Ты путь мой и судьба моя

      Боль разбудила Лютика ближе к вечеру. Внутри тянуло и он прекрасно знал, что было тому причиной. От мысли, что он опять не знает, что делать, у омеги навернулись слезы на глаза.       Геральта рядом не было. Наверное, он почуял его усилившийся запах и просто ушел подальше. Даже ведьмаку вряд ли хотелось случки с такой шлюшкой-омежкой, который даже не сопротивлялся, ни когда его заставляли пить зелье, ни сразу после того, как заканчивалось действие предыдущей порции.       Сам Лютик мог только поджать под себя ноги и попытаться перетерпеть, не особо понимая, возможно ли это. Случки с узлом у него не было слишком давно, а то, что было в борделе, было в лучшем случае чуть менее больно, чем в те дни, когда у него не было течки. Но ещё ни разу он не переносил течку в одиночестве. Ему было страшно, так страшно быть одному. Словно та самая первая ночь опять бушует бурей за окном, но даже тот безымянный альфа не придет, чтобы забрать его боль и одарить своей меткой.  — Лютик, — услышал за спиной он знакомый низкий голос ведьмака. Бард вздрогнул и промолчал, не в силах даже повернуться.       Геральт был так добр к нему эти дни. Словно и правда считал себя виноватым в тех жестоких словах, что сказал, когда прогонял Лютика насовсем.       Глупо, ведь омега сам навязался к нему в компанию и каждый раз искал его снова, когда альфа уходил от него. Да и если уж честно, то в чем-то ведьмак был прав: ведь не потащи Лютик с собой мутанта на прием к королеве, возможно, все сложилось бы иначе. Да и с джином тоже. И с драконом.       Лютик судорожно вздохнул и попытался выкинуть эти мысли из головы.       По его плечу, обезображенному меткой, скользнула чужая горячая рука. Юлиан лишь сжался сильнее, но от прикосновения уйти не пытался.  — Ну же, Лютик. Успокойся, — ведьмак прилег на постель позади омеги и скользнул ладонью по плечу вниз, оглаживая поверх одеяла напряженное тело.  — Геральт… — выдохнул сквозь зубы бард, почти проваливаясь в забытье течки. Руки ведьмака были горячими, а запах сводил с ума. Крепкое тело альфы прижалось сзади, сжавшая бедро ладонь заставила распрямить ноги, шея покрылась мурашками от чужого дыхания. Хотелось забыться и отдаться возлюбленному. Если тот, конечно, захочет его взять.  — Тшш, Лютик. Расслабься, я с тобой, — губы мутанта скользнули по шее и загривку, чуть заостренные зубы едва прикусили кожу, вызывая стон омеги в ответ.  — Пожалуйста… — Лютик схватился за руку ведьмака и притянул её к губам, едва целуя и вдыхая запах, сильный и терпкий, который он все также не мог опознать, но и не хотел более. — не делай мне больно, — одна просьба, молитва перед беспамятством, желание без джина.  — Не сделаю. Никогда больше, — клянется ведьмак, перед тем как пробраться под одеяло к обнаженному телу, столь желанному, незабытому.       Геральт ласкал тело своего омеги так, словно в первый раз. В какой-то мере так и было, ведь это было впервые с тех пор, как он узнал, что они предначертаны друг другу. Метка, что прижилась на барде несмотря на мутацию, тому доказательство. Скользнув ладонями вниз по стройному, все ещё слишком тонкому телу, ведьмак с щемящим сердце трепетом следил за мукой удовольствия на лице Лютика. Тот едва успел восстановиться на малую долю от тех страданий, что вынесло его тело. И вот снова. Пусть альфа и старается сделать все как можно мягче, но омега не может противиться зову, не может сказать нет, а значит опять становится поруганным.       Нежный, музыкальный голос Лютика едва слышными стонами звучал над ухом ведьмака, пока тот ласкал длинную шею и аккуратное ушко.       Рука скользнула ниже, широкая ладонь накрыла вставший член барда, вызывая у него самого дрожь по всему телу и заставляя выгнуться в руках мутанта.       Геральт поднял голову и, слегка отстранившись, поцеловал Лютика в губы. Кажется, это был их первый поцелуй. Ни в ночь гона, ни после в странствиях, Геральт не помнил, чтобы они хоть раз целовались. Ох, если бы он только сделал это раньше, он бы сразу понял, что именно бард являлся его предначертанным. Он дышал им, впитывал поцелуй как жизнь, как силу и любовь.       Заставив себя оторваться от сладких губ, альфа передвинулся, накрыв тело парня собой. Он огладил его всего, удерживая изогнувшееся тело в руках, и раздвинул изящные бедра барда.       Первый толчок внутрь вызвал у Лютика смесь стона и всхлипа. Боль унималась почти мгновенно, а после того как узел вошел внутрь, то все это самое нутро затопило таким наслаждением и безразмерным счастьем, облегчением и страстью, что омега закричал что есть мочи, вцепившись в плечи ведьмака и сгорая в огне, что пылал под веками.       Им никогда не было так хорошо. Никогда ещё омеге не было так сладко в объятьях своего альфы. Никогда ещё альфа не чувствовал такой силы любви своего омеги, что не мог дышать от этого. Лишь рычать и впиваться губами в доверчиво подставленную шею.       В какой-то момент, через миг или тысячу лет, все закончилось, но не прекратилось. Они упали на смятые простыни, не разнимая рук, скользя ногами и переплетаясь телами. В этот момент губы мутанта скользнули по метке, а затем зубы вновь впились поверх, обновляя, подтверждая желание быть частью омеги вновь. ***       Лучи утреннего солнца скользнули по разобранной постели прямо на лицо хмурого мужчины. Тот лишь нахмурился ещё больше и отвернулся. Но, уловив чужое дыхание, тут же проснулся и взглянул на лежавшего рядом человека.       Лютик смотрел в потолок. Он не спал. Просто лежал на спине, смотря перед собой, и скользил пальцами по ткани одеяла, прикрывавшего его едва наполовину.       Геральт перевернулся лицом к омеге и прижался губами к его метке, что как раз оказалась у него перед глазами. Затем, чуть помедлив, облизал свежую рану.  — Мне так этого хотелось, — вдруг сказал Лютик своим спокойным и довольным голосом, который Геральт не слышал уже очень давно.  — Чего? — ведьмак спросил тихо, хотя даже так его голос был груб и напоминал хриплое рычание. Но бард лишь слегка улыбнулся и повернул голову к альфе.  — Этого, — он кивнул подбородком на метку. — Быть твоим.  — Ты мой, — просто сказал Геральт, цепляясь рукой за запястье барда.  — Я твой. Насовсем? — поинтересовался Лютик, повернувшись набок, чтобы лечь ближе к Геральту.  — Навсегда, — подтвердил альфа.  — И ты меня больше не оставишь? — немного смущенно, но со светлым взглядом спросил омега.  — Ни за что на целом свете! — почти рыкнул Геральт, и Лютик улыбнулся ему широкой улыбкой.       Все сложилось так, как и было предначертано.