И всё же почему?

      По узкой тропинке, не имеющей ни начала, ни конца, шёл мужчина. Вокруг него ничего не было видно — густой туман скрывал всё, что находилось за пределами тропы, и создавал иллюзию туннеля, который вёл путников по единственной правильной дороге. Зачем мужчина и сам не знал, да и не особо задавался этим вопросом.       Возможно, потому что это место было абсолютно пустым: как в физическом плане, так и в духовном. Тут исчезали страх и замешательство, раздражение, радость или предвкушение — любые чувства и эмоции не имели значения, будто туман вместе со всем остальным поглотил и их тоже. И вроде бы в этом было что-то неправильное, но мужчину это не беспокоило.       Наверно, потому что он и сам был пуст. Без единого воспоминания даже о том, кто он, мужчина шёл и не понимал, не хотел понять, что здесь происходит, и как, почему сюда попал.       Белые одежды, подвязанные поясом цвета цин, слабо развивались от лёгкого ветра, дующего одновременно со всех сторон света. В руках мужчина держал веер, что при раскрытии представлял собой нежную картину — пейзаж с элементами бамбука. Слева же ощущалась тяжесть меча, обладать которым могли только знаменитые заклинатели. Оно казалось таким знакомым, но одновременно необъяснимым и мрачным…       Внезапно мужчина остановился и обернулся. На краткий миг ему показалось, что позади кто-то есть, и он вот-вот выйдет из белой мглы. Стоит лишь чуть-чуть пождать.       Время шло, но никто так не появился. Наваждение пропало, и заклинатель продолжил свой путь.       Однако в тот самый момент, когда он остановился, что-то изменилось. Пустота этого места испарилась, туман сгустился, и сотни, тысячи крохотных глаз уставились на путника, что-то выжидая. Они говорили на непонятном языке, и их тихие смешки раздавались то тут, то там.       Мужчина вглядывался в туман, пытаясь уловить чью-нибудь тень, на что незримые существа смеялись ещё больше. Заклинатель рефлекторно положил руку на рукоять меча и пошёл дальше.       — Уходишь? — прозвучал печальный мальчишеский голос рядом с ухом, и мужчина резко развернулся.       Никого. Не было ни намёка, что здесь есть кто-то ещё.       Виски неприятно запульсировали. Эта фраза, эта интонация… что-то подобное заклинатель слышал, вот только где и когда, не мог вспомнить. Противное чувство.       И тут перед глазами мужчины всплыл образ маленького худого мальчика. Его лицо было будто перечёркнуто тушью, но по фигуре можно было понять, что жил он довольно несчастной судьбой. Ребёнок подбирал с земли какие-то объедки и с жадностью, пока никто не успел отобрать, жевал что-то непонятно противное с привкусом песка, что скрипел на зубах.       В тот же момент, когда мальчик проглотил кусок, заклинатель почувствовал, как тошнотворный комок подкатил к горлу. Он согнулся, но сумел сдержать позыв, и во рту осталось гнилое послевкусие.       А образ мальчика не исчезал, и следом он с кучей ссадин и синяков уже просил милостыню у широкой улицы. Он подходил к одному человеку, его толкали в сторону, и с более несчастным видом ребёнок шёл ко второму, третьему. И везло, если его просто игнорировали и проклинали.       В большинстве многие пользовались случаем, чтобы огреть его. И каждый удар, каждое слово отдавались эхом в голове мужчины. Это было похоже на сущий кошмар, и чтобы скрыться от него, заклинатель закрыл глаза и уши, но даже так голоса людей проникали в его сознание.       «Свали, крысёныш».

«Фу, опять эти отребья».

      — Хватит… — он ускорился.       В след за ним поспешили и существа. Они продолжали говорить, но если в начале их голоса были неразборчивы, то сейчас заклинатель отчётливо слышал их.       — Пойдём с нами.

— Он обманывает тебя.

      — Мы укажем верную дорогу.       — Отвалите! — бросил мужчина, не сбавляя темпа.       Существа замолчали, а потом снова начали говорить. Их голоса становились писклявее, громче, будто пытались перекричать друг друга, и превращались в ужасную какофонию, что до заклинателя доходили лишь бессвязные обрывки фраз.       — …рирует…

— …не…

      — Заткнитесь! — но шум не утихал, и ещё больше набирал силу.       И в итоге он сорвался на бег по бесконечно одинаковой тропе.       Туман ожил. Стены зашевелились, и за ними то и дело проскальзывали маленькие тени. Существа были злы. Очень злы. Они метались и безостановочно визжали где-то из глубин разума заклинателя. Там, где от них невозможно скрыться.       Что-то медленно трещало…       Мужчина бежал и бежал, и в один момент ему словно ударили под дых. Воздух выбило из лёгких. Перед глазами потемнело, но заклинатель всё слышал: удары, шлепки и пинки в сопровождении хрипов и стонов. Снова появился ребёнок. Он жался в углу, терпел побои, пряча руками голову, и опять терпел, пока продолжались избиения.       Это было так больно, будто заклинатель чувствовал издевательства вместе с ребёнком. Ему хотелось остановить это, но не знал, как. Тем временем представление становилось всё более жестоким. Простых ударов перестало хватать, и следом послышалось, как плеть рассекла воздух, разрывая одежду и обжигая кожу спины.       …Треск усиливался…       Десятки свистов обрушились на мальчика с такой силой, словно желали сломать его. Но вопреки всему он продолжал дышать и с ужасом ждал, когда настигнет следующий удар, и всё, что ребёнку оставалось — это сдерживать копившуюся ярость за бессчётными, но безмолвными проклятиями.       «Ненавижу!»

«Как же я вас ненавижу!»

      «Убью!»

«От каждого избавлюсь!»

      «Горите все!»

«Сдохни!»

      «Сдохни!»

«Сдохни!»

      «Сдохни!»

«СДОХНИ!»

      — Хватит! — не выдержал мужчина.       Это было так тяжело. Такая боль, такая ненависть в столь юном возрасте… невыносима. Заклинатель не понимал, почему видит эти образы, и почему они разрывали его изнутри куда сильнее, чем голоса в тумане.       …И нечто хрупкое разбилось на тысячи маленьких осколков.       Мужчина задыхался от отчаяния, когда его разум заполнился ещё более отвратительными картинами. В один миг воедино смешались все ужасы мира, окрасив его в багровый цвет.       Заклинатель припал к земле и душераздирающе закричал в окружении мрака, холода и страха.       И тут лёгкая рука коснулась его спины, и тепло окутало тело.       — Разум шиди снова неспокоен.       Вновь вернулся свет. Существа затихли. Наконец-то он почувствовал покой.       Мужчина облегчённо выдохнул, хотя всё ещё с трудом дышал. Он попытался встать, но ноги подкосились, и в последний момент его успели подхватить. Заклинатель обернулся и, отступив, замер. В тот же миг сердце пропустило удар и застучало быстрее, а в горле образовался комок.       — Юэ Ци… — охрипшим голосом произнёс он неосознанно и запнулся, — …ньюань…       Он не понимал, почему назвал это имя и откуда знает его, но стоило увидеть мягкое выражение лица со слабой улыбкой, как в груди что-то защемило. Это напомнило ему о чём-то, что было давно утрачено, о чём-то настолько хрупком и дорогом, но так легко забытом, что вызывало отвращение. Однако отчего-то в этот момент заклинатель больше всего чувствовал страх…       — Как же давно ты так не обращался ко мне. Я рад.       Мужчина не нашёлся, что ответить. Похоже, от него ничего и не требовали, и Юэ Цинъюань продолжил говорить:       — Шиди, ты уже давно здесь находишься. Это опасно. Пора вспомнить, кто ты есть. Пора возвращаться.       Вспомнить, кто он? Если бы это было так просто. Или тот ребёнок и есть он? А те образы — его воспоминания? Если это так, то тогда зачем ему возвращаться? Чтобы вновь очутиться в том аду? Чтобы жить в постоянной ненависти ко всему? А стоит ли такая жизнь хоть что-то? Тогда лучше остаться тут навсегда и исчезнуть.       Кажется, все чувства отразились на лице мужчины, и Юэ Цинъюань улыбнулся как-то грустно.       — Неужели не осталось ничего хорошего?       А разве может в такой жизни быть что-то светлое? И только мужчина собирался ответить, как перед глазами появилась девушка. Её лицо было также стёрто, она была худа и одета в обноски, но, казалось, от неё исходил какой-то свет, а руки с теплом тянулись к мальчику. Девушка обняла его и тихо проговорила: «Сяо…».       — Чепуха, — отмахнулся заклинатель, растворяя образ.       Юэ Цинъюань понимал, что шиди колеблется. Он сделал шаг вперёд, и целый Сюаньсу без единой трещинки качнулся на его поясе.       «Сюаньсу?».       Снова что-то было не так. В тот день всё было не так. Он видел. Тогда на каменной платформе Сюаньсу был сломан. Также, как и его обладатель.       Заклинатель посмотрел на Юэ Цинъюаня. Этот человек перед ним… а был ли он человеком?       — Так ты один из них?! — мужчина отшатнулся, едва не свалившись, и вновь коснулся рукояти меча.       Юэ Цинъюань ничего не ответил. Он помедлил, уверенно посмотрел на шиди и вновь направился к нему.       — Не подхо… — он даже не понял, когда невесомая рука коснулась груди, и крупицы духовной энергии влились в его тело.       — Прости меня, Сяо Цзю. Шэнь-шиди, не… — и в этот же момент эфемерное тело прошло сквозь заклинателя.       Мужчина так и остался стоять один на тропе. В душе образовалась пустота.       Туман немного рассеялся, и сквозь него можно было проглядеть голубое небо без единого облачка.       Он всё вспомнил. Всё, что так желал забыть, нахлынуло с головой на заклинателя, и слеза одиноко стекла по левой щеке.       Шэнь Цинцю дёрнулся и рванул вперёд. Ему было больно, однако у него не было времени утопать в воспоминаниях. Он закрутил головой и пытался уловить малейшее присутствие главы школы, но всё было тщетно. Мужчина чувствовал, как какое-то мерзкое чувство сдавливает ему грудь, и как пересохло во рту.       — Юэ…       Нет больше он не смел произнести это имя.       А затем мужчина снова заметил его. Глава школы с ровной спиной сидел на коленях, понурив голову. Шэнь Цинцю выдохнул, но ощутил какую-то тревогу, и в то же мгновение из тумана вылетела первая стрела. Она попала прямо в сердце Юэ Цинъюаня, затем вторая пришлась в спину, третья, четвёртая, пятая. За одну секунду тело главы пронзили тысячи стрел и продолжали вылетать одна за другой, но он со спокойным выражением лица принимал каждую из них и даже ни капельки не сгорбился.       На лице Шэнь Цинцю отразился такой ужас, что был не сравним ни с одним из тех, что он испытывал раньше. Заклинатель немедленно кинулся к Юэ Цинъюаню, чтобы поскорее вытащить демонические стрелы, пока они окончательно не уничтожили его.       — Не сиди как истукан, иди…       Не успел мужчина договорить, как за что-то зацепился и с грохотом свалился на землю в нескольких чи от Юэ Цинъюаня. Шэнь Цинцю опёрся руками о мокрую землю и попытался встать, но не смог, и его охватила лёгкая паника. Он обернулся и обнаружил, что его ноги исчезли. Как тогда в прошлом.       Однако в этот раз заклинатель вцепился руками в землю и стал ползти к главе школы.       Всё действительно повторялось в одном и том же порядке, и следующими пропали руки. Шэнь Цинцю свалился, ударившись головой о камень, и на секунду перед глазами поплыло.       Это случилось спустя некоторое время после смерти Юэ Цинъюаня. Всё ещё обуреваемый гневом, тогда мужчина, ломая кости и сдирая кожу об вервие бессмертных, почти сумел дотянуться до шеи этого гадёныша. Смотря на те раны, демон лишь воскликнул с насмешкой: «А, значит, они тебе не нужны?», — и затем без раздумий выдрал сразу обе руки.       И пусть он не чувствовал боли, как это было в реальности, но сейчас в груди зарождался мерзопакостный комок страха, пробивающий тело мелкой дрожью. Однако Шэнь Цинцю боялся вовсе не за себя, а того, что во второй раз из-за него Юэ Цинъюань вновь покорно принимал безжалостные удары, ожидая своего конца.       — Уэ… хэх?!       Следом исчез язык. В те дни из уст Шэнь Цинцю вылилось немало проклятий и брани, и демон с извращённым удовольствием слушал их, в очередной раз поражаясь тому, как в прославленном человеке может быть столько грязи.       Но однажды мужчина припомнил мать Ло Бинхэ…       Тогда содрогнулся весь дворец, и многие пострадали, а Шэнь Цинцю едва не умер из-за чрезмерной потери крови, но демон успел вытащить его из царства мёртвых.       Последним оставался левый глаз. Его ублюдок вырвал после того, когда гнев от смерти Юэ Цинъюаня впервые отступил, и осталась лишь всепоглощающая пустота. Тогда Шэнь Цинцю потерял всякую волю к жизни и полностью перестал на что-либо реагировать. Ему не хватало сил даже на то, чтобы пошевелить головой. И Ло Бинхэ подумал, что будет весело вновь заставить бывшего учителя корчиться и кричать.       Всё снова повторялось, и снова всё оказалось бесполезно. Оставалось вцепиться зубами в землю и ползти, но в этот раз Шэнь Цинцю не посмел оторвать взгляда от летящих с разных сторон стрел, когда плоть и кости так и не покорившегося демонам Юэ Цинъюаня стали обращаться в прах.       Это была полностью его вина…       — Уэ Хи!       В конце подул мощный порыв ветра, унося с собой остатки бывшего главы когда-то прославленной школы. Лишь острые наконечники да оперения остались лежать на усеянной дырами земле.       — Хи-хэ! — прокричал мужчина во всё горло, но не осталось никого, кто мог бы услышать его отчаянный вопль.       Шэнь Цинцю остался один на тропинке, и даже те невидимые существа, что находились здесь вначале, не желали задерживаться в пропитанном кровью и болью месте ни на секунду.       Туман окончательно рассеялся, и на миг мужчина ослеп. Затем перед его глазами раскинулся зелёный холм, откуда было прекрасно видно, как горел хребет Цанцюн высоким пламенем, что достигал небес. Кругом были слышны девичьи крики и брань юношей, звуки сражения, но никого ни из людей, ни из демонов Шэнь Цинцю так и не заметил, а лишь улавливал вспышки то духовной, то демонической энергий.       А потом появилась главная беда знаменитой школы. Ло Бинхэ сражался с лордом пика Байчжань и несколькими десятками адептов в разноцветных одеждах, но даже по первому взгляду можно было сказать, что их силы далеко не равны. Демон с мрачным выражением лица, пусть и был заляпан кровью, но совершенно не выглядел уставшим в отличие от своих противников. Нынешний лорд по силе значительно уступал своему предшественнику и уже едва мог стоять на ногах. Его движения были размашисты и неточны, и если не адепты, то, скорее всего, давно бы проиграл в этом сражении.       — Я убью вас всех, если вы не склонитесь передо мной! — прогремел в ярости Ло Бинхэ, устав возиться с мелкой мошкой.       И убил. После категоричного отказа юноша лет семнадцати закричал от боли, когда демон с помощью Синьмо пронзил грудь и рассёк его пополам. Кого-то обезглавил, кому-то вырвал сердце. В особенности он постарался над так называемым лордом пика Байчжань, что больше всего раздражал его своим визгливым голосом.       — Мелкий ублюдок! Никчёмное отребье без рода, без семьи! Шэнь Цинцю с самого начала знал о твоей мерзкой сущности! Тва…       В глазах Ло Бинхэ сразу же заполыхала ненависть, стоило услышать ненавистное имя. Парень, помутившись рассудком, рубил своего противника и рубил, а когда к нему вновь вернулось сознание, то от лорда Байчжань осталась одна кровавая лужа.       Демон выпрямился и огляделся. Те немногие, что сумели выжить после атаки, склонились перед ним, уткнувшись лбами в землю.       — Г-господин, — начал говорить один из них неуверенно, — смиренно просим вас о прощении! М-мы о-осознали свою ошибку и преклоняемся перед мощью и величием господина! Мы будем рады служить вам до конца наших дней!       Ло Бинхэ холодно улыбнулся и осмотрел трясущихся адептов. Эти слабаки — просто ни на что неспособные жуки, и демон знал, что теперь они ни за что не посмеют поднять свои головы выше дозволенного.       Шэнь Цинцю смотрел на всё это с ужасом. Такое не могло быть правдой. Не могло! Школа в огне, прославленные мастера погибли один за другим, а адепты приняли сторону этого ублюдка. Не могло! Не могло!       Не могло!       Ло Бинхэ резко обернулся в сторону мужчины. Их глаза встретились.       — Вы все, — сказал он адептам. — За мной! — а после прошёл мимо Шэнь Цинцю…

***

      — Кха, кха!       Мужчина проснулся от очередного комка тошноты, подступившему к горлу. Он слегка приподнялся и сплюнул не то желчь, не то слюну, и от горького привкуса ему снова стало нехорошо.       Шэнь Цинцю обратно прилёг на ледяной пол и уставился на узкую полоску света под дверью. После пробуждения его обуревало какое-то тягостное чувство. Он уже давно не видел снов, и даже по окончании кошмаров мелкого ублюдка на утро оставалась пустота. Сегодня же всё было по-другому. Мужчина был в смятении, и его сердце стягивало сожаление.       «Неужели я видел свой сон? — задумался он. — Но тогда отчего такая грусть, что я ничего не помню? Что такого важного я мог там упустить? А, впрочем, неважно», — Шэнь Цинцю прикрыл глаз и горестно вздохнул.       Долго мужчина лежал, пока не вспомнил, что перед тем, как потерять сознание, его вырвало. Шэнь Цинцю посмотрел на очертания пилюль, отражающихся от света, и по его спине прошли мурашки. Неизвестно, сколько он провалялся, и если бы этот выродок пришёл и узнал обо всём… Мужчина шумно сглотнул от того, что могло произойти с ним дальше. Но если Ло Бинхэ ничего не видел, то нужно было поспешить скрыть следы.       Ему потребовалось немало времени и сил, чтобы накидать соломинок на то место, куда его вырвало, и Шэнь Цинцю лихорадочно продолжал работу, пока окончательно не убедился, что всё тщательно скрыто. Лишь после этого он позволил себе расслабиться, а после вновь провалиться в тяжёлый сон.       Ло Бинхэ безвылазно сидел в своём кабинете в течение нескольких дней и постоянно пребывал в раздражении и мрачности. Обычно он представал перед подчинёнными спокойным и рассудительным и, моментально находя верное решение, редко оставался в плохом настроении надолго. Однако сейчас по одному только шкрябанью пера по бумаге они могли сказать, насколько их правитель был не в духе. Демоны и демоницы опасались подходить к его кабинету близко и старались вести себя как можно тише.       «Кажется, дела с южанами идут не очень хорошо», — время от времени проскальзывали слухи в дальних коридорах.       Конечно, и это имело место, но всякие разборки происходили почти каждый день, и Ло Бинхэ знал, как разрешать подобные задачи, что нельзя было сказать о задетой гордости. Привыкший получать всё, что пожелает, парень мог допустить мысль и простить отказ милой девушке, всецело отдавшейся мужу. Хотя на его памяти ни одна красавица не могла спокойно пройти мимо. Но вот чтобы такое сделал Шэнь Цинцю? Перо в руке демона треснуло и распалось на столе, запачкав кляксами бумагу. Раздражало. Парень скомкал лист, а после бросил куда-то в сторону.       Демон не знал, что делать. В привычной ситуации он бы без промедлений избавился от проблемы, но нельзя отрицать, что, как игрушка, Шэнь Цинцю был почти идеальным и весьма прочный по сравнению с теми, кто оказывался в его руках ранее, и Ло Бинхэ не хотелось терять такую куклу скоро. Однако и спустить всё сквозь рукава парень также не мог…       Его раздумья прервал лёгкий звон колокольчиков, а затем раздался короткий, но уверенный стук в дверь.       — Входи.       В проёме появилась демоница, поражая своим видом. Множественные тонкие косички были завязаны в два детских пучка, что совершенно не сочетались с нарядом. Обычно одежда скрывала её прекрасную фигуру в нужных местах, открывая обзор на тонкую талию и стройные ноги с серебряными кольцами. Однако сегодня девушка превзошла саму себя, и соблазнительное тело было обёрнуто одной тонкой тканью, что даже не скрывала за собой все женские прелести.       — Мой господин, — от Ша Хуалин не скрылось, как блеснули глаза Ло Бинхэ при виде неё, и, кокетливо прикусив губу, она, покачивая бёдрами, быстро преодолела расстояние до стола, — вы уже так давно не выходили из кабинета.       Демоница провела ноготком по столу, на котором явственно виднелись небольшие вмятины, а затем обогнула его и коснулась сколотой ручки стула.       — Ваша покорная служанка волнуется о вас, — она легонько задела руку мужа и провела тонким пальцем до шеи, а затем, игриво отступив, встала по другую сторону парня, с наслаждением наблюдая за его неотрывным взглядом. — Вы целыми днями находитесь в делах.       Не только идеальная подчинённая, но прекрасная жена Ша Хуалин всегда умело улавливала, в чём Ло Бинхэ нуждался больше всего. Она коснулась напряжённых плеч мужа и стала разминать их. Парень стал расслабляться и нежно улыбнулся, поэтому демоница продолжила действовать более уверенно. Затем она обняла его за шею, касаясь пышной грудью, что сквозь тонкую вуаль недвусмысленно выдавала все её тайные желания, и скользнула руками вниз, нежно поглаживая грудь Ло Бинхэ и спускаясь к животу.       — Лин-эр… — хрипло произнёс демон, и Ша Хуалин облизнула пересохшие губы.       От его тихого голоса у демоницы слегка подкосились ноги. Она уже давно была готова.       — Мой господин… — начала девушка таким же томным голосом, — …ваша покорная Лин-эр очень соскучилась по вам. Вы так давно не уделяли ей внимания, отдавая предпочтение одной лишь Лю Минъянь. Мой господин… если вы не против немного отвлечься от дел, от проблем, то…       …Оказавшись в личной спальне жены, Ло Бинхэ незамедлительно приник к алым, словно сладкая вишня, губам, выглядящими особенно пленительными в умирающем закате, и впивался голодными укусами. Раздражение исчезло, и приподнятое настроение предвещало целую ночь, полную страсти…       Наслаждаясь поцелуем, демоница незаметно скинула с себя вуаль, оставшись абсолютно обнажённой, слегка приподнялась на носочки, прижимаясь грудью, и обвила руками шею мужа. Как же давно ей не хватало этого тепла, этих крепких объятий и чувственных прикосновений. Ло Бинхэ сводил её с ума, но Ша Хуалин этого было мало.       Грубость ушла, и парень начал игру. Он то едва касался желанных губ, заставляя жену всё сильнее и сильнее стремиться к нему, то слегка прикусывал кожу, а после отстранялся лишь на краткий миг перед тем, как вновь углубить поцелуй.       Их движения становились более неловкими, и оба медленно двигались в сторону кровати. Ша Хуалин позволяла себя вести, а её шаловливые пальчики тем временем скинули с плеч парня верхнее платье, что осталось где-то посередине комнаты, а затем потянулась развязывать пояс.       — Ах! — разочарованно вздохнула девушка, когда муж прервал её на половине пути и подтолкнул к кровати.       Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и комната погрузилась во мрак, однако двум демонам до этого совершенно не было дела. Ша Хуалин, приняв соблазнительную позу, прикусила губу и протянула мужу руку. Ло Бинхэ коснулся её пальцев, чмокнул ногти, а затем приблизился к губам, скользнув по ним, и начал спускаться ниже.       — Мой господин, прошу, — с рваным выдохом произнесла она, уже изнывая от желания.       Однако парень медлил. Наверно, он и правда засиделся в своём кабинете. Ему так не хватало ощущения мягкого женского тела под собой, шёлковой нежности, будто лепестки цветов, кожи и сладкого аромата каких-то фруктов, а потому уже не мог остановиться, чтобы не касаться его. Ло Бинхэ провёл дорожку поцелуев от линии подбородка к тоненьким аккуратным ключицам, лёгонько прикусив их, и Ша Хуалин отозвалась негромким стоном, а затем закинула руки на его плечи, слегка вонзив острые ноготки.       Ло Бинхэ на этом не остановился и коснулся чувственной груди, что то поднималась, то опускалась от сбившегося дыхания, а тем временем его рука скользнула вниз, щекотнув живот под переливчатый, без грамма лукавства смех девушки, и задел стройную ногу жены.       — Мой господин… прошу, — с трудом произнесла Ша Хуалин открываясь. — Лин-эр… уже… ах! — и буквально задохнулась, выгнувшись так сильно, как только могла, когда чужие пальцы задели нежные лепестки…       Однако он всё продолжал растягивать удовольствие, словно впервые добрался до запретного плода, и в полной мере наслаждался его видом, запахом и вкусом. Торопиться некуда. Ночь длинна, и они многое успеют сделать.       От ласковых манипуляций нога девушки натянулась, и Ло Бинхэ подхватил её второй рукой. Он оставил прощальный поцелуй и выпрямился, начав исследовать новую территорию, коснувшись губами бархатной кожи где-то чуть ниже колена, и начал перемещаться ближе к бедру, с каждым раз ловя всё более и более несдерживаемые стоны.       А затем демон столкнулся с жарким взглядом жены, замутнённым пеленой желания. Он был полон мольбы и покорности, пленял своим слабым блеском, что отражал лунный свет, заглядывающий в комнату двух влюблённых, пока вновь не стало темно. Луна скрылась за наплывшими от осеннего ветра тучами, и этого краткого мига хватило, чтобы голову заполнили дурацкие мысли.       Ло Бинхэ вспомнил о навалившихся делах, которые он так и не разрешил из-за собственного раздражения.       — Господин… — шепнула Ша Хуалин, коснувшись его лица.       Парень слабо хмыкнул, смеясь над собой, что в такой прекрасный момент, он думает о всяких глупостях. Кажется, за последние дни он начал сходить с ума. Делами можно заняться и завтра, а вот сегодня ночь будет лишь для них двоих. Ло Бинхэ нежно улыбнулся и собирался продолжить, как перед лицом вновь возник безразличный образ Шэнь Цинцю и его последние слова:       «Эфо фё?», — они почти как гром среди ясного неба прогремели в его голове, в очередной раз подкосив и без того ущемлённую гордость и уверенность. Парень почувствовал, как начинает закипать. Теперь этот мерзавец портил ему настроение даже в такие моменты. Злость и раздражение вновь обуяли демона, но эти чувства были намного сильные чем те, что Ло Бинхэ испытал в первый раз, и необузданное желание вновь пропало, вызывая ещё большую ярость. До сего момента он даже и не подозревал, насколько слова Шэнь Цинцю задели его.       — Мой господин? — Ша Хуалин смотрела на замершего мужа с толикой обиды. — С вами всё в порядке?       — Да, — процедил он сквозь зубы, поднялся с кровати и отошёл на шаг назад.       В глазах девушки закралось сначала удивление, а затем первые нотки страха. Демоница резко села на кровати, попытавшись принять более привлекательную позу, и сказала уже несколько неуверенным голосом:       — Мой господин?       — Я должен кое-что сделать.       Ло Бинхэ стал разворачиваться к выходу, как девушка моментально грохнулась на пол прямо перед ним.       — Лин-эр сделала что-то не так? Мой господин, ваша покорная служанка молит вас о прощении за то, что вызвала раздражение с вашей стороны…       Демоница ударилась лбом о пол и продолжила повторять слова о прощении.       — Лин-эр…       — Мой господин…       Ша Хуалин резко выпрямилась и решилась предпринять ещё одну попытку остановить мужа.       — Мой господин, если вы не против, то ваша служанка могла бы вам помочь несколько иным способом…       Трясущимися руками девушка вновь потянулась к поясу мужа, который не успела развязать в прошлый раз, но стоило ей только коснуться ткани, как Ло Бинхэ вмиг пересёк её намерения. Парень схватил жену за запястья и, приподняв демоницу с пола, с нежной улыбкой поцеловал её ладони, что казались невероятно маленькими по сравнению с его, а после нежно посмотрел девушке прямо в глаза, но это ни на толику не успокоило Ша Хуалин. Она знала, что за ними могло скрываться что угодно.       — В следующий раз, — напоследок он ласково коснулся её губ и, подхватив верхнее платье с пола, быстрым шагом убрался из комнаты.       Ша Хуалин осталась совершенно одна в тёмной комнате, где лишь лунный свет разбавлял мрак. В следующий миг ноги перестали удерживать тело, и девушка упала на пол. Она поджала пухлые губы, на которых ещё сохранилось слабое тепло, и, неоднозначно хмыкнув, с грустью смотрела в никуда. Демоница не понимала, в чём ошиблась, ведь она делала всё так, как и всегда.       По её телу пробежали мурашки. Ло Бинхэ без сомнения разбирался со всеми неугодными, и теперь в её голове был лишь один единственный вопрос: «А будет ли этот следующий раз?».       А затем первая в жизни слезинка скатилась по щеке миловидного лица Ша Хуалин…       Ло Бинхэ твёрдо шагал по пустым коридорам, от стен которых пугающим эхом отбивались удары сапог, а мягкий свет факелов играл на его ледяном лице, создавая то одну, то другую устрашающую маску, в полной мере передавая то, что у демона творилось на душе: холод, злость и жажда кровопролития.       В ту же ночь он отправился на южные земли разобраться с бунтовщиками, однако этого оказалось недостаточно, и Ло Бинхэ сорвался на бывшем учителе.       В течение нескольких дней демон отыгрывался на нём, избивал и выдумывал разные изощрённые пытки, но так и не добился хорошего результата. На протяжении всего времени Шэнь Цинцю хрипел, но ни разу не попросил о прощении и смотрел куда-то вдаль, напоминая тот возвышенный и благородный образ, каким и должен быть лорд пика Цинцзин.       Это неимоверно выводило Ло Бинхэ, что под конец весь в незаживающих ранах, ссадинах и синяках мужчина уже не приходил в сознание, вися марионеткой на крюке. Один только раз он всё-таки очнулся и посмотрел на парня пустым взглядом, будто говоря: «И это всё, что ты можешь?».       Не помогли и ночные встречи, в которых парень подготавливал особенные представления для Шэнь Цинцю, что и частично нельзя было сравнить с предыдущими. Чего стоило одно только вечность длившееся линчи, когда каждый отрезанный кусок плоти мужчина продолжал ощущать, чувствовать ту неутихающую боль и то, как какие-то мелкие демоны поедают их, разделяя на ещё меньшие частицы, и в конце переваривают в желудках. Шэнь Цинцю должен был испытывать боль каждой крупицы тела, кривиться от агонии и молить, но ничего из этого Ло Бинхэ так не получил.       На короткое время все эти пытки и издевательства унимали ярость демона, но, к сожалению, так и не принесли полного удовлетворения, и, казалось, наоборот, усугубили состояние Ло Бинхэ. Простое выплёскивание злости не помогало ему, и нужно было бороться с корнем всех проблем.       И в итоге сейчас он сидел за своим столом и вертел за ручку маленький графинчик, плотно закрытый пробкой, с маслом. Синя-серая жидкость аккуратно билась о прозрачные стенки и вновь стекалась вместе в центре. С первого взгляда масло привлекало своим необычным цветом, и сначала отторгалось покупателями, но с недавнего времени оно стало ассоциироваться со знатными девушками. Масло обладало приятным не то цветочным, не то фруктовым ароматом и помогало поддерживать кожу красавиц в идеальном состоянии.       А создателем сего чудесного средства была никто иная, как Мэйинь, которая совсем недавно открыла новое дело.       Ло Бинхэ ещё немного покрутил графинчик в своих пальцах, раздумывая о правильности данного выбора. Через некоторое время он с опасным стуком поставил его на стол и поднялся.

***

      Сначала появились неприятные мурашки, потом жар и холод резкими перепадами стали сменять друг друга, а после болезненные ощущения начали распространяться по всему телу. Однако сквозь сон эти чувства были какими-то искажёнными, далёкими, и проснулся Шэнь Цинцю от того, что едва не захлебнулся от травяной настойки. Снова его затошнило. Мужчина рефлекторно сглотнул комок и завалился вперёд, уткнувшись лбом о покрывало, а после судорожно вздохнул. Немного отпустило.       С недавнего времени этот выродок стал поить его отвратительнейшим пойлом. Может, Ло Бинхэ догадывался о чём-то или просто совал очередную мерзкую дрянь, однако даже она уже не усваивалась в организме, и сдерживаться перед демоном становилось всё сложнее. Шэнь Цинцю закусил щёку.       Мужчина поднял впалый взгляд на расслабленно сидящего парня, что с лёгким стуком поставил миску на прикроватную тумбочку и повернулся к нему. Мокрые волосы неприятно щекотали нос, но Шэнь Цинцю лишь слабо отметил, что даже не заметил, когда его успели искупать, как и то, что до этого Ло Бинхэ успел влить ему капельки демонической энергии, что ещё слабыми отголосками гуляла по телу.       Он ничего не помнил.       — Что-то ты сегодня долго ни на что не реагировал.       После тех мук его раны до сих пор не могли полностью затянуться, а если учесть, что после недавних ночных приключений Шэнь Цинцю опасался засыпать, то не мудрено, что после многодневной бессонницы, его организм вообще перестал окликаться на внешние воздействия.       — Когда ты успел стать таким слабым, Шэнь Цинцю?       Насмехался. Собственно чего ещё ожидать от демонического ублюдка? Перед глазами мужчины всё резко поплыло, голос Ло Бинхэ стал отдалённым и неразборчивым, как под толщей воды. Он чувствовался, как отрубается…       Парень взял Шэнь Цинцю за подбородок и слегка приподнял лицо, заглядывая в здоровый глаз, но в очередной раз ничего там не увидел, кроме раздражающего безразличия, и затем произнёс:       — Эй, а давай посмотрим, сможешь ли ты и тут сохранить равнодушие?       Шэнь Цинцю не сразу заметил, что в комнате ощущался слабый аромат каких-то цветов вперемешку с чем-то ещё, что мужчина не мог распознать. Сначала он был ненавязчивый и в какой-то степени приятный для того, кого в принципе никогда не волновали все эти женские штучки, однако чем больше мужчина дышал этим запахом, тем сильнее начинала гудеть голова и сдавливать виски. Аромат стал раскрываться и отдавал необычной горчинкой, затрудняя дыхание.       Он стал задыхаться. Это было похоже на то, как будто лёгкие полностью перестали работать. Шэнь Цинцю мог сделать маленький вдох, но не знал, как выдохнуть. Сердце отбивалось в висках. Перед глазами стало темнеть. Расплывчато мужчина видел Ло Бинхэ, но не мог разглядеть какие-либо его черты.       — Эй, — где-то вдалеке прозвучал голос этого ублюдка. — …       Мужчина не слышал его. Тогда простым движением парень поднял Шэнь Цинцю над постелью, а затем опрокинул на спину, так что весь воздух мгновенно выбило. Мужчина рвано выдохнул, обжигая лёгкие, и посмотрел на демона, что выглядел равнодушно, и лениво отвёл взгляд в сторону, натыкаясь на лёгкий отблеск свечи.       Шэнь Цинцю не знал, что всё дело было в компонентах масла, в котором была подожжена свеча. В его составе использовались редкие цветы Хуаяо*, растущие лишь на демонической земле, и в больших концентрациях они были опасны для любых живых существ, а вот малая доза имела большой спектр полезных свойств. Однако при первом вдыхании запаха он сначала казался вполне нормальным, а потом становился тяжёлым, удушающим, и требовалось немного времени, чтобы организм адаптировался к нему.       Шэнь Цинцю с большим трудом делал маленькие вдохи, будто что-то сдавило его грудь, и никак не мог успокоиться, едва избежав смерти. Все мысли были спутаны, и мужчина не заметил, когда Ло Бинхэ приблизился. Он был спокоен. По крайней мере, внешне.       Парень внимательно следил за реакцией бывшего учителя и усмехнулся. Его предупреждали о том, что в крайне редких случаях люди не переносят цветы Хуаяо, и их запах медленно душит человека, а когда же приходит осознание, что что-то не так, то становится слишком поздно.       И так забавно, что бессмертный заклинатель, всей душой ненавидящий демонов, оказался чувствителен к редкому растению, который практически не влиял на простых смертных. Будто сама сущность Шэнь Цинцю отвергала всё, что связано с демоническим царством.       Впрочем, это было неважно, потому что парень приобрёл масло по другой причине, которая заключалась в том, что среди людей оно пользовалось спросом в качестве афродизиака. И Ло Бинхэ, будучи человеком наполовину, также попадал под его влияние. Пусть масло и не имело максимального эффекта на него, но даже нескольких капель, которые случайно попали на его кожу, оказалось достаточно, чтобы почувствовать внизу лёгкий дискомфорт.       Так было даже лучше. Сегодня демон просто хотел взять верх, отыграться, а Шэнь Цинцю выглядел настолько болезненно, что у Ло Бинхэ вряд ли бы получилось возбудиться самостоятельно. Тем более вспоминая, какой сладкой могла быть ночь с Ша Хуалин.       Парень развязал неправильно запахнутое платье мужчины, что вновь напомнило ему о своём поражении, и раскинул его в стороны. Демон не желал слышать, видеть лица Шэнь Цинцю и резко перевернул его на живот, а затем ловким движением вошёл.       Мужчина напрягся и вскрикнув засипел в покрывало. Насухую это должно было быть очень больно, и Ло Бинхэ почувствовал искренний восторг от того, что Шэнь Цинцю страдал, что его раздирало изнутри, а внутренности превращались в кровавое месиво. Это взбудоражило демона куда больше, чем от масла, и он стал двигаться быстрее.       Продолжительное время в комнате слышались скрипы кровати и слабый треск свечи, а её аромат смешался с лёгким запахом крови. Всё будто замерло.       Извергнувшись в Шэнь Цинцю, Ло Бинхэ шумно выдохнул. Нельзя сказать, что он почувствовал полное облегчение, но какая-то детская обида утихла, и парень успокоился. Впервые за долгое время.       В итоге всё оказалось так просто, и нужно было сделать это намного раньше.       Демон откинул в сторону растрепавшиеся по лицу волосы Шэнь Цинцю. Мужчина был без сознания и дышал ещё тяжелее, чем вначале, что говорило о том, что он вряд ли ещё протянет и пары часов.       Шэнь Цинцю продолжал мучиться.       Ло Бинхэ коснулся складки между бровями мужчины, на что он сильнее нахмурился и застонал. Его тело горело, и левый глаз безостановочно кровоточил. Парень впервые видел его багровые слёзы.       Он хмыкнул. Ло Бинхэ поднялся и поправил одежды. Затем демон потушил свечу и взял маленькую колбочку, доверху заполненную тёмным лекарством.       «…Если вдруг что-то случится, — поясняла Мэйинь, — то пусть выпьют сразу же две пилюли…».