Выбор

      Сделала ли Бона ошибку? Будет ли жалеть об этом позже? Нет. Ведь сама поддалась. Сама пожелала сделать это до того, как клетка, созданная ею собственноручно, настигнет и заточит ее в свои железные прутья. Контракт подписан, но Бона всё же позволила себе крайность в порыве чувств, в порыве отчаянных желаний и печали о былом. Она хотела, чтобы ее любили, показали, каково это – быть не просто любимой, а любимой самым настоящим мужчиной. Видимо, грубость Тэхёна, а следом искренность Чонгука глубоко задели ее. Возможно даже раскололи. Ведь не зря говорят, что даже самый психологически сильный человек, коим и является Бона, когда-нибудь разбивается вдребезги. Вот только падают их осколки звонко, жёстко и невозвратимо. Девушка чувствовала, что повернуть время вспять не получится, если даже она захочет. Но она не отступила. И не пожалела.       Невероятно бурный и качественный секс насытил отчаянную девушку сполна. Вспоминая, в каких позах они удовлетворяли друг друга не раз, Бону одолевало состояние замешательства и неловкости. Она чувствовала то, что ещё никогда не предоставлялось ей ощутить. Смущение. А ещё эти цветы вокруг. Стоило Боне разлепить веки поздним утром, как шикарные букеты неизвестных, но ярких цветов уже окружали ее всю. Она была, мягко говоря, поражена.       — Доброе утро, госпожа, — вдруг раздался неизвестный голос.       — Да? — потупила взор Бона, застыв от внезапного появления незнакомки. Женщина, стоящая на пороге, застала ее за наслаждением ароматов, что исходили от цветов, от чего та поспешила отстранится и прикрыть нагое тело.       — Господин Чон оставил вам записку перед уходом. — женщина с улыбкой на губах кое-как прошла через невероятно красивые препятствия к кровати, на которой все ещё находилась Бона, и подала сложенный пополам пергамент. Девушке вдруг почудилось, что она стала героиней средневековых фильмов, что влюбила в себя желанного принца. Слишком сказочно, слишком романтично. Совсем не подходит ее миру.       — Спасибо, — слегка улыбнулась Бона и замялась вновь перед женщиной преклонных лет.       — Ванная за дверью, а завтрак уже готов. — сообщила она, но, заметив бегающий взгляд брюнетки, решила оставить ее одну, — Буду ждать вас внизу, можете не спешить.       Прошептав слова благодарности закрывающейся двери, Бона раскрыла листок и решила прочесть послание: «Спасибо за невероятную ночь. Я бы остался и никогда не отходил от своей малышки, но мне придётся отлучиться на неделю. Буду вспоминать каждую секунду нашей ночи и представлять что ты рядом. Буду с нетерпением ожидать окончание этой поездки и нашу следующую встречу. Уже скучаю. Твой Чонгук»       — Глупый, — ухмыльнулась брюнетка, вновь опускаясь на помятые подушки, — но до невозможности милый!       Девушка сама не ожидала таких действий от самой себя. Кувыркаясь на белоснежной пастели и пища, как малолетка, она и вовсе забыла о цветах, что расставлены с таким видимым усердием, и о боли во всем теле, над чем так сильно постарался ночью Чонгук. Не было места угрюмости, лишь восторг и радость. Вот только падение с высокой кровати, а затем и входящий звонок на сотовый сразу же отрезвили затуманенный эндорфинами девичий разум.       — Да? — запыхалась Бона, торопливо прикладывая к уху телефон, — Ага... Еду.       Похлопав себя по лицу, она нагишом направилась к выходу, с трудом найдя ванную, сразу же встала под холодный душ и надеялась наконец прийти в себя. Но это не было так легко. Всё время тело кололо неизвестными ощущениями. Бона не могла перестать улыбаться. Закончив с утренней рутиной и надев приготовленное черное платье, висевшее на вешалке с этикеткой (логично было предположить, что оно для неё), Бона спустилась вниз на кухню. По пути девушка поражалась внутренним убранством двухэтажного дома. Такой огромный, но очень хорошо обставленный. Просторный, но очень уютный. А самое главное – светлый. Не было никаких тёмных цветов, отчего в душе девушки стало намного теплее. Видимо, их вкусы с Чонгуком совпадали как никогда. Найдя пожилую горничную, Бона предупредила, что отобедает в другом месте, и поспешно села в приготовленную хозяином этого дома машину. Только вот что-то ей это напоминало. Верно. Это была та же машина, что в последние дни следовала за ней по пятам.       — Вот же хитрый лис, – стукнула она мысленно себя по лбу за такую оплошность. Она могла бы догадаться и раньше.       Отбросив мысли о предстоящем серьезном разговоре с парнем, девушка настроилась на другую волну. Сейчас она встретится с нашумевшими голубками, что за эти несколько дней наконец решили свои проблемы. Позвав Бону на обед в необычно простое и уютное место, вполне в стиле Хёны, они хотели объявить о своих серьезных намерениях и поговорить по душам.       — Онни, ты прям светишься! — заулыбалась рыжая, обнимая сестру с порога.       — Погляди на себя, — ухмыльнулась Бона, — влюбленные голубки в своём мирке.       — Я рад, что ты не против наших отношений. — подал голос Чимин, держа любимую за талию.       — Ровно лишь до её первой слезы. — вздернула Бона бровью, стирая улыбку с лица и подняв указательный палец.       — Ты можешь сразу же меня закапывать живьём. — подхватил настрой блондин и выпучил глаза, отчего все вдруг прыснули со смеху.       — Ловлю на слове.       Шутя и ведя разговор по душам, Бона поняла, что может вверить свою сестренку этому блондину. Хоть опасения и были, она решила в кои-то веки не ухудшать положение и дать поразмыслить Хёне над своей жизнью самой. Она больше не маленькая, старшая будет с ней, но уже не всегда и не так близко. Ведь у Хёны появился человек, который хочет оберегать ее и быть рядом. Также как и Чонгук... Да? Нет, нет, нет. Стоп. Бона не должна об этом думать.       — Я выйду, — встала рыжая со своего места и направилась в уборную, чем воспользовался Чимин.       — Я видел новости о раскрытии ключевого лица в деле о коррупции государственных служащих. — начал он, наклонившись ближе к Боне, — Это оказалась женщина по имени Мин Джиын, также она мать Мин Юнги!       — И что? — сидела та спокойно, попивая из трубочки освежающий коктейль.       — Не говори мне, что ты не связана с этим.       — Конечно связана. Я говорила тому уроду, что Юнги ждёт крах, и сдержала своё слово.       — Не напоминай о нем, — сдержанно стукнул Чимин кулаком по столу и запыхтел от злости, — Что ты сделала с ним?       — Не беспокойся, он получил своё. — ухмыльнулась Бона, бросив хитрый взгляд.       — Хотел бы я тоже ему врезать, — надулся парень, откидываясь назад.       — Тебе знать об этом не обязательно, но одно могу сказать точно, — выдохнула та, — ему было больно.       Конечно, Бона сама не знает, что случилось с Хангёлем, но сообщая эту новость блондину, она пыталась успокоиться и убедить себя в том, что в этом нет ничего плохого. Даже если Чонгук и убил его, она отнесётся к этому спокойно. Верно? Неужели она может в этом сомневаться? Она же сама вершила суд над грешными придурками, что когда-то смели ей преграждать путь. Она конечно не лишала их жизней, но отбирала кое-что ценное – беспощадно и хладнокровно. Она не может вот так запросто стать настолько доброй и целомудренной. Нет. Видимо эти изменения последствия неожиданно появившихся чувств...