И всё же почему?

      Что ж… и вот он снова здесь. Шэнь Цинцю ещё даже не успел открыть глаза, но уже знал, где находится. В этом месте мужчина провёл немало ночей, что мог безошибочно узнать его по одной лишь трещинке на потолке или по тому, с каким звуком капля воды только что ударилась о белокаменную платформу.       Шэнь Цинцю медленно поднял веки. Водная тюрьма под дворцом Хуаньхуа. Как всегда искусно воссозданная хозяином кошмарного театра, демоническим выродком Ло Бинхэ. С незапамятных времён именно она была излюбленным местом встреч этого ублюдка.       Шэнь Цинцю неосторожно дёрнул занемевшей рукой, и та резкой болью отдалась где-то в затылке. Вервие бессмертных опоясывало его тело, перекрывая любые потоки ци, а свисающие с потолка кандалы туго удерживали пленника за запястья, слегка приподнимая его над полом, вместе с колодками на щиколотках и практически лишали даже малейшей возможности шевельнуться. С какой стороны ни посмотри — это казалось смешным. Будто ему было место, куда можно сбежать, или где получилось бы спрятаться в мире, что полностью находился под контролем этого выродка.       Шэнь Цинцю закрыл глаза. Его аккуратные и чистые черты лица выражали полное спокойствие, как нетронутая гладь озера, и можно было невольно залюбоваться этим очаровательным юным и живым лицом, каким оно могло быть только здесь, во снах, и больше нигде.       Казалось, мужчина ничего не боялся, ни на что не надеялся, что он всё давно принял. Однако каким бы умиротворённым ни выглядел Шэнь Цинцю, невозможно привыкнуть к чему-то подобному, и где-то глубоко внутри него сердце сжималось от ожидания неизвестности и того, что этот маленький ублюдок принесёт сегодня с собой.       И стоило только подумать о Ло Бинхэ, как неподалёку послышались шаги. Демон молча остановился в десятке сантиметров от Шэнь Цинцю, и только чуть погодя он присел на корточки в ожидании, когда бывший учитель обратит на него внимание, но, к его сожалению, так и не добился отклика.       Ло Бинхэ прикоснулся ногтем к подбородку Шэнь Цинцю. Мужчина тут же, превозмогая боль, дёрнулся и попытался дотянуться зубами до пальцев демона, а уже в следующий момент получил звонкую пощёчину. Он скрипнул зубами оскалившись и медленно повернул на этого выродка голову. Его глаза презрительно блестели.       — Ты снова хочешь, чтобы я выбил тебе зубы, как в первый раз? — спросил парень, хватая бывшего учителя за волосы и дёргая их вниз. — Или, может, чтобы я рвал их по одному, когда ты, захлёбываясь проглатывал их один за другим?       Ло Бинхэ вновь коснулся белоснежной кожи второй рукой, а затем расплылся в холодной улыбке и довольно хмыкнул. Пусть Шэнь Цинцю сейчас метал в него молнии презрения и ненависти, но от демона не утаилось, как уголок губ мужчины дёрнулся под его пальцами. Кажется, тот и сам этого не заметил и продолжал выглядеть невозмутимым и бесстрашным. Как же за этим весело наблюдать.       — А всё же боишься! Спустя столько-то времени?       Шэнь Цинцю промолчал, но парень и не ждал ответа. Если бы он хотел услышать его, то вместе с глазом и конечностями мог вернуть и язык. Но даже здесь, в мире снов, у мужчины не было возможности выразить свои мысли во всеуслышание. Ему было дозволено видеть, слышать, ощущать мнимую свободу передвижений, пока демон не лишал его одного чувства за другим. Однако голос так и оставался под запретом.       Впрочем, слова давно утратили между ними хоть какое-то значение. Возможно, когда-то в далёком прошлом ими ещё можно было что-то изменить, но этот шанс давным-давно упущен. Смотря на нынешнее настоящее, может, именно они стали одной из причин, почему всё пришло к столь плачевному результату, но, в любом случае, правды уже не найти, и Шэнь Цинцю, скривив улыбку, дёрнул головой, отвернулся от бывшего ученика, мол, если хочешь что-то делать, так прекращай трепаться и твори.       «Что ж… пусть будет по-твоему…», — хмыкнул про себя Ло Бинхэ, поднимая взгляд наверх, и обратил внимание на чёрные синяки под кандалами да посиневшие и обескровленные ладони и пальцы бывшего учителя.       — Должно быть, они сильно болят. Давай я тебе помогу, — и с крайней нежностью парень коснулся левого плеча Шэнь Цинцю.       И вот тут безупречная маска окончательно рассыпалась на осколки. Мужчина сильнее задёргался, попытался пнуть демона прикованными к полу ногами, но чужие пальцы лишь сильнее сжались на плече, полностью пригвождая его на месте.       — Хвай! Ухюок! Хэижу!       Сначала послышался треск рвущейся ткани светлого одеяния. Шэнь Цинцю весь напрягся, зажмурился и закусил губу, не желая доставлять этому ублюдку ещё больше удовольствия. Но как бы стойко он ни старался держаться, сердце бешено стучало, отдаваясь оглушительными ударами в ушах, когда парень с особенным извращённым наслаждением отрывал плоть от плоти, когда дробил сустав и крошил кости — Шэнь Цинцю чувствовал всё. Этот выродок специально медлил, чтобы мужчина ощутил каждую клеточку, отдираемую от тела.       — А-а-а!!! — ощущая металлический привкус от прокусанной губы, Шэнь Цинцю завалился на правую сторону, не обращая на боль от ещё не успевшей потерять всякую чувствительность руки, и дрожал. — Гх-а-а! Охойе! Уйю!       К этому невозможно привыкнуть! Хоть через десять лет, хоть через сотню или даже тысячу! Сколько бы раз этот ублюдок ни превращал его в человека-свинью, чувства оставались до сих пор такими же яркими, как тогда, когда это случилось впервые, и слёзы предательски текли по его щекам.       Хлынувшая кровь уже успела забрызгать половину светлого платья и продолжала фонтаном хлестать, как из плеча, так и из безучастно висящей руки, крепко удерживаемой браслетом оков. Рукав, слабо держащийся металлом, легко скользнул вниз и с тихим шелестом упал на подол платья, открывая взору худую руку, уже чистую и нетронутую, как свежевыпавший снег. Однако эта красота не продлилась долго, и через секунду ручонка исхудала, мышцы будто вмиг исчезли, и остались только кости, обтянутые серовато-прозрачной кожей, сквозь которую лёгкими буграми выступали вены, а затем на ней и вовсе начали стремительно появляться тёмные пятна и язвочки, пока в конце не остался лишь прах…       Ло Бинхэ творил вещи куда хуже этого, поэтому нечто подобное не стоило его внимания. Парень наклонил голову к Шэнь Цинцю и убрал чёрные пряди волос бывшего учителя за его ухо, улыбнувшись, а затем произнёс:       — Шэнь Цинцю, ты же только что казался таким храбрым… — его голос был нежным и совершенно не соответствовал творящейся вокруг атмосфере, — так куда же делся весь боевой дух?       Закусив губу, мужчина резко поднял голову на демона. Словно впервые встретившись с чем-то столь ужасным, его продолжала бить холодная дрожь, и в голове то и дело, что мелькали тысячи мыслей, но ни за одну невозможно было ухватиться. Боль, страх и какая-то пустота заполонили разум, но когда чужие пальцы потянулись ко второй руке, то Шэнь Цинцю почувствовал, как ужас сильнее охватывал его, и исковерканные слова вновь вырвались из груди:       — Хэ хмеи! Гхуок! — и в последней попытке он попытался вцепиться в демоническую руку.       Затем по пещере раздался резкий и громкий треск, и мужчина содрогнулся, припав к полу, а после закричал во всё горло.       Он с трудом дышал, по щекам безостановочно текли слёзы, а собственный крик и звон в ушах полностью перекрывали голос ублюдка, что с улыбкой нашёптывал что-то Шэнь Цинцю на ухо. Силы резко оставили его, маленький огонёк надежды потухал, и мужчине только и оставалось, что уткнуться лбом в камень, и ощущать, как жизнь уходит из его тела вместе с непрекращающимися потоками крови, окрасившей алыми оттенками всё вокруг.       Ло Бинхэ величественно возвышался над почти сломленной душой, и уголки его губ приподнялись ещё выше, создавая устрашающую маску холодного восторга. Можно было поклясться, что от одного только его взгляда температура рядом резко опустилась.       Страдания Шэнь Цинцю, явление его истинной гнилой сущности, все те бесполезные трепыхания и невысказанные проклятия приносили демону радость. Ему нравилось ощущать власть над этим человеком и хрупкость его тела под своими пальцами. Именно поэтому парень без доли сомнения продолжал терзать бывшего учителя до тех пор, пока на душе не становилось светло и спокойно. Шэнь Цинцю словно был нескончаемым сосудом, куда он вливал излишки демонической энергии. Только вместо неё Ло Бинхэ очищал свой разум от отрицательных эмоций, мыслей и просто усталость. В этом плане бывший учитель отлично играл свою роль…       Окровавленными руками Ло Бинхэ взял лицо мужчины в ладони и приподнял его с залитого пола. Светлый облик Шэнь Цинцю утонул в алых оттенках: разорванные одеяния утратили свои белизну и изящество, аккуратно прибранные тёмные волосы растрепались и грязными паклями свисали с трясущихся плеч, а заплывший слезами взор казался остекленевшим и смотрел на Ло Бинхэ будто сквозь. Однако на долю секунды в них проскользнула всепоглощающая ненависть, и парень хищно улыбнулся. В Шэнь Цинцю ещё теплилось сопротивление, а значит, нужно было больше боли. Нужно было сломать, а в конце стереть из истории само существование этого человека.       — Не расслабляйся, Шэнь Цинцю, — ласковым голосом начал парень рядом с его ухом. — Мы ещё не закончили.       Одна нога, вторая — мало. Ло Бинхэ, войдя в раж, опрокинул бывшего учителя на спину, нависнув над ним, и крепко схватил за шею.       Всё ещё не отошедший от предыдущих «ударов» мужчина не сразу осознал, что этот выродок затеял, но когда пальцы оказались прямо над его глазом, он ощутил небольшой прилив сил и заметался, зажмурился и попытался укусить удерживающую его руку.       — Мехий упхюок!       От этих слов Ло Бинхэ становилось лишь веселее. В груди парня разливался ни с чем несравнимый детский восторг от сопротивления Шэнь Цинцю, и он с большей уверенностью надавил на глазницу. Через мгновение ещё тёплый шарик с остекленевшим взглядом оказался в его ладони. Демон подбросил глаз в воздух играясь, а затем сжал с такой силой, что тот лопнул в сию же секунду.       Второй также не избежал своей судьбы. Свет исчез для Шэнь Цинцю, и не осталось ничего, кроме чувств полной беспомощности и собственной никчёмности. Это страшное и отвратительное ощущение того, когда тобой не только управляют, как куклой за ниточки, но и полная неизвестность того, что и когда с тобой планируют делать дальше, и нет возможности даже морально приготовиться. Каждый раз оно повергало мужчину в истинный ужас, от которого ему никуда нельзя было деться до окончания акта.       Кап… кап. Плюх.       Капли воды разбивались о платформу и гладь озера и резали обострившийся слух, заставляя вздрагивать мужчину от каждого удара. Однако они были единственными, что помогало Шэнь Цинцю отвлечься от панической атаки. Он сосредоточился на собственном дыхании, восстанавливая его, и бешеном сердцебиении, потому что этот ублюдок наблюдал за ним. Очень пристально.       — Ы!.. Ы!.., — мужчина повернул пустые глазницы, из которых текли кровавые слёзы к ушам, на бывшего ученика.       — Я… — тихо ответил Ло Бинхэ с умиротворённой улыбкой на лице.       Демон наклонился к Шэнь Цинцю, и мужчина, поджав искусанные в кровь губы, явственно дёрнулся, когда прядь волос случайно коснулась его лица. Ло Бинхэ настолько понравилась вся эта ситуация, что он решил немного смилостивиться над учителем и не томить больше. Он коснулся элегантной шпильки из белого нефрита, ещё удерживающейся в волосах Шэнь Цинцю.       На первый взгляд, казалось бы: ничем не примечательное украшение кроме материала, из которого она была изготовлена, но если приглядеться повнимательнее, то можно было заметить нежные и изящные узоры, созданные рукой искусного мастера, что обвивали шпильку от начала и до конца. Ло Бинхэ взял её обеими руками и с громким треском разломал надвое.       Всё случилось быстро. Шэнь Цинцю замер, обратив взгляд в сторону звука, и в тот же самый момент закричал от звенящей боли в обоих ушах. Предпоследняя ниточка, что связывала мужчину с миром, оборвалась, и он даже не успел закрутить головой, чувствуя нарастающую панику вместе с учащающимися ударами сердцебиения, как сжались пальцы на его шее. Шэнь Цинцю ощутил, как волосы в последний раз коснулись лица — эта тварь что-то шептала.       После был лишь мощный удар в грудь.       Он летел по склону, бился о камни и раздирал кожу об острые выступы. Кружился, вертелся, и невозможно было предугадать, куда придёт следующий удар.       Уголок губ Шэнь Цинцю мгновенно разорвал обо что-то тонкое до самого уха. Ключицы и ребра ломались при каждом падении на каменистую поверхность, и они один за другим протыкали лёгкие, словно предатели. Нижнее веко зацепилось за какую-то корягу, и кожа порвалась до носа, что вмиг отозвался хрустящей болью. Дышать было невозможно, но вопреки всем законам природы, мужчине с трудом, но всё ещё удавалось урвать малюсенький глоток воздуха прежде, чем очередной булыжник выбивал его из груди и глубже вонзал костяные клинки в тело. Однако будто этого всего было мало, и пытка не заканчивалась, а потому Шэнь Цинцю ощущал каждый вспоротый миллиметр живота и груди, когда острые выступы постоянно протыкали внутренности, и все они вперемешку с грязью и камнями болезненно болтались в оставшемся теле, а затем выскакивали наружу, оставаясь где-то позади.       Он летел и летел вниз всё ниже и ниже, но, казалось, этому нет конца и края. Прошла вечность перед тем, как произошёл характерный хруст в спине, затем второй и третий — самый болезненный среди всех, и затем Шэнь Цинцю, наконец, достиг ровной земли, врезавшись во что-то крупное всем телом.       Всё замерло. Он ничего не слышал, не видел и даже уже не дышал, но до сих продолжал чувствовать. Один, в тёмном пустом месте, в котором не было ничего кроме холода, острой земли и боли. От одежды Шэнь Цинцю остались лишь редкие лохмотья, которые каким-то образом ещё прикрывали самые малые участки тела. Мужчина превратился в окровавленную массу, практически утратившую всю кожу и человеческую форму в полёте, а местами просвечивающиеся кости пугали своей белизной, завершая это отвратительное зрелище.       Могильный ветер обжигал многочисленные открытые раны, сковывал человека под тонким слоем подсохшей крови…       А над головой тем временем с угнетающим карканьем закружили первые вороны…

***

      Шэнь Цинцю медленно открыл глаз. Из-под кривой двери сразу показались полосочки света — они были единственными, что скрашивали его одинокое и тёмное времяпровождение в холодном подземелье, и мужчина часто задышал, выпуская облако тёплого пара. Раз он снова видел, снова дышал, то это значило, что всё закончилось, и ему позволили вернуться в реальность, но его сердце продолжало колотиться в сумасшедшем ритме и отдавалось громкими ударами в ушах.       Пот ледяным градом стекал с него, и ещё более уставший, чем вчера, Шэнь Цинцю скукожился, насколько он мог себе это позволить, а затем кашлянул пару раз. Его тело становилось всё слабее и слабее и теперь простужалось даже от подобной мелочи. В животе всё ходило ходуном, при одном воспоминании о сне Шэнь Цинцю почувствовал, как к горлу подскочил тошнотворный комок, но вовремя сглотнул его и пустил ещё одно облако пара. Мужчина с трудом перевернулся на другую сторону, уткнувшись лбом в стену и прикрыв глаз. Сейчас он просто устал, а остальное было совсем неважно.       За дверью послышались шаги, что спокойным эхом отскакивали от стен и доносились всё ближе и ближе. После постоянной тишины, разбавляемой лишь собственным дыханием, они словно яркая вспышка неприятно отдавались в голове каждый раз, когда появлялся этот ублюдок, вытягивая пленника из слабых объятий забвенья, и остатки сна улетучивались вместе со скрипом и грохотом дерева об камень.       Шэнь Цинцю ещё чувствовал себя нехорошо после пережитого кошмара, а потому не отреагировал, когда были зажжены факелы. На самом деле мужчину до сих пор подташнивало, и только благодаря уже естественному сероватому цвету лица ему удалось скрыть недомогание. Однако когда шаги остановились рядом с его лицом, то Шэнь Цинцю позабыл о своём состоянии, потому что только недавно успокоившееся сердце вновь участило свой ритм…       Раньше он знал, что ожидать от этого выродка. После того, как Ло Бинхэ лишил его рук и ног, то появлялся перед ним лишь во снах, где творил всё, что его ублюдошная душа желала, и редко спускался сюда, в подвал. Может, раз в неделю, может, позже, потому что Шэнь Цинцю всё равно не знал. Дни и ночи давно утратили для него свои границы и значение, как и то, сколько всё это уже длится: месяц, два, полгода, год — всё стало едино, но это уже давно не заботило его. В основном демон приходил лишь для того, чтобы убедиться, что пленник ещё жив, да подкармливал бывшего учителя какой-то гадостью, что вместе с иными лекарствами, словно чудо, всё ещё умудрялись поддерживать жизнь в остатках изувеченного тела.       Однако с того злосчастного дня многое изменилось. Ло Бинхэ стал более частым гостем подземелья, и от этого сердце Шэнь Цинцю вновь и вновь замирало, когда выродок появлялся в дверях, не предполагая, чем закончится очередная их встреча. Мужчину воротило от одной только мысли быть постельной игрушкой для выродка, и он презирал его существование лишь ещё больше. Находясь рядом с демоном, всегда стоит быть бдительным и готовым к любой подлости, которую тот совершит — такова истинная натура всего их рода. Шэнь Цинцю понимал это и старался сопротивляться, но, несмотря на все его старания, этому ублюдку каждый раз удавалось играть с его чувствами и эмоциями так, как ему хотелось. Его тело в конце велось на любые мерзкие уловки, и мужчина злился, что совершенно ничего не мог противопоставить этому выродку.       Но сегодня всё с самого начала пошло по-другому.       — Мы ведь оба знаем, что ты не спишь, так к чему это притворство? — спокойным голосом произнёс Ло Бинхэ.       Шэнь Цинцю приподнял голову наверх, равнодушно взирая на улыбчивого парня сквозь волосы, а затем снова опустил взгляд на пол. Милый и дружелюбный — этот ублюдок всегда становился таким на утро после того, как во снах избавлялся от излишков ненависти и злости, что будто нескончаемым потоком текла по его телу вместе с демонической и духовной энергиями. Однако мужчина, как никто иной знал, что верить этому нежному голосу, мягкой улыбке и в особенности доброжелательному настроению нельзя — они были хрупче ледяной корки на воде и могли треснуть от простого дуновения ветерка.       Парень присел на корточки и скинул пряди волос Шэнь Цинцю в сторону, открывая лицо бывшего учителя, но никакой реакции не последовало.       — Какой-то ты совсем тихий. Опять что-то задумал, как тогда? Ты же знаешь, что это бесполезно. Да и ладно. Так будет даже спокойнее некоторое время. У меня для тебя кое-что есть, — Ло Бинхэ схватил его за ворот и быстрым шагом направился из подвала.       Посреди комнатки стояла небольшая бочка, доверху наполненная горячей водой. Парень лёгким движением окончательно разорвал державшуюся на честном слове ткань, изрядно пострадавшую за последние месяцы, и опустил Шэнь Цинцю в воду. Однако не успел он окунуть мужчину с головой, как заметил на его левой щеке засохшую красную полоску.       — Твой глаз опять кровоточил?       Ло Бинхэ перестал улыбаться, стирая кровь большим пальцем, а после приподнял веко пустой глазницы, осматривая её на наличие каких-либо повреждений. Мужчина слабо дёрнулся от лёгких прикосновений по чувствительной коже, но демон зафиксировал его лицо второй рукой и продолжил рассматривать внутренности пустого глаза. Он уже не в первый раз кровоточил, и в последнее время это происходило всё чаще и чаще, а потому демон опасался, что Шэнь Цинцю мог подцепить какую-нибудь заразу или же самостоятельно наносить себе увечья, но…       — Всё чисто, — и закрыл многострадальное веко.       И вновь к нему вернулось приподнятое расположение духа. Ло Бинхэ черпанул ковшиком воду и вылил её на голову бывшего учителя, легонько играясь с кончиками плавающих на поверхности волос.       Некоторое время они находились в тишине — лишь мягкий плеск воды создавал атмосферу присутствия. Парень наблюдал за ровным профилем Шэнь Цинцю и с улыбкой дивился тому, как он до сих пор оставался таким покорным, да гадал, что всё-таки творилось в этой голове, но сколько не пытался — так и не смог ничего предположить.       А затем Ло Бинхэ заговорил, вспоминая о прошлом: об его ученичестве на пике Цинцзин, о жизни после падения в Бездну и о том, что было далее. Он говорил с умиротворённым лицом, словно рассказывал приятную и добрую историю, и его голос бархатом разносился по комнатке. Сейчас Ло Бинхэ мало походил на Священного Императора демонов, который по ночам устраивал такие представления, какие многим и в кошмарах не снились. Скорее перед взором остальных находился простой и очень очаровательный юноша, что со всей добротой заботился о дорогом ему человеке.       Демон поливал Шэнь Цинцю из ковшика, а затем, смывая пену, мягко водил руками по костлявому телу. Оно было столь худым и казалось, что любое прикосновение могло навредить ему, но Ло Бинхэ то ли делал вид, то ли действительно не замечал этого и раз за разом задевал выпирающие кости, оставляя на них незначительные царапинки. Иногда он пальцами распутывал особенно перепутавшиеся между собой пряди волос и всё это время не прекращал говорить…       — …А помнишь тот день, когда ты полз к Сюаньсу? — резко его голос стал более холодным, в нём закралась смешинка.       Ло Бинхэ убрал волосы за ухо Шэнь Цинцю, что до этого момента смирно сидел в бочке, но стоило вспомнить об Юэ Цинъюане, как мужчина обернулся на бывшего ученика и посмотрел на него со всей ненавистью, что в нём вскипела за долю секунды. Шэнь Цинцю всегда старался игнорировать провокации, но одного человека он никогда не мог оставить без внимания, и парень прищурился, улыбаясь одними только глазами.       Ло Бинхэ присел у бочки, подперев подбородок рукой, и будто ожидал ответа, но учитель так и продолжал лишь смотреть на него с презрением. Он старался сдерживаться, а потому отвернулся от него, дабы не сорваться, но демон всё равно довольно хмыкнул, а затем продолжил говорить:       — Главу школы так легко подвёл его шиди, — произнёс парень более воодушевлённо, но затем его голос вновь стал тихим и холодным. — Знаешь, тот момент стал моментом конца школы Цанцюн. Когда я прибыл на хребет, то предал огню каждый из пиков, обратил в пепел всё, что там было, и в особенности позаботился, чтобы от твоей хижины и прилегающей к ней бамбуковой роще не осталось даже напоминания. В тот день пали все, кто воспротивился мне, но также нашлось немало способных ребят, кто последовал за мной. Большая из них часть, — насмешливо хмыкнул, — была с пика Цинцзин. Они до сих пор верно служат мне и вполне счастливы, зажив новой жизнью. Шэнь Цинцю, твой пик славился моральными качествами, так как же так вышло, что именно твои ученики без сомнения перешли на сторону мерзких демонов?       Последнее по большей части было ложью, но Ло Бинхэ специально провоцировал мужчину и говорил так естественно, что его слова никто не смог бы отличить от правды. Парень посмотрел в помрачневшее лицо Шэнь Цинцю и продолжал надавливать то на одну точку, то на другую.       — Не говорит ли это о том, что ты полностью провалился, как учитель когда-то прославленной школы? Ты её самый главный позор и погибель. Если бы Юэ Цинъюань не погиб из-за тебя, то у хребта Цанцюн был шанс…       И всё-таки Шэнь Цинцю не выдержал, поддался на уловки. Он резко обернулся и укусил Ло Бинхэ за руку, которой тот только что играл с волосами мужчины. Укус был слабым и не причинял особого вреда, но, несмотря на это, демон даже и не пытался увернуться, отстраниться или ударить на опережение. Именно этого момента он и ждал.       — Вот теперь я тебя узнаю, — заулыбался парень и опустил пальцы «повреждённой» руки в воду, слегка поплескав ими, а второй приподнял лицо бывшего учителя и хищно улыбнулся. — Но ты сегодня довольно долго сдерживался. Вода уже остывает.       Ло Бинхэ вытащил мужчину из воды и, наскоро обтерев его тонкой тканью, накинул на плечи платье, слабо подвязав пояс и тем самым обнажив его грудь, а затем замер, ожидая, когда же Шэнь Цинцю заметит. Только вот момент растягивался и слабый трепет перерастал в раздражение, потому что учитель, погруженный в собственные мысли, корил себя за то, что всё-таки сорвался, и вовсе не обращал ни на что внимания. Однако затем его взгляд всё же зацепился за незнакомое одеяние, и он посмотрел на парня со смесью удивления и подозрения.       — Похоже, не правда ли?       На нём висели уже не старые и рванные грязно-белые тряпки, а платье светло-зелёного цвета из грубой ткани, и чем больше Шэнь Цинцю рассматривал его, тем сильнее подмечал сходство с одеянием, которое мужчина носил на пике Цинцзин в холодное время года. Это могло показаться смешным и излишне надуманным, а, может, всё — простая случайность, но даже те маленькие и неправильно вышитые узоры по краям рукавов явно были созданы в попытке повторить образ когда-то прославленного мастера, о котором предпочли позабыть после его «смерти».       — Я немало удивился, заметив его в одной лавке. Тебе нравится?       Шэнь Цинцю оторвал взгляд от знакомо-незнакомого платья на бывшего ученика, но какой-либо гаммы эмоций, как того желал увидеть Ло Бинхэ, в нём не было. Мужчина успел вернуть равновесие, казался вновь ко всему безразличным, но при виде этого одеяния воспоминания о прошлом начали короткими эпизодами всплывать в его голове и уносили с собой в раздумья. Вместе с этим в его груди завязывался какой-то противный комок.       Тем временем парень обогнул учителя и, взяв небольшой гребешок, стал аккуратно расчёсывать мокрые волосы, так и не произнеся ни единого слова до окончания работы. После он без сопротивления запихал пилюли в рот Шэнь Цинцю и потащил за собой.       Парень откинулся на подушки. Он крепко удерживал учителя на себе за талию и слабыми движениями стал водить по ткани. Мужчина сразу сморщил нос, отвернулся, но Ло Бинхэ знал, что на самом деле его неслабо заводили эти касания. В этом был весь Шэнь Цинцю — он никогда и ни за что не признал бы что-то столь постыдное. Демон довольно хмыкнул, а затем провёл ногтем по талии, запуская особенные мурашки, и учитель судорожно вздохнул, каждый раз реагируя на них.       Тогда Ло Бинхэ, не развязывая едва держащееся на плечах платье, запустил руки под ткань и с ещё более чувствительными движениями стал касаться голой кожи, что вмиг напряглась под его пальцами. Он водил руками то вверх, то вниз, переходил на живот и вновь поднимался к груди, вскользь касаясь затвердевших сосков.       Шэнь Цинцю слабо, но всё же пытался увернуться от демонических прикосновений, и один рукав всё же соскользнул вниз, полностью оголяя всю левую сторону его тела. Ло Бинхэ сразу подхватил ткань и вернул её на месте, а затем, подтянувшись к бывшему учителю, легонько прикусил ключицу. Они, как однажды оказалось, также были слабой стороной Шэнь Цинцю, и реакция не заставила себя ждать. Мужчина дёрнулся, едва не завалившись на спину, и обратил хмурый взгляд на демона, что, наигравшись, посильнее запахнул его платье.       — Тебе идёт дешёвая одежда. Словно никогда и не снимал, — произнёс он как бы вскользь.       Однако в этот момент Ло Бинхэ, подвязывая зелёный пояс, не мог видеть, как окончательно помрачнело лицо Шэнь Цинцю, но этот миг был столь кратким, что когда парень с хитрой улыбкой посмотрел на учителя, он не выражал ничего кроме равнодушия. Узнай Ло Бинхэ о такой реакции на его слова, то ни за что не пропустил её и обязательно воспользовался этими знаниями в будущем. Однако демон ни о чём не догадывался и приобнял Шэнь Цинцю, укладывая его на свою грудь, а затем стал задирать подол платья наверх.       Когда увлажнённый палец коснулся дырочки, мужчина окончательно сжался и, пользуясь тем, что этот ублюдок всё равно не видит его лицо, зажмурился из всех сил. Как и ко всем пыткам, к этому также было невозможно привыкнуть. Вообще Шэнь Цинцю, сколько ни пытался, но до сих пор не понимал, каким образом оказался в итоге простой постельной игрушкой. Он ни за что бы не поверил, что среди всех окружающих такого выродка девиц, случалось такое, что демон не мог найти партнёршу на ночь, а потому и опускался так низко, унижая не только бывшего учителя, но в первую очередь самого себя.       Первый палец проник достаточно легко, но когда демон продолжил атаку и направил второй, Шэнь Цинцю зашипел, в уголках его глаз появились хрупкие слезинки. Каждое касание к стенкам и ощущение расширяемости были мерзкими до тошноты, и мужчина рефлекторно сглотнул противный комочек, когда начал проникать третий палец, а затем, прикусив со всей силы губу, сосредоточился лишь на том, чтобы сжаться сильнее. Это было отвратительно и больно.       Ло Бинхэ заговорил тихим голосом, но его совершенно не слышали, и потому он вновь заскользил по телу бывшего учителя в попытке расслабить Шэнь Цинцю. Это оказалось труднее, чем обычно, но мужчина всё же немного поддался, и демон пристроил головку ко входу. Одним движением он вошёл внутрь, глядя на то, как бывший учитель вновь зашипел сквозь стиснутые зубы, сжался на нём и опустил голову, часто задышав, словно из его груди разом выбили весь воздух.       Сначала Ло Бинхэ сделал более резкий толчок, ощутив, как по коже Шэнь Цинцю прошлась дрожь. Он сдавленно выдохнул и, лишь сильнее прикусив губу, отвернулся — скрывал первые хлынувшие слезы. В такие моменты его было прочесть легче простого, в отличие от тех времён, когда он являлся лордом, и парень уже давно выучил реакции этого человека. Ему нравилось наблюдать за ними, направлять и получать совершенно новые эмоции, пользуясь ими так, как пожелает его душа. Ло Бинхэ лишь почувствовал прилив сил и постепенно начал наращивать темп.       Шэнь Цинцю пытался скрыть стоны, со всей силы терзая собственные губы, и даже не заметил, как кровь окрасила их в алый цвет, добавляя бледному лицу живых и одновременно пугающих красок. Однако мужчина игнорировал боль и холодок на чувствительной коже и продолжал их кусать и кусать, снова и снова, пока кровь не начала скапливаться в уголках, и Шэнь Цинцю стал походить на загнанную в тупик измученную жертву, что из последних сил ещё бросалась на хищника в попытке выжить.       — Тебе ведь это нравится, так, может, хватит сдерживаться? Посмотри на меня, Шэнь Цинцю, — парень, коснувшись подбородка учителя, замер в ожидании ответа.       И мужчина повернул голову, только в его взгляде не было ни намёка на смущение — лишь усталость и боль отражались на этом лице. Слёзы продолжали течь бесшумными тропинками, и это был первый раз, когда Шэнь Цинцю не пытался их скрыть, что Ло Бинхэ растерялся. Он не ожидал подобной реакции и сам не знал, как на неё реагировать, потому оба так и продолжали сидеть и смотреть друг на друга, ожидая чего-то.       А затем Шэнь Цинцю спросил хрипловатым голосом:       — Эфо фё?       Для уставшего душой и телом человека, чей организм постепенно переставал реагировать на многие вещи, здесь не было ничего кроме боли и унижения. Его тошнило, а все имеющиеся силы уже закончились на сегодня, чтобы хоть как-то воспротивиться этому ублюдку или заботиться о том, что и как он говорит. Поэтому если он здесь больше не нужен, то Шэнь Цинцю был не против снова оказаться брошенным в подвале, где мог остаться наедине с собой.       Однако всего лишь пара слабых слов сильно ударила по достоинству Ло Бинхэ, и всё настроение разом упало. Демон нахмурился и резко дёрнул голову бывшего учителя на себя, решив, что он, видимо, пошутил, но в единственном здоровом глазе не вспыхнула ни малейшая искорка страха или чего-либо вообще — в нём отражалось одно только безразличие.       Второй рукой демон потянулся к поясу учителя. Ткань с лёгким шелестом скатилась на покрывало, и ничего. У Шэнь Цинцю не было совершенно никакой реакции. Тогда Ло Бинхэ игривыми движениями коснулся талии мужчины и стал водить едва ощутимыми касаниями по самым чувствительным участкам его кожи и оставлял лёгкие царапины. Вместе с ними мужчина напрягся, зажмурился и закусил губу, но никаких изменений внизу так и не произошло. Демон заиграл желваками. Теперь, смотря на всю ситуацию с самого начала под другим углом, парень осознал, что Шэнь Цинцю ничего не затевал, не пытался скрыться от постыдных чувств, а в принципе на протяжении всего этого времени чувствовал лишь неприязнь и боль.       Настроение полностью исчезло, и, несмотря на то, что желание всё ещё горело в нём, продолжать эту игру Ло Бинхэ расхотел. Парень с холодным выражением лица наскоро запахнул платье Шэнь Цинцю в неправильном порядке и, бросив того на покрывале, поднялся с постели, накидывая тонкие одежды. Он нахмурился, и в его груди было как-то гадко.       Демон достал из прикроватной тумбочки баночку и вытащил из неё парочку пилюль, а затем с лёгкостью заставил Шэнь Цинцю проглотить их. Бывший учитель и не думал сопротивляться, и Ло Бинхэ бесило это ещё больше. Парень, скрипнув зубами, подхватил совсем невесомое тело и спустил его на подземный этаж, но и тогда мужчина никак не отреагировал, лёжа лицом в пол. Напоследок демон со всей дури хлопнул дверью, однако за ней ещё некоторое время слышались мощные удары об камень.       Лишь когда закончился шум, и стихли шаги, Шэнь Цинцю вздохнул с облегчением, приподнимая голову, и смотрел на тоненькую полоску света, а затем выдохнул очередное облако тёплого пара. Холод остужал взмокшую кожу и освежал голову, но буквально через пару мгновений мужчина, не сдержав очередной позыв тошноты, выплюнул те самые пилюли, что этот ублюдок запихал в него, вместе с теми, что ещё ни капельки не успели перевариться до этого, и закашлялся от мерзкого привкуса желчи.       После же он провалился в тревожный сон...