круги под потолком. Тем временем Арчи, обходя дом, заметил: на земле повсюду лежало постельное бельё. Он подошёл к колодцу. Что-то не давало ему покоя. Что-то тянуло его туда, как холодная рука за плечо. Он заглянул внутрь. Лунный свет скользнул в глубину… там, внизу, неподвижно покоилось маленькое лицо. Голова с замёрзшим, застывший взглядом девочки. Той самой, что просила подержать Огонька. Арчи едва не выронил кинжал, дыхание перехватило. Арчи вспомнил сон. «Люси...» — Хочешь конфету, малышка? — Мелания протянула руку Люси. Сладкий аромат словно окутал их головы тяжёлой дымкой. Девушка начала хихикать невпопад. Альберт тупо смотрел в суп. Было понятно одно: Ясмина и Альберт уже почти переставали осознавать происходящее, их разум плыл. Муха всё не унималась, настойчиво жужжала, раздражая слух. — Какой… интересный суп, — пробормотал Альберт, глядя на тарелку затуманенным взглядом. Ясмина внезапно хихикнула. Люси потянулась к протянутой конфетке. Муха опустилась прямо на глаз хозяйки дома, но та даже не моргнула, продолжая улыбаться. Ясмина скривилась, заметив это… и снова захихикала. Словно всё происходящее стало для них безобидной шуткой. Вдруг дверь распахнулась с грохотом. На пороге стоял Арчи. — Альберт! Ясмина! Эта старуха… она убивает детей! Она — ведьма! Сквозняк сорвал пламя свечи, и вместе с ним исчез сладкий дурман. Словно пелена рухнула с глаз каждого в этот миг. Альберт резко обернулся… на месте молодой красавицы сидела жуткая, костлявая старуха. Она злобно скалилась, не сводя взгляда с Люси. Альберт метнул взгляд в суп — в нём куски ядовитых поганок. — Чёрт! — выдохнул Альберт, сшибая тарелку и выхватывая меч. Ясмина вырвала конфету из руки Люси, швырнула её прочь. Ведьма всё так же хищно улыбалась. Её тело начало меняться. Из спины медленно вылез позвоночник, разрастаясь в длинные костяные отростки. Пальцы вытянулись, превращаясь в острые когти. Рот разошёлся до неестественной ширины, открывая ряд игольчатых зубов. — Зря отвергли мою доброту… — шипящий, мерзкий голос разнёсся по комнате. Ясмина, держа Люси, метнулась к двери. Арчи оставил Огонька ей и захлопнул дверь, оставаясь внутри. — Волки-мутанты, болотная тварь... да ещё и ведьма, сука, в придачу. Везёт же, — пробурчал Альберт. Он ударил кремнем по эфесу меча — лезвие вспыхнуло. Арчи обнажил кинжал. Ясмина тем временем оббежала хижину и, выглядывая через угол окна внутрь, затаила дыхание. Существо рванулось к Арчи. Мальчик же ловко перекатился к котлу. Когда чудовище развернулось, Арчи оттолкнул котел ногой, опрокинув в её сторону. Тварь отбила котел, но кипяток попал ей на кожу. Она завизжала так, что заложило уши. Не раздумывая, чудовище прыгнуло на Арчи снова. В этот же миг Альберт резким боковым ударом рассёк её туловище надвое. Верхняя часть, шипя и извиваясь, заскребла когтями по полу, волоча за собой чёрные кишки. Голова с перекошенной ухмылкой продолжала двигаться. Ведьма заползла к погребному люку и, распахнув его, исчезла в темноте, оставляя за собой зловонный след. — Ха! — воскликнул Альберт, едва веря, что смог это сделать. Снаружи Ясмина радостно подбодрила: — Так держать! — обрадованно подала голос Ясмина. Но враг не был повержен. Альберт осторожно подошёл к открытому люку в погреб, осветив тьму своим пылающим мечом. Внизу виднелась короткая хлипкая лестница. Альберт взглянул на Арчи, кивнул, и, не теряя времени, прыгнул вниз. Они собирались добить тварь... Приземлившись, Альберт огляделся. Пыльные полки были наполнены ужасным содержимым: человеческие и животные глаза, отрезанные пальцы, крысиные туши, внутренности. Альберт с трудом сдерживал рвотный позыв и пытался не смотреть в стороны. Но тут что-то хрустнуло под его ногой. Он опустил взгляд: на полу вповалку лежали трупы охотников, которые прежде, видимо, жили здесь, и уже столкнулись с этой тварью. В это время Арчи начал осторожно спускаться по лестнице, аккуратно перебирая руками и ногами. Но вдруг он замер: едва заметное холодное дыхание коснулось его лица. Это был не сквозняк. Он медленно поднял взгляд. За тонкими ступенями затаилась чудовищная морда ведьмы. Глаза, наполненные злом — два бездонных колодца. Существо взвыло и резким движением обрушило нижнюю часть лестницы. Арчи полетел вниз, ударился головой о полку и рухнул без сознания. Всюду поднялась пыль. Альберт резко развернулся. Изломанная половина тела ведьмы уже неслась по полкам и стенам, словно огромный паук, сквозь пыльную завесу, прямо на него. Он мгновенно достал одну из самодельных хлопушек и метнул её в сторону твари. Взрыв ослепил чудовище, его спутанные волосы вспыхнули. Существо завыло пронзительно и яростно. В этот момент Ясмина ворвалась обратно в дом. Посмотрев в погреб, она увидела лежащего без сознания Арчи. Осознав ситуацию, она быстро усадила Люси у порога: — Поиграй с котёнком, ладно? — прошептала она и, не теряя времени, схватила со стола нож. Из подвала раздавались страшные звуки. — Я убью тебя! — прорычала ведьма ещё более мерзким, искажённым голосом. Она оттолкнулась от стены, затем, словно рикошетом, отскочила от противоположной полки и обрушилась на Альберта. Ударом когтей выбила меч из его рук и, кинувшись на него сверху, с остервенением начала разрывать кожаную куртку. Острые когти прорезали кожу, вгрызаясь в плоть юноши. Альберт закричал от боли, захлёбываясь в собственном крике. Тварь вот-вот собиралась добить юношу. — Получи, сука! — раздался голос Ясмины. Внезапно из пасти чудовища показалось лезвие ножа, оно пронзило череп насквозь. Ведьма повалилась. Ясмина оттолкнула обмякшую половину тела в сторону и бросилась к друзьям. Она быстро достала маленький пузырёк с целебным эликсиром и приложила его к губам Альберта, помогая ему глотнуть. Затем, обойдя гниющие тела охотников, склонилась над Арчи. На лбу у него уже темнела гематома. Она поняла: мальчик сильно ударился головой. Ясмина быстро помогла оклемавшемуся Альберту вернуться наверх. Оставив юношу рядом с Люси, она снова полезла в погреб, чтобы вытащить Арчи. Альберт, истекая кровью, дополз до своей сумки, дрожащими руками шаря внутри... Ясмина тем временем, подхватив Арчи через плечо, пыталась подняться по шаткой лестнице. Шаг за шагом. Но стоило ей наступить на одну из поломанных ступенек, как вдруг вся лестница под ней предательски обрушилась. Она едва не сорвалась вниз, но успела схватиться за торчащую доску пола, ногти впились в древесину. Она повисла на одной руке, вторая всё ещё держала тяжёлое тело Арчи. — Аль…берт, помоги! — сдавленно простонала она. Но Альберт сам начал терять сознание от кровопотери. В его руке дрожал маленький тюбик, который он так и не успел использовать. Он слышал её голос, но мир начинал таять перед глазами. — Альберт! — крикнула Ясмина. Отчаяние звенело в голосе, словно натянутая струна. Ногти начали ломаться, а пальцы скользить, доска заскрипела. Она уже почти отпустила её… В последний момент чьи-то руки схватили её и потянули наверх. Это Альберт. С остатками сил он вытащил их обоих. Тяжело дыша, он протянул Ясмине тот самый тюбик. — Это… лечебн... — он не договорил и рухнул без чувств. Ясмина обернулась — и не увидела Люси. Сердце сбило ритм ударов. Но тут она услышала шипение Огонька. Повернув голову, увидела: кот заслонил собой девочку, не давая ей подойти к конфете, которую сама же Ясмина выбросила в тот угол. Она тут же подбежала, забрала сладость и выкинула её в окно. — Умница, Огонёк… — прошептала она, гладя кота. Выдавив немного густой смеси на палец, Ясмина поняла — это лечебная мазь. Она быстро вернулась к мальчикам, достала из кармана Альберта кремень и побежала к сумке. Время играло против неё, и она это понимала. Отсыпав немного горючего порошка, Ясмина присыпала им кровоточащие раны Альберта, затем высекла искру с помощью кремня и лезвия меча. Пламя вспыхнуло — она прижгла глубокую рану от когтей, остановив кровь. Альберт дернулся в забытьи, но не проснулся. Ясмина принялась осторожно втирать мазь в его грудь и живот. Горячая кровь сочилась меж её пальцев. Всё тело Альберта было в рубцах. Она использовала почти весь тюбик, затем обмотала раны чистыми тряпками, а часть материала приберегла для компресса. Через какое-то время Ясмина забрала с улицы за хижиной рваное одеяло. Расстелив его на полу, она аккуратно положила друзей на него. Девушка прикрыла их стёганой курткой Альберта и пошла к печи. Тишина, долгожданное спокойствие. Неторопливо разведя огонь, она села у печи. Всю ночь Ясмина не сомкнула глаз. Она сторожила своих друзей и маленькую Люси, которая мирно спала, прижавшись к коту. Огонёк не сводил глаз с лица Арчи, словно ждал, когда тот подаст признак жизни. За спиной девушки в тёмном углу безжизненно лежала отрубленная часть тела твари. Люк в погреб был закрыт и сверху, для надёжности, завален стульями. Время беспощадно ползло до самого утра. Рассвет. За окном запели птицы. «Где я?.. Огонёк?.. А ты чего такой довольный?» — подумал Арчи, открыв глаза. Следом вспыхнула паника: «Стоп… Ведьма?!» Он резко сел, компресс упал с его лба. — Сестрёнка… мы живы? — удивлённо спросил он, оглядываясь. — О, ты очнулся, тигрёнок… — сонно пробормотала Ясмина, едва шевеля губами. Арчи подошёл и крепко обнял её, улыбаясь. «Мы живы...» — Что с ведьмой? — спросил Арчи. — Она мертва, в погребе лежит… — еле слышно ответила Ясмина. — Это вы ее? — спросил Арчи. Ясмина покивала головой. Арчи понял, что у сестры почти не осталось сил. Он посмотрел на Альберта: тот спал, измученный, но дышал ровно. — Ты нас спасла… — тихо произнёс Арчи. — Найди еды… — прошептала она. — Хорошо, найду, а ты ляг и поспи. Арчи помог ей лечь рядом с Альбертом, мягко накрыл её курткой. Ясмина уснула мгновенно. Люси всё так же мирно посапывала между ними с юношей. Оказавшись в лесу, Арчи не растерялся. Он выстрогал себе рогатку из некрупной ветви и, вырвав эластичную ткань у основания штанов, смастерил тетиву для предстоящей охоты. Этому его когда-то научил дедушка Редманд. Вскоре, принявшись собирать ягоды на поляне, Арчи заметил зайца. Он слишком далеко. Лёгкие шаги в его сторону… один оказался чуть громче, задев куст — заяц насторожился. Арчи замер, уже подняв руку и натягивая остроконечной формы камешек. Заяц был в метрах девяти от мальчика, но тот был уверен в себе. «Прости меня…» — сказал про себя Арчи и отпустил тетиву. Прошло несколько часов. Арчи вернулся к хижине с пойманным зайцем в одной руке и листьями, полными ягод, в другой. Огонёк радостно встретил его. У печи сидел Альберт, полуодетый, с перевязанным телом. Арчи сел на пол и начал снимать шкуру с добычи. — Как ты, Альберт? — Нормально… насколько это возможно. — Что было после того, как я отключился? — спросил Арчи. Альберт покачал головой. — Эта тварь чуть не убила меня. Если бы не Ясмина… — Больно? — тихо спросил Арчи, глядя на повязку. — Ещё как… Но если честно, я рад, что мы всё ещё здесь. — усмехнулся Альберт, пытаясь пошутить. — Однако ещё ночь продержаться в этом лесу мы уже не сможем… — добавил он. Прошло какое-то время. Ясмина проснулась от запаха еды. Она увидела, как Люси играет с Огоньком, а мальчики сидят у печки, следя за ней. — Ясмина? Иди поешь, сестрёнка, — улыбнулся Арчи и указал на стол, где уже стояла тарелка с зайчатиной и ягодами. Девушка подошла, попробовала кусочек: — Это невероятно вкусно! Ты готовил? — Да… тётушка Сильва немного натаскала меня в готовке, — с улыбкой ответил Арчи. — Это того стоило, — тепло сказала Ясмина. — Альберт, ты как? — спросила она, садясь рядом. — Будто горю изнутри… — честно признался он. — Я смазала твои раны той мазью и прижгла их, — сказала Ясмина, словно отчитавшись. Быстро пообедав, она подошла к Альберту, осторожно приподняла повязку. — Нам нужно как можно скорее сменить её… но тряпок нет… Арчи, поможешь ему идти? — Конечно. Кстати, когда я ходил за зайцем, нашёл знакомую тропу. По ней мы однажды ходили с мамой в город, — сообщил Арчи. — Это отличная новость! — обрадовалась Ясмина и тут же начала собирать вещи. Через несколько минут они покинули хижину. Погода была ясная. Ясмина несла Люси и сумку Альберта, сам он шёл, опираясь на Арчи, а за ними бежал Огонёк. Вскоре они нашли ту самую тропу и направились по ней в надежде увидеть город. Но, выйдя из леса, замерли: вдали виднелась полуразрушенная, отчасти сгоревшая Ситтилия. — Похоже, не только у нас ночь была весёлая… — горько пошутил Альберт. Им оставалось верить, что в столице ещё есть люди. Ясмина посмотрела на небо и тихо сказала: — Мы всё-таки выбрались? Она подошла к друзьям и обняла их. — Ай! Осторожнее! — поморщился Альберт. Ребята засмеялись. Они были счастливы. Оставалось только одно — дойти до города до наступления очередной ночи.

***

«Обряд призрачной лисы»

1.4.1

«Это… — долгий прерывистый вздох, — все по-настоящему?! — приглушенное рыдание плаксивого голоска» В ночном мраке, под аккомпанемент шумного дождя, виднелись убегающие фигуры. Люди? Сложно сказать. Они двигались на двух ногах, но их отличали необычные треугольные уши и объемные пушистые хвосты. Из темноты появлялись и другие силуэты — более массивные и лохматые, с вытянутыми мордами, словно волки. Эти существа нападали на все, что видели, разрушая и уничтожая. В корнях могучего древа пряталась маленькая девочка лет десяти. У нее были чёрные, как ночь, волосы и такие же милые лисьи ушки, а глаза — большие, нежно-розовые, были полны страха. В руках она крепко сжимала плюшевого бурого медвежонка. Одета она была в голубую кофточку и розовую юбку, она дрожала, поджав свой крошечный хвостик. Увидев, как мимо проносятся темные тени, девочка поползла еще глубже под корни дерева, надеясь укрыться до самого утра. Несколькими часами ранее… Это же место. Ясная погода, небесная густая синева и яркое солнце придавали насыщенности особому, для народа лис, дню. Посреди огромного одинокого дуба, что рос на холме, расстилалась зеленая равнина, огражденная густым лесом. Её плодородные земли были вспаханы, а грядки достигали длины аж в несколько сотен метров. У самого основания дуба, будто стражи у древнего ствола, стояли несколько рядов аккуратных хижин с круглыми соломенными крышами, выстроенных полукольцом. Отсюда чувствовался аромат свежего сена и пряных трав. Фоксперы — полукровки расы зверолюдей, люди-лисы с пушистыми хвостами и озорными глазами, стекались к древу предков с предвкушением и радостью. Среди шумной толпы, суетно стекающейся к веревочному мосту через небольшое ущелье с прозрачной речушкой, металась маленькая лисичка с плюшевой игрушкой в лапках. Ее взгляд бегал по лицам прохожих, ищущих кого-то. — Эмили! — раздался вдруг звонкий женский голос. Девочка резко обернулась — и облегченно улыбнулась: — Тетя Адалайн! Женщина с дородной фигурой в длинной льняной накидке подошла к ней с упреком в глазах: — Сколько раз я говорила: держись рядом! Заблудишься — и потом ищи тебя по всему празднику… — Простите, тетя Адалайн, — виновато пробормотала Эмили и поспешила вернуться к группе ребятишек-сирот, за которыми присматривала женщина. Пока остальные дети беззаботно резвились, гоняясь друг за другом, Эмили украдкой бросала грустные взгляды на семьи, идущие неподалеку, — там взрослые держали своих детенышей за руки, а их смех звучал совсем иначе. — Эй… не грусти, — тихо сказал ей рыжеволосый мальчик-лис, глядя на неё добрыми глазами. — Сегодня праздник! Радоваться надо. Иначе всю жизнь проспишь в грусти. Он хитро улыбнулся, и в его карих глазах сверкнул солнечный зайчик. Эмили ответила лишь кивком, но улыбка на секунду дрогнула в уголках ее губ. Впереди дети разбегались и шалили, пока один не наступил на пятку строгой Адалайн. — Ах ты, мелкая зараза! — всплеснула она руками. — Еще один выкрутас — и запру вас в спальной на весь праздник! Ребята мгновенно подобрались и, шмыгая носами, поспешили вперед. — Томми… ну ты и чудик! — усмехнулся старший мальчик, и вся компания рассмеялась, кроме Эмили. Шагая по мягкой траве, девочка не сводила взгляда с древнего дуба. Он становился все больше, словно заполнял собой небо. И вот они ступили в его тень — густую, плотную, как полог. Даже самый старший из ребят в этот момент задержал дыхание. Янтарные лучи уходящего солнца вернулись сквозь листву освещать местность. На поляне у подножия дерева уже стояли празднично убранные столы, ломящиеся от угощений, а рядом — фоксперси, — элегантные дамы в белоснежных накидках из полупрозрачного шёлка с золотыми нитями. — Ты глянь, сколько вкусностей! — прозвучал восторженный шепот где-то сбоку. Детвора затаила дыхание: пироги, карамельные орешки, жареные цыплята и прозрачные кувшины с фруктовым медом переливались под огненными лучами. — Сейчас будет традиционный танец лис: «танец хвоста и тела», — раздался голос из толпы. На помост, украшенный резьбой, вышли танцоры, наряженные в белую распашную одежду свободного покроя. Заиграла флейта — тонкая, прозрачная, словно лесной ветер. За ней подтянулась гитара. Танец начался: легкие, точные, завораживающие движения — хвосты взмахивали из стороны в сторону, тела изгибались волнами, словно сами становились музыкой. Синхронные покачивания, плавные повороты и тихий, поддерживающий вой зрителей… Эмили с большим интересом и удивлением проникалась в праздничную обстановку: это был первый масштабный праздник для нее. — Такое не каждый день увидишь, да? — послышался, средь вой, голос того же рыжего мальчика, что стоял рядом с Эмили. Эмили затаила дыхание. Она не могла отвести глаз. Выступление закончилось, музыка затихла. Показавшись из рядов фоксперси в белых шёлковых накидках, на помост взошла высокая фигура в переливающейся жемчужной мантии. Она медленно сняла капюшон. Толпа ахнула. Перед ними предстала Леди Жозефина Фокс — королева народа лис. Ее длинные, изящные усы тонко подчеркивали нежные черты лица, а выразительные голубые глаза светились теплом и мудростью. Она обвела всех внимательным, ласковым взглядом и заговорила: — Мои дорогие лисы и лисицы! Сегодня мы отмечаем великий день — День Призрачной Лисы. Каждые пять лет с момента нашего союза, в первые дни осени, мы собираемся у этого величественного дуба предков, который посадили ровно в тот же день. Это пятнадцатая встреча под сенью этого древнего дуба! Каждый раз мы собираемся здесь, чтобы вспомнить наш союз, предков, что заключили его и осознать силу единства. Так пусть же праздник не смолкнет до самой ночи! Пока не вспыхнет в небе призрачный лис предка и не снизойдет к нам, напомнив о своем величии! Толпа взревела радостным, воющим хором. Королева улыбнулась и сама подняла голову к небу, завыв вместе с ними. Солнце ушло за горизонт, оставив за собой пурпурный след. Эхо лисьего воя катилось далеко, растворяясь в сумерках, словно само небо откликалось в ответ. Поздний вечер окутал холм мягким сумраком, а теплый свет сотен ламп и свечей рассыпался по поляне золотыми искрами. Праздничное настроение висело в воздухе, как и аромат свежей выпечки с цветущими травами. Вдалеке играла тихая музыка — мелодичная флейта перекликалась со звоном струн, нежно убаюкивая вечер. За отдельным столом дети дружно вкушали угощения, радостно переговариваясь. — Эрон, Серл, Наб, Томми, Долли, Карла, Альма, Эмили, Патриция Фокс… — пересчитывала воспитанников тетя Адалайн, наконец облегченно улыбнувшись: — Хорошо, все на месте. У народа лис была древняя традиция: все, независимо от рода и заслуг, носили одну фамилию — Фокс. Это олицетворяло равенство, спаянность и взаимное уважение. Эмили сидела, мечтательно устремив взгляд на королеву. Леди Жозефина, изящная и грациозная, сияла в свете факелов, словно звезда на ночном небе. В каждом ее жесте, в каждом взгляде таилась благородная мягкость и величие. Для девочки она была не просто королевой — она была воплощением мечты, недосягаемым идеалом. Наб — рыжеволосый мальчишка с лукавым взглядом — заметил восхищение подруги. — Знаешь, — шепнул он, улыбаясь, — из тебя вышла бы прекрасная королева лис. — Правда?.. — неуверенно спросила Эмили, опустив глаза. — Я уверен, — кивнул Наб и вдруг замер, глядя куда-то вверх. — Смотри! — прошептал он с благоговением. Эмили посмотрела наверх: из-за могучих ветвей Древа Предков начали стекать к поляне крошечные огоньки. Они мерцали бледно-голубым сиянием, колебались в воздухе, словно танцующие снежинки, и плыли к земле, переливаясь и меняя форму. — Это души… бродячие огоньки, они очень редко показываются, даже на День Призрачной Лисы, — произнес Наб шепотом на ушко Эмили. — Их еще называют… — почти договорил он. — Духи предков снизошли! Смотрите, детишки! — с изумлением от увиденного, сказала Адалайн, словно сама впервые узрела их. Огоньки стали слегка отдаляться от них. После небольшой паузы тишины они продолжили плыть по течению воздуха вниз. Фоксперы с восторгом наблюдали за маленькими огоньками, которые, кружась, спускались все ближе и ближе к ним. Окружающие лисы замерли, боясь спугнуть чудо. Один из огоньков выбрал Эмили и медленно потянулся к ней. Он приблизился настолько, что стоило девочке слегка протянуть руку, и она могла бы уже дотронуться до него. Едва ли не касаясь огонька кончиком носа, девочка застыла, не дыша, а её глаза сошлись в центре. Все в округе затаились, наблюдая за этим явлением. Она и не заметила, как кто-то подошёл к ней сзади. — Протяни руку… — раздался за спиной ее мягкий голос королевы. Тихо, почти не двигаясь, Эмили вытянула руку и замерла, протянув палец. Огонек колыхнулся, словно медуза в подводном течении, и мягко опустился прямо ей на палец. Время остановилось, все вокруг будто исчезло. Только лишь Эмили, дрожащая от волнения рука и теплое, невесомое прикосновение света. — Теперь… подними его вверх, — шепнула Жозефина. Медленно девочка встала и подняла руку. Маленький дух на миг замер, а затем легко оттолкнулся и, сверкая, снова взвился в воздух, влившись в танцующее облако своих братьев. Толпа зашепталась, все удивленно смотрели на Эмили. На их лицах засверкали улыбки. Эмили же смотрела на королеву, и ее сердце переполнялось счастьем. И вдруг… Огоньки начали кружиться быстрее, образуя в воздухе немыслимо красивый вихрь, сверкающий синими, белыми и серебристыми искрами. Вихрь света начал складываться… Формироваться… — Призрачная лиса… — выдохнула Жозефина. Над головами фоксперов промчалась огромная светящаяся лисица из сверкающих огней. Она взмыла в небо по спирали, а затем, словно разбившись о невидимую преграду, рассыпалась на тысячи звездных искр, которые плавно осели вокруг. Музыка снова зазвучала, мягкая и теплая, будто возвращая всех в реальность. Фоксперси в шёлковых нарядах начали медленно танцевать. Остальные с радостным возбуждением зашептались, обсуждая увиденное. Эмили же сидела молча, словно во сне, глядя вдаль, где мерцали последние огоньки. — Он выбрал тебя, — ласково сказала Леди Жозефина. Эмили опустила голову, стесняясь. Королева нежно приподняла ее подбородок. — Выше нос! Ты достойна сиять. Будь уверена в себе, маленькая лисичка. — С этими словами она улыбнулась и вернулась за свой стол. Эмили вновь посмотрела на Наба. — Ну что я тебе говорил? — подмигнул он. Девочка ответила ему самой искренней улыбкой. Позже, когда трапеза подошла к концу, все фоксперы собрались у Древа Предков. Луна уже забралась высоко в небо, сверчки пели в траве, а легкий ветер трепал листву. Группе Адалайн нелегко далось успокоиться после увиденного, но вскоре и детишки успокоились и перестали шептаться. Наступила полная тишина. «Бабочкой» сложив ноги и взявшись за руки, все сидели с закрытыми глазами, затаив дыхание. Лишь Эмили украдкой посматривала одним глазом, наблюдая за магическим моментом. Леди Жозефина подошла к дереву и коснулась его ладонью. Тихий, древний шепот заклинания сорвался с ее губ. Барьер вокруг дуба растаял. — Пусть каждый оставит на этом древе свой след, — сказала королева. Один за другим фоксперы вставали и подходили, прикасаясь ладонями к светлой, гладкой части ствола, где отпечатки хранили память поколений. Настала очередь Эмили. Поддерживающий взгляд Жозефины придал ей смелости. Девочка приложила ладонь. Мягкая лазурная аура озарила ее руку, оставив на дереве первый в ее жизни след. Тонкий шелест дождя прошелестел над поляной. Обряд завершился. Фоксперы начали расходиться, когда в небе полыхнула алым светом тревожная вспышка. Над лесом взмыл багровый столб. — Подождите… — тревожно сказала Жозефина. Ее глаза сузились. — Эта аура… не покидайте холм! Левис, выясни, что происходит. Но помни — ни в коем случае не вступай в контакт. Береги себя. Из толпы показался сребровласый фокспер. — Вас понял, Леди Жозефина, — кивнул разведчик в чёрной бархатной мантии. Он тотчас же покинул холм и скрылся в тени. Все замерли в ожидании…

***

1.4.2

В лесу стояла гнетущая тишина. Словно сама природа замерла, затаив дыхание. Левис, войдя под тёмные своды деревьев, сорвал с себя бархатную накидку. Под ней уже была служебная одежда: лёгкая зелёная стёганка, шоссы и камуфляжная бондана, из-под которой свободно выглядывали острые лисьи уши. В ночной чаще он становился почти неразличимым. Двигаясь быстро и почти бесшумно, Левис устремился к цели, ориентируясь на далёкий столб багрового света. Когда алое свечение уже просачивалось сквозь кустарник, он ловко взобрался на дерево, пряча дыхание и замирая среди листвы. Но столба уже не было. Осталась только отравленная энергия в воздухе — густая, тяжелая, мерцающая редкими багровыми нитями. На опустевшей поляне стояла чья-то маленькая фигура в чёрной накидке с красными линиями. Она медленно подняла голову, будто почуяв взгляд, и лунный свет выхватил черты чёрной маски с узкими прорезями для глаз. В них мерцали змеевидные огоньки кроваво-красного цвета. Вдруг неподалёку раздался протяжный вой. Левис вздрогнул, судорожно оглянулся, но вокруг по-прежнему не было ни души. Он вернул взгляд к поляне — и замер. Существо в маске уже смотрело прямо на него. — Чёрт… — прошептал Левис, начиная отступать. Он ловко соскользнул с дерева и рванул обратно к своим. Но что-то пронеслось со свистом перед ним, подняв вихрь листьев, и перегородило дорогу. — Разве тебя не учили, что подглядывать нехорошо? — раздался насмешливый девичий голосок, полный ядовитой насмешки. — Кто ты, чёрт тебя побери?! — рявкнул Левис, не скрывая страха. — Ха-ха… А ты забавный. Черти меня боятся, чтоб ты знал, — шагнула вперёд неизвестная. — Ещё один шаг — и… — прорычал Левис, выхватывая клинки из ножен на голенях. «И что ты сделаешь, зверушка? — прозвучало в его голове, словно чужая мысль, — убьёшь меня?» — Если придётся… — стиснув зубы, ответил фокспер. — Вряд ли, — усмехнулась девочка. — Я уже опередила тебя. Он не успел понять, что произошло. Острая боль пронзила грудь. Левис опустил взгляд и увидел зияющую дыру в груди… у него вырвали сердце. — Но… когда ты?.. — закашляв кровью, он рухнул на холодную сырую землю. — Кушать подано, мои маленькие вервольфы. Атакуйте деревню! — весело возвестила девочка. В лесу, будто откликнувшись, взвился дикий вой. Тем временем королева склонилась над землёй, возводя защитный купол, охвативший всех фоксперов. Дождевые капли рассыпались о невидимые стены барьера, звеня, словно струнные аккорды в тишине. Но внутреннее напряжение только нарастало. «Похоже, Левис уже не вернётся…» — горько подумала Жозефина. — Не бойтесь. Вы под моей защитой, — сказала она громко и спокойно, и её глаза засветились изнутри странным серебристым светом. Стражи быстро сбросили праздничные одежды и заняли позиции у барьера. Из тени леса начали выползать силуэты. Волкоподобные существа вытянутого телосложения двигались бесшумно и быстро. Они прыгали на крыши хижин, перепрыгивали с одной на другую, всё ближе подбираясь к поселению. По верёвочному мосту уже мчались самые стремительные. Жозефина опустилась на одно колено и зашептала, прижимая ладони к сырой земле. — Снизойди, богиня охоты… Благословение богини Тривии, вторая форма: охотничьи стрелы! — выкрикнула она. Из печати, вспыхнувшей перед ней, вырвались четыре сверкающих луча. Они устремились к чудовищам, оставляя за собой дрожащие световые нити. Лучи пронзили четырёх монстров насквозь, сбивая их с крыш. Те кубарем покатились вниз. — Разгроми врагов моих… Вен’диро! Раздались взрывы. Вспышки осветили всё вокруг, потроха вервольфов разбросало по окрестностям. Печать раздвоилась, световые иероглифы окружили руки королевы, словно браслеты из чистой энергии. Фоксперы замерли, глядя на Леди Жозефину с восторгом и надеждой. Даже Эмили, дрожа, смотрела на неё с широко раскрытыми глазами. Стражи, вооружённые изогнутыми копьями, оттесняли чудовищ у моста, но опасность уже надвигалась с других направлений. Твари бросались на барьер, со всего размаха ударяясь о невидимую стену. Их рык и скрежет когтей сводили с ума. Фоксперы в куполе сжимались ближе друг к другу, не в силах скрыть страх. — Дети, держитесь рядом… — сказала своей группе, обеспокоенно смотря по сторонам, воспитательница Адалайн. Световые стрелы продолжали сечь монстров, но их становилось всё больше и больше. Барьер дрожал и слабел с каждой секундой. На мосту уже шла кровавая схватка. Вервольфы рвали стражей, ломая их шеи в мощных челюстях. Оборона моста была прорвана. — К дереву! Все к дереву! Мы выстоим… — голос Жозефины прорезал гул боя, словно колокол надежды. Фоксперы, цепляясь за остатки храбрости, начали двигаться к древу предков. Взгляд каждого снова и снова срывался на жуткую картину за полупрозрачными гранями магического барьера. — Рубите верёвки моста! — громко велела королева. Стражи в порванных доспехах, задыхаясь от усталости, продавили щитами чудовищ обратно и, обнажив мечи, принялись разрубать верёвки. Мост с хрустом обрушился в ущелье, унося за собой воющих тварей. Но и это не остановило вервольфов: вгрызаясь когтями в мокрую землю, они продолжали карабкаться на холм. Вдруг вспышка вдалеке озарила лес лиловым светом. В мгновенье барьер был разрушен загадочной магией, что пронзила его кровавым лучом. Магия Жозефины рассыпалась в вихрь бледных искр, растворяясь в ночном воздухе. Люди сжались вокруг древа предков, тесно прижимаясь друг к другу, словно искали защиту в самом древе. Перед ними стояли последние стражи, их мечи дрожали в руках, но не от страха, а от усталости. На помосте, под дождём искр магии и шорохом надвигающейся тьмы, стояла Леди Жозефина. Её губы беззвучно шептали слова древнего заклинания. Она вытащила из-за пояса тонкий кинжал. Лёгкий порез на ладони — и алая кровь капнула на мокрую землю. Влажная трава вздрогнула. Символ, древний и сияющий, будто выжженный светом, расплылся вокруг её руки. С неба раздался гул. Высоко в ночи промелькнули силуэты. Вервольфы уже почти настигли королеву фоксперов. За миг до того, как острые когти не разорвали Леди Жозефину, к печати на земле спустились, один за другим, десять белоснежных коней с рогами на лбу и крыльями со спины: это были чистокровные пегасы. Первый из них сбил монстров вблизи королевы и направился к фоксперам. — Они отнесут вас в безопасное место! Скорее! Садитесь! — крикнула королева и вновь вскинула руки, отправляя в воздух новые охотничьи стрелы. Фоксперы в панике взбирались на пегасов, поднимая детей на мощные спины. Однако мест на пегасах на всех не хватало… Мужья были вынуждены остаться, прощаясь без слов. На пегаса забралась и Адалайн, взяв с собой Томми и Карлу… но взлететь пегас не мог. Тяжесть её тела держала его внизу, а остальные крылатые кони уже скрывались в ночном небе. — Остальные уже взрослые! Постоите за себя! — гаркнула она, даже не глядя на оставшихся. Ребята, не увидев свободных пегасов, начали в панике разбегаться в разные стороны. — Она же погубит Томми и Карлу! — в панике вскрикнула Эмилия, не в силах отвести взгляд. — Ей всегда было всё равно… — с горечью прошептал Наб, взяв девочку за руку, оттаскивая к корням дерева. — Чт… что ты делаешь? — спросила Эмили, не понимая, куда пытается отвести её Наб. — Твой хвост пушистый спасаю… а ты не видишь? — торопясь, сказал маленький лис. Один из вервольфов приметил неспособного взлететь пегаса. Его глаза, алые и бездушные, сверкнули голодом. — Но… мы не можем их бросить! — голос Эмили дрожал. Наб резко остановился, повернулся и посмотрел ей прямо в глаза: — Ты что, герой? Как ты их спасёшь? В её взгляде плескалось отчаяние, оно резало сильнее когтей монстров. — Прячься. Под корнями. Я скоро вернусь… не вылезай, слышишь? — бросил он, прежде чем сорваться с места и побежать в сторону сражения. Эмили залезла под дерево и начала лезть глубже в корни, не переставая с ужасом смотреть за происходящим и прижимать к себе маленького плюшевого мишку. Тем временем вервольф уже шагал к пегасу. Тяжёлые лапы оставляли в мокрой земле глубокие следы. Тётушка Адалайн завопила и заколотила пегаса своими пухлыми ногами, пытаясь заставить того взлететь. Чудовище смотрело прямо на неё, глаза горели убийственной решимостью. В этот момент сзади раздался резкий голос: — Отдай детей, жирная ведьма! — выкрикнул он, пытаясь вырвать малышей. — Ах ты маленькая гнида… Наб! Я сказала — отпусти их! — зарычала тётка. — Я больше не слушаюсь тебя! — прокричал Наб. Но в тот же миг за их спиной раздалось низкое рычание. Вервольф прыгнул. Зубы сомкнулись на шее пегаса, который с отчаянным ржанием рухнул, придавив Набу ноги. Адалайн рухнула вместе с детьми. Внимание вервольфа переключилось на воспитательницу. Выпустив из зубов шею умирающего коня, он кинулся на неё. — Бегите к Эмили! Живо! — крикнул Наб ребятам, указав им на основание дерева. Вервольф, зарывшись в плоть Адалайн, не обращал ни на что внимания. Дети маленькими шагами побежали к Эмили. Девочка же, одержимая страхом потерять друга, лишь стеклянно смотрела в сторону Наба. — Наб! Она, не выдержав, рывком выскочила из своего укрытия, подбежала к Набу и схватила его за руки, пытаясь вытянуть из-под мёртвого животного. — Бесполезно… — в его голосе слышалась боль. — Я не чувствую ног, Эмили… — Я не оставлю тебя! — всхлипнула девочка. — Уводи их… прячьтесь… пожалуйста… — прохрипел он, но Эмили всё не могла сдвинуться с места. С рыданиями она наклонилась, поцеловала его в щёку и лишь тогда побежала, уводя детей под корни. Наб смотрел ей вслед и улыбался сквозь слёзы. Закончив с Адалайн, вервольф развернулся и пошёл за ними. И тут в его морду, со свистом, влетел камень. — Эй! Сюда, блохастый! — выкрикнул Наб, отвлекая чудовище на себя. Эмили успела завести детей в укрытие. Но, обернувшись, увидела: зверь уже надвигается на её беспомощного друга. — Леди Жозефина… — Леди… — Леди Жозефина! — крикнула девочка что есть сил. Королева была в изнеможении, она сражалась сразу с несколькими тварями. Ободранный вервольф поднялся на задние лапы, он оскалился, из его пасти капала кровь. Чудовище прыгнуло. «Мама… я скоро тебя увижу…» — мысленно прошептал мальчик, зажмурив глаза. В этот миг ослепительная вспышка разорвала тьму. Наб открыл глаза — в нескольких сантиметрах от его лица зияла раскрытая пасть чудовища. Зверь дёрнулся… «Я… жив?» «Фу. Ну и смрад… похоже, всё-таки да…» Из головы вервольфа изливалось свечение магической стрелы Жозефины, что пронзила его. В тот же миг стрела исчезла и он упал. Эмили радостно воскликнула. Наб посмотрел на королеву. Леди Жозефина стояла на помосте, вся в крови и грязи, но её глаза сверкали. Она подмигнула ему, перезаряжая заклинание и снова поднимая руки для следующего выстрела.

***

1.4.3

Силы Леди Жозефины стремительно иссякали. Её духовная энергия была на пределе. Хотя королева из последних сил старалась сохранять вид спокойствия перед своим народом, тело уже не подчинялось воле. Из всей стражи остались лишь двое, и те шатались, с трудом держась на ногах. Наб затаился, прикрывшись телом мёртвого вервольфа, надеясь, что другие твари не заметят его. Но вдруг что-то мерзкое, склизкое, с телом размером с ребёнка и длинными спутанными волосами, растущими прямо из затылка, быстро проползло мимо. Его сморщенная кожа была покрыта пятнами, а из безгубого рта торчали гнилые острые зубы. Существо принюхивалось, ползая в поисках свежих трупов. Упырь резко замер и повернулся в сторону Наба. Уши у него свисали острыми треугольниками, а свиное рыло шевельнулось, учуяв запах живого. Мальчик мгновенно спрятался глубже за тушу чудовища. Тварь зарычала, проползло ближе… и вцепилась в тело мертвого зверя, начав с жадными причмокиваниями высасывать кровь. Эмили взглянула на Наба, затаив дыхание, и осторожно закрыла ладонями рты малышей, чтобы они не издали ни звука. Вокруг, среди грохота дождя и криков умирающих, сновали эти жуткие твари, впиваясь в тёплые тела зверолюдей и вервольфов без разбору. На поле остались только шестеро уцелевших фоксперов и двое израненных стражников. Их окружили вервольфы и юркие кровососущие твари. Леди Жозефина, истощённая, рухнула на землю в своём белоснежном одеянии, словно сломанная статуэтка. Дождь стихал. И казалось, что уже ничто не спасёт оставшихся в живых. И вдруг… раздался вой. Далекий, пронзительный и грозный. Вервольфы вскинули головы и затаились. Через секунду они, словно по команде, сорвались с места и понеслись в сторону южных лесов. За ними поспешили и упыри. Поле боя опустело. Фоксперы не сразу поверили в это. Лишь когда последние монстры скрылись в лесу, они опустились на колени в грязь, позволяя редким каплям дождя падать им на лица. Они вдыхали петрикор — аромат жизни после бури. — Я так рада, что ты жив… — с дрожащей улыбкой сказала она. Из укрытия вылезли Томми и Карла, подбежав к ним. Стражники, срывая покорёженные доспехи, подхватили потерявшую сознание Леди Жозефину. — Луна почти села… Скоро рассвет. Надо укрыться в хижине, — сказал один из них. Мужчины помогли поднять тело пегаса, чтобы освободить ноги Наба. Его и детей перенесли через канаву, уводя от этого зловещего, усеянного телами места, где всего несколько часов назад звучали смех и музыка праздника. Время тянулось медленно. Наконец, в маленькой хижине, среди запаха дерева и сушёных трав, Томми и Карла мирно спали рядом на постели. Леди Жозефина лежала на другой, восстанавливая силы. А на полу, прижавшись друг к другу, дремали Наб и Эмили. Девочка уложила голову ему на плечо, а в её глазах блестели тревога и задумчивость. За ширмой, в центре хижины, восемь мужчин склонились над картой Аэтернии. Их шёпот был напряжённым. — Значит, так и поступим… — тихо подытожил один из них. — Осталось дождаться, когда королева придёт в себя. Все кивнули и один за другим вышли из хижины, оставив тех, кто чудом выжил, на короткий, тяжёлый, но мирный покой. Мрачная пещера. Где-то в глубине слышно, как капает вода — капли с гулким эхом разбиваются о камень. В темноте — топот когтистых лап, тяжелый, неумолимый. В свете тусклых огоньков проступают силуэты вервольфов. Их дыхание тяжёлое, а взгляд — полон жадного голода. — Гвэлье’гэске! Гверолюды… И’насс блурум… Хочу больше… крови гверолюдей, — гнусаво проревел один из вервольфов. — Каж’дав! Даткнись! Мы все этого хотим, — зло рявкнул другой. — Не днаю, как вас… но меня… трогр’вурр бролл’ум газдгажают эти мергкие… ани… ани… — вервольф зажмурил глаза, и его голос перешёл в вой, — аниуки… чертовы подсосы… — он злобно покосился на стайку упырей позади. — З-замолчать! — пронзительный, властный голос прорезал тьму пещеры. Все стихли. — Вы убили их предводителя? — Н-нет… но мы почти… если бы не… — начал запинаться один из вервольфов. — Если бы не что?! — рык из темноты заставил даже камни будто сжаться. — Если бы не ваш д-дов, г-господин… Тяжелые шаги приблизились. — То есть… ты обвиняешь меня? — медленно и страшно прошептал вожак. — Н-нет… ч-что вы… — вервольф попятился. Огромная лапа с силой ударила по его шее — хруст костей эхом прокатился по пещере. Тело рухнуло. Из теней мгновенно выскочили упыри, жадно вцепившись в свежий труп. Вожак остановился, обведя взглядом свою стаю: — Ещё есть те, кто считает, будто мой з-зов помешал вам убить их королеву? Или, может быть, вы бы предпочли остаться там и сгореть под солнцем? Все замерли. — Может, кому-то ещё не нравятся аниуки? — усмехнулся вожак, зыркнув на упырей. Тишина. — Тогда слушайте. По воле госпожи, мы уничтожим предводителя з-зверолюдей… Леди Жоз-зефину. И сделаем это скоро. Очень скоро. — Убьём! — в один голос взревели вервольфы, и пещера содрогнулась от мощного, протяжного воя. Лучи солнца проникли в хижину. Жозефина резко открыла глаза. Она вспомнила — бой, кровь, крики… и тишину. Рядом, на соседней кровати, резвились Томми и Карла. Подле её ног спали Наб и Эмили. Королева поднялась с кровати, и взгляд её упал на ноги мальчика. Отечные, синевато-красные… сдавленные и безжизненные. «Бедняжка… Прости, я не сильна в целительной магии», — мысленно вздохнула она. Выйдя из хижины, она вдохнула свежий воздух. Солнечные лучи ласкали землю. Фоксперы, сидевшие неподалеку, сразу встали, увидев её. — Мы рады видеть вас в здравии, госпожа! — склонил голову один из них. — Адэр? — с надеждой в голосе обратилась она к знакомому лицу. — Как вы выжили? — Они услышали вой и… ушли. Это случилось за половину капель потока до рассвета, — ответил он. Жозефина нахмурилась. — Сколько я была без сознания? — Около четверти свода. Королева тяжело вздохнула. — Нам нельзя здесь оставаться. Нужно уходить как можно скорее. — Мы уже готовы. В Ситтилию? — спросил мужчина. — Да. Я отправила пегасов туда вместе с семьями. Но путь пешком займёт почти неделю… — задумчиво пробормотала она. — На две трети пути — деревня Фоксхиллс. Там наши собратья, они должны помочь! — отозвался другой фокспер. — Не стоит надеяться на помощь, — резко оборвала их Жозефина. — Вы думаете, такое случилось только здесь? Повисла тревожная тишина. — Но отдохнуть там хотя бы можно будет… — неуверенно произнёс Нил. — Да, но меня беспокоит другое. Те существа… — Кто они? — недоумевая, спросил кто-то из толпы. — Я не знаю. Но их магия — древняя, чёрная, первородная. Подобно скверне в мёртвых землях Ви’тэррии. Её могут использовать лишь высшие древние сущности. И тот факт, что они исчезли до рассвета… всё это очень… подозрительно. Толпа начала перешептываться. — Что-то подобное в юности я читал в лунных байках, — хрипло произнёс пожилой лис. — Сейчас ясно только одно: прежней жизни уже не будет, — тихо сказала Жозефина, глядя в лес, где скрывались их страхи. — Берите детей. Мы уходим. Все принялись быстро собираться. В хижине Наб и Эмили сидели у двери, подслушивая разговор взрослых. Уловив звук приближающихся шагов, они вернулись к кровати. Дверь скрипнула. — Дети… собираемся, — мягко позвал седой фокспер, заходя в комнату. — Я его понесу, — шепнул он Эмили. — А ты помоги малышам… Солнце уже в зените. Двенадцать выживших фоксперов, во главе с Леди Жозефиной, тронулись в путь. Дойдя до края зелёных полей, которые были их домом, Эмили обернулась. Вдалеке возвышался дуб — могучий, словно страж, прощавшийся с ними. Она знала: возможно, они никогда не вернутся. Сжав кулаки, девочка сделала шаг вперёд, в темнеющие леса. В неизвестность. Дойдя до края зелёных полей, которые были их миром, Эмили обернулась. Величественный дуб вдали глядел им вслед. Возможно, они больше не вернутся в эти земли. Так думала тогда юная Эмили, сделав шаг в лесную глушь, покидая свой родной дом…

***