Глава 1. Слова, сказанные в гневе
21 января 2020 г., 10:49
Гермиона обхватила обеими руками шею огромного пса, сдерживая его изо всех сил, её слезы впитывались в чёрную шерсть, а крепкая хватка не давала собаке наброситься на выбранную цель. Намерения собаки не были секретом – по комнате разносился гулкий лай и яростное рычание.
Когда дверь наконец-то закрылась, девочка и собака повалились на пол, а ярость сошла на нет. Гермиона безудержно рыдала, убитая горем, а пес тихо скулил, пытаясь хоть немного её утешить.
– Ох, Бродяга, что же я наделала?! Это я во всём виновата!
Сириус просто не мог это так оставить. И теперь самый разыскиваемый преступник Британии сидел на полу Больничного крыла Хогвартса, пытаясь успокоить обезумевшую ведьму.
– Гермиона, за сегодняшний вечер вины на всех хватит. Ты ни в чём не виновата.
– Если бы я научилась держать рот на замке, этого бы не случилось.
*ранее*
Гермиона весь день нервничала, а неприязненные взгляды миссис Уизли, поверившей писанине Риты Скитер ничуть не успокаивали. Но сегодня предстояло последнее испытание, и она жутко переживала за Гарри. Он каким-то образом пережил первые два, но сегодня Гермиона никак не могла избавиться от ощущения, что случится что-то ужасное. Пока зрители сидели и смотрели на эти скучные живые изгороди, она изгрызла себе все ногти. Флер, а затем и Виктор, которых вывели из лабиринта ранеными, ничуть не улучшили ей настроения. Гермиону совершенно не волновало, кто победит в этом дурацком турнире – она просто хотела, чтобы Гарри остался жив. Напряжение неуклонно росло – все чувствовали, что испытание слишком затянулось. Толпа зрителей начала по-настоящему волноваться, но тут кубок-портключ доставил избитого и истекающего кровью Гарри. Аплодисменты смолкли, не успев по-настоящему начаться – Гарри держал за руку мёртвого Седрика. Когда профессор Грюм, в конце концов, помог Гарри выбраться из этого безумия, Гермиона поняла, что на самом деле есть только одно место, где может оказаться её лучший друг. Гарри Поттеру было не впервой оказываться в больничном крыле Хогвартса – и не надо быть гением, чтобы догадаться, что сегодня вечером ему снова понадобится помощь мадам Помфри. Схватив Рона за рукав мантии, Гермиона потащила его к замку. Миссис Уизли и Билл последовали за ними в лазарет. И пока они ждали Гарри, Гермиону не интересовали никакие их предположения о случившемся и попытки завести разговор. Все своё внимание она сосредоточила на входной двери. Когда они, наконец, появились, профессор Люпин практически нёс Гарри на руках, а Бродяга трусил рядом. Директор зачем-то сказал, что у Гарри выдалась тяжёлая ночь и не стоит приставать к нему с расспросами. Когда Дамблдор ушёл утешать скорбящих родителей Седрика, мадам Помфри приступила к своим обязанностям. Обработав раны, она дала Гарри зелье сна без сновидений, и его глаза медленно закрылись. А Гермиона сидела на краю кровати, держа Гарри за руку, и чувствуя, как время от времени вздрагивает её лучший друг от последствий пыточного проклятия Волдеморта. А пока Гарри спал, профессор Люпин спокойно объяснил окружающим, что именно недавно перенес молодой волшебник. Однако вскоре их тихую беседу прервал спор - к ним приближались громкие голоса (или, скорее, к Гарри). Ширмы, в настоящее время закрывающие его кровать, мешали видеть спорщиков, но все узнали голоса профессоров Снейпа и Макгонагалл, которые довольно громко спорили с министром магии Корнелиусом Фаджем. Как только Дамблдор вернулся в лазарет, ширмы раздвинулись, и он принялся бранить министра за необдуманный приказ дементору поцеловать Барти Крауча-младшего. Несмотря на все доказательства, министр просто отказывался верить, что Волдеморт мог вернуться. Даже профессор Снейп, показавший ему яркую теперь Тёмную метку на руке, не сумел убедить Корнелиуса в обратном. В этот момент заговорил Гарри, причём никто даже не заметил, когда он проснулся. – Это правда, господин министр. Он вернулся. Изначально министр сочувствовал Гарри, однако это сочувствие было сильно приправлено снисходительностью. Фадж довольно презрительно отозвался о том, что сегодня ночью выпало на долю мальчика, полагая, что такая странная и возмутительная история не может быть правдой. Но когда Гарри начал называть имена Пожирателей смерти, которых Волдеморт вызвал на кладбище, всё изменилось. Для Фаджа все эти маги были добропорядочными гражданами и служащими министерства, а некоторые даже близкими друзьями. Он практически назвал Гарри в лицо лжецом, утверждая, что всё это некий грандиозный заговор, который выдумал Дамблдор, чтобы дискредитировать министерство. Он же министр магии, и его уж точно не одурачить этой чепухой.Бросив эту фразу, Фадж направился к выходу. Почти дойдя до двери, он вдруг развернулся, сделал несколько шагов и остановился у кровати Гарри. – Ваш выигрыш, – коротко бросил он, доставая из кармана солидный мешок и швыряя его на прикроватный столик. – Тысяча галлеонов. Должна была состояться церемония награждения, но при данных обстоятельствах… Нахлобучив на голову котелок, он снова направился к выходу. Вот тут Гермиона наконец огрызнулась. С самого Хэллоуина едва ли не все называли Гарри лжецом и мошенником, поначалу даже Рон отличился! А теперь к ним присоединился министр магии собственной персоной, и вряд ли стоит сомневаться в том, что вскоре его мнение опубликует Ежедневный пророк. Все это прочтут, а затем возьмут с него пример. – Вы называете Гарри лжецом, но тут же вручаете ему тысячу галлеонов за победу в турнире? Вы утверждаете, что Волдеморт не может вернуться, но кто, по-вашему, убил Барти Крауча и Седрика? Как ваши теории заговора это объясняют, министр Фадж? Корнелиус замер как вкопанный. Однако, когда он обернулся, хитрая ухмылка на его лице не предвещала ничего хорошего. Никто и понятия не имел, насколько всё будет плохо. Подозвав стоявших за дверью авроров, Корнелиус повернулся к директору. – Юная леди, конечно, права. Мы имеем двух мёртвых волшебников, и министерство просто обязано что-то предпринять. Авроры, арестуйте мистера Поттера! По его собственному признанию, он причастен к смерти этих волшебников. Скоро мы доберёмся до сути и покончим с этой чепухой о возвращении Сами-Знаете-Кого раз и навсегда. Гермиона была потрясена, но когда Бродяга кинулся на министра, действовала без раздумий. Обхватив обеими руками его за шею, она беспомощно наблюдала, как Фадж отказывается слушать любые доводы – и авроры практически вытащили Гарри из постели. Когда дверь лазарета за ним закрылась, разрыдавшаяся девушка рухнула на пол.*настоящее время*
Гермиона рыдала так сильно, что пропустила всю суматоху, которую вызвал принявший собственный облик Сириус. После того, как Дамблдор немного успокоил взрослых, сообщив, что Сириус невиновен по всем пунктам,пришло время приступить к делу. – Северус, ты знаешь, о чём я должен тебя попросить? – профессор, о котором шла речь, торжественно кивнул и, всё ещё глядя на Блэка,вышел из лазарета. – Молли, надеюсь, я могу рассчитывать на поддержку твоей семьи? – получив ещё один кивок, Дамблдор переключился на Билла: – Может, расскажешь отцу о том, что здесь произошло? Поскольку Корнелиус отказывается видеть правду, нам нужно снова собрать старую гвардию. Артур знает, что нужно делать. Когда Билл ушёл, настала очередь Сириуса получать инструкции. – Думаю,Фадж будет следить за Хогвартсом, поэтому нам придётся встречаться в другом месте. Сириус, мы можем использовать для этого твой семейный особняк? – Нет. – Что, прости? – Я же сказал – нет, Альбус. – Сириус, я знаю, мы все в шоке.Мы обязательно вернём Гарри. Но нам нужно сосредоточиться на Волдеморте... – Нахуй Волдеморта, вместе с гиппогрифом, на котором он прилетел. Ты сможешь войти в мой дом только вместе с Гарри, не раньше. Если тебе так нужен мой дом, может, вытащишь палец из жопы и хотя бы почешешься. Гермиона уже поднималась с пола - ей надоело плакать. Отныне Гермиона Грейнджер была злой ведьмой, ведьмой, которая только что целиком и полностью утратила уважение к авторитетам. Она считала, если министр магии вытащил её невиновного и раненого лучшего друга из больничной койки по сфабрикованному обвинению в убийстве, он может сделать это снова. – Не трать силы, Сириус, Дамблдор никогда ничего не делает. – Мисс Грейнджер, проявите немного уважения. Понимаю, что вы расстроены, но за эту вспышку следует извиниться перед директором, – однако глава Гриффиндора внезапно обнаружила, что имеет дело с другой Гермионой Грейнджер. – И не жди никакой помощи от Макгонагалл. Мы ещё на первом курсе обнаружили, что можем рассчитывать только на самих себя. Вы могли заметить, профессор, что с тех пор мы ни разу не обратились к вам за помощью. Возможно, она добавила немного сарказма к титулу "профессор", однако настоящий гнев приберегла для директора. – На втором курсе вы позволили этому недалёкому человеку засадить Хагрида в Азкабан, хотя прекрасно знали, что Хагрид не имеет отношения к нападениям. На третьем курсе тот же самый человек расставил дементоров вокруг вашей чёртовой школы! Вы собирались позволить Фаджу организовать поцелуй дементора для человека, про которого точно знали, что он невиновен. Это нам с Гарри пришлось спасать Сириуса в вашей собственной школе. А теперь Седрик мёртв, а Гарри утащили Мерлин знает куда – и это ваша вина! Начиная с Хэллоуина вы все знали, что этот турнир был ловушкой для Гарри, но Хогвартс должен играть по правилам. Когда Гермиона попыталась закончить, слёзы снова навернулись на глаза. – Самый могущественный волшебник в стране позволил этому говнюку-министру утащить отсюда Гарри, потому что Альбус Дамблдор играет по каким-то своим правилам. Но другая сторона им не следует, что и приводит к тому, что сейчас произошло. Вы подвели нас. Как всегда. Прежде чем декан успела ее прервать, Гермиона развернулась обратно и выбила почву из-под Макгонагалл: – Забудьте про отработки и снятые баллы, они меня больше не волнуют. Теперь, когда его драгоценный Тёмный лорд возродился, отец Малфоя снова к нему вернётся. Гарри арестован министерством, а это значит, Малфой и его дружки совсем распояшутся. За последние четыре года мы не раз убедились на собственном опыте, что ни вы, ни директор не защитите нас, так что в конце семестра я покину Хогвартс. Выходя из лазарета, Гермиона старалась держать голову высоко поднятой, но все видели, как её тело по-прежнему сотрясают беззвучные рыдания. Видя, что Сириус ожесточился, Дамблдор в поисках поддержки посмотрел на Ремуса, но и тут его поджидало неожиданное разочарование. – Я согласен с каждым словом Гермионы. Сегодня ты легко мог остановить Фаджа, но решил этого не делать. Ты играешь в свои игры, Альбус, а люди продолжают умирать. – Думаешь, это игра? – разозлился Дамблдор, но Мародёры не впечатлились и тем более не испугались. Ему ответил Сириус. – Мы знаем, что это не игра, ведь умирают наши друзья и родные. Пошли, Ремус, собачке пора погулять, – но прежде чем уйти, у него ещё нашлось, что сказать. – Забери Гарри у Фаджа, Альбус, а потом мы поговорим. Думаю, Гермиона правильно поняла, что нам всем надо убираться из Британии. Некоторые вещи просто не стоит пытаться спасти. Фадж ушёл отсюда с единственным человеком в этом мире, на которого мне не наплевать, так что лучше верни его обратно. Сириус обернулся Бродягой, и они с Ремусом покинули замок. Питер вернулся к Волдеморту - а значит, растреплет о его анимагической форме сторонникам Тёмного Лорда. Придётся остаться на Гриммо и носа оттуда не казать.***
Гарри проснулся и обнаружил, что случившееся с ним вовсе не ночной кошмар – он действительно в министерской камере. Осмотр не занял много времени: самоочищающееся ведро было единственным предметом в его крошечном новом жилище. Хотя не совсем так. Гарри взглянул на то, что заставило его проснуться. Через люк в двери просунули поднос с завтраком и экземпляр сегодняшнего Пророка. Мальчик-которого-арестовали-за-убийство – главный заголовок на первой полосе так называемой газеты. Проигнорировав и его, и поднос с едой, Гарри оценил своё положение. Поскольку он вырос в чулане под лестницей, где его чаще всего запирали, эта камера не внушала никакого страха. Кровать самая обычная, но всё-таки гораздо удобней, чем та, на которой приходилось спать в доме на Тисовой. Ему даже не придётся умолять, чтобы выпустили в туалет – в камере есть собственный. В конце концов, лето после первого курса он провёл взаперти в почти такой же маленькой комнате, с решётками на окнах и скудным пайком, просунутым через недавно вырезанную кошачью дверцу. На этот раз он, по крайней мере, знал, что Хедвиг будет под присмотром, Гермиона или Хагрид наверняка позаботятся о его фамильяре. И ему не нужно беспокоиться, что Дадли плюнет в его еду или воду. Хотя Гарри не стал бы утверждать, что министерство не добавило туда что-нибудь ещё.Вот так позавтракаешь, а к обеду объявишь Фаджа величайшим министром магии в истории Британии. Гарри понимал, что можно поступить именно так, избавившись от всех проблем, но этого не будет никогда. Он слишком гриффиндорец, чтобы преподнести Фаджу лёгкую победу. Газета тоже была уловкой, к которой Гарри давно привык. Долгие годы его тётя и дядя оставляли буклеты из цирка, нового парка аттракционов или последнюю праздничную брошюру там, где он не мог их не заметить. И тогда они с огромным удовольствием сообщали, что, конечно же, берут туда только Дадли, а уроды вроде него остаются с миссис Фигг. Он рано понял, что игнорируя эти моральные издевки, лишает Вернона и Петунию удовольствия тыкать его носом, что он не получает всего, что они придумали для своего избалованного сына. В жизни с Дурслями эти маленькие победы были тем, что позволяло ему верить в себя. Фадж понятия не имел, с кем имеет дело. Избалованный принц типа Драко Малфоя, оказавшись в подобной ситуации,сломался бы от одиночества и недостатка жизненных удобств. Гарри почёл это за счастье – никаких Дурслей, никакой работы по дому, Хедвиг в безопасности, и его, по-видимому, не собирались морить голодом. Осматривая новые шрамы на руке и ноге, Гарри знал, что придется переждать это время. Для него невозможно целовать задницу Фаджу наедине или публично, а это значит, что единственный выход из этой камеры – если дверь откроется извне. Проблема была в том, что Пророк эффективно уничтожал его репутацию весь год, начиная с момента, когда Скитер затащила его в тот чулан для мётел ради эксклюзивного интервью. Её вышедшие затем сфабрикованные и хорошо приправленные ядом статьи привели к тому, что большинство магического сообщества считало его сумасшедшим, неспособным жить без чужого внимания. И пока Пророк в кармане у Фаджа, дверь его камеры не откроется. Во всяком случае, не в ближайшее время. Проигнорировав предложенный поднос, Гарри лежал и думал, что будет делать, когда и если отсюда выберется. Он отчетливо помнил, как Гермиона держала его крёстного-пса, а Ремус, в конце концов, кинулся ей помогать. Рон был совершенно ошарашен, но Гарри ничуть его не винил. Миссис Уизли, профессора Макгонагалл и Дамблдор – все выступили в его защиту, однако Фадж попросту упёрся и сделал именно то, что хотел. Теперь Гарри Поттер присоединился к Сириусу и Хагриду в ряду тех, кого бросили в тюрьму просто потому, что этого пожелали влиятельные политики. Это не та страна, в которой Гарри хотел прожить свою жизнь, надеясь когда-нибудь создать семью. Надо принимать решение, и только он один может это сделать. Гарри Поттер покинет эту камеру совсем другим. Он и понятия не имел, насколько верной оказалась эта мысль.***
Если на то пошло, у Гермионы выдалась ночь похуже, чем у Гарри. Сон не шёл, она мысленно терзала себя, снова и снова прокручивая в голове свои поступки. И последнее, что ей понадобится утром, так это стычка с Малфоем и его прихвостнями. Хотя, скорее всего, этого не избежать. Драко и его вассалы явно ждали её перед завтраком, поскольку даже не позволили войти в Большой зал. – Эй, Грейнджер, похоже, твой чокнутый дружок наконец-то попался. Два убийства! После такого даже Дамблдор не спасёт своего драгоценного золотого мальчика. Не отвечая и не реагируя, Гермиона протиснулась мимо слизеринцев. Драко это явно не понравилось. – Эй, Грейнджер, я с тобой разговариваю! Гермиона не слушала и не останавливалась, пока разъярённый Малфой не бросился за ней и не схватил за плечо. Она ожидала чего-то подобного, поэтому палочка скользнула ей в руку. Помощь Гарри в подготовке к турниру положительно сказалась на её навыках, не говоря уже об уверенности. Она резко обернулась, и её палочка уткнулась Драко точно в пах. Его дружки не могли видеть, что происходит, а Гермиона шептала так, чтобы они не услышали: – Слушай, червяк, я уже наелась этого дерьма на всю оставшуюся жизнь. В конце семестра я ухожу из Хогвартса, и это единственная причина, по которой я предлагаю сделку. Ты обещаешь оставить меня в покое, а я не использую режущее проклятье. Мы договорились? Драко смотрел ей в глаза с расстояния в несколько дюймов, и смесь отвращения и решимости, которые он наблюдал, не оставляла никаких сомнений, что она исполнит свою угрозу. Нервно сглотнув, он таки сумел вернуть сбежавшую куда-то в пятки душу на место, прежде чем согласиться. Палочка Гермионы влетела ей в рукав, и она ушла, оставив потрясенного Малфоя отвечать на вопросы ревнивой Панси. – Дрей, чего хотела эта тварь? Размышляя на ходу, тот вскоре состряпал подходящее издевательство. – О, она скучает по своему дружку и ищет подходящую замену. Но я сказал, что не стану тыкать своей метлой в грязнокровку, – глядя на шокированную Панси, Драко привычно ухмыльнулся – к обеду эта история разлетится по всему замку. Возможно, он и будет держаться от Грейнджер подальше, но это не значит, что не сумеет превратить её последние восемь дней в Хогвартсе в настоящий ад. Гермиона едва успела положить себе еды, как Дамблдор встал и заговорил. Она понятия не имела, что он откладывал эту речь до её появления. – Студенты Хогвартса и наши зарубежные друзья. Прошлой ночью мы потеряли одного из учеников, – взмахом руки директор заставил знамёна Хогвартса почернеть. – Вокруг того, что случилось вчера, ходит много домыслов, но я хочу сказать вам правду – даже если некоторые люди не хотят, чтобы вы её услышали. Гарри и Седрик добрались до кубка одновременно, и они решили разделить победу, коснувшись кубка вместе. Альбус Дамблдор был искусным оратором и сейчас рассказывал о том, что касалось всех в зале. Неудивительно, что аудитория внимала каждому слову. – К несчастью, кубок оказался ловушкой. Их перенесло за сотни миль на кладбище, где готовился тёмный ритуал. Седрика Диггори убили почти сразу, в то время как Гарри привязали к надгробию и насильственно взяли кровь, чтобы использовать в этом ритуале. Он прошел успешно – лорд Волдеморт вернулся. По залу разнеслись вскрики, многие заплакали, а некоторые вообще упали в обморок. Прошло несколько минут, прежде чем Альбус смог продолжать: – После возрождения Тёмный Лорд призвал своих верных последователей, а затем начал пытать Гарри. Благодаря мужеству, отваге и немалому мастерству, Гарри удалось сбежать. Рискуя собственной жизнью, он сумел вернуть нам тело своего коллеги-чемпиона. Держа в руках экземпляр сегодняшнего Пророка, Альбус закончил: – Есть те, кто не желает, чтобы люди знали правду, и пойдут на всё, чтобы она не вышла наружу. Гарри Поттер отказался лгать о событиях прошлой ночи и был арестован, чтобы люди не услышали его версию событий и не поверили ему. Вскоре все мы столкнёмся с трудным выбором. Как педагог, я обязан дать вам необходимую информацию, чтобы сделать этот выбор. Именно это я сейчас и делаю. Иногда мы должны делать то, что правильно, а не то, что легко. Гермиона не могла не заметить, что, произнося последнюю фразу, Дамблдор пристально смотрел на неё, но ей было всё равно. Она была полна решимости поговорить с мадам Максим сразу после завтрака. И её гораздо сильнее интересовала ведьма, вставшая за столом Равенкло. Вскоре тишина стала полной – все хотели услышать, что скажет Чжоу Чанг. – Гарри подошёл к Седрику как раз перед первым заданием и сказал ему, что им придётся столкнуться с драконами. По единственной причине – все остальные чемпионы, по-видимому, уже об этом знали. Затем Седрик так же помог ему, подсказав разгадку яйца. Гарри первым добрался до заложников в озере, однако отказался оставить кого-либо из них на дне, и финишировал последним. Чжоу окружали друзья, и их поддержка позволила ей закончить то, что она хотела – нет, должна была сказать: – Думаю, они могли разделить победу, взявшись за кубок вместе, но не вижу никакой причины, чтобы Гарри преднамеренно убил Седрика. Поговорив вчера вечером с родителями Седрика, я знаю, что они думают то же самое. Эти двое, скорее, помогли бы друг другу, чем навредили... – заплаканная Чжоу снова села, больше не в силах вымолвить ни слова. Воцарившееся в Большом зале почтительное молчание пришлось нарушить Дамблдору: – Я тоже долго беседовал с Амосом и Табитой Диггори и могу подтвердить, что предположения мисс Чанг абсолютно точны. А теперь попрошу всех встать и отдать дань памяти отличному студенту, чемпиону и выдающемуся молодому волшебнику Седрику Диггори. Даже слизеринцы встали, ведь Седрик был чемпионом Хогвартса – и чистокровным. Теперь взгляд Гермионы приковала иная цель, которую трудно не заметить. Когда мадам Максим собралась уходить, Гермиона забыла о недоеденном завтраке и погналась за ведьмой, которая, как она надеялась, в сентябре станет её новой директрисой.***
Лорд Волдеморт проводил время гораздо приятней, чем ожидалось. Когда прошлой ночью Поттер от него сбежал, он бушевал несколько часов. Однако вскоре один из вернувшихся Пожирателей принёс чудесную новость – Поттер арестован. Оправдание Снейпа, что Дамблдор слишком пристально за ним наблюдал, чтобы ускользнуть, едва не стоило мастеру зелий жизни, пока Северус не поделился этим невероятно лакомым кусочком. Тёмный Лорд потерял одного из своих самых верных последователей – это неприятно, но Гарри Поттер в тюрьме – бесценно. – Ну что ж, Хвост, похоже, у тебя дубль. Сначала Блэк, а теперь Поттер - и обоих посадили за твои преступления. Люциус, я хочу, чтобы ты изо всех сил тешил самолюбие Фаджа. Скажи ему, что это потрясающее решение. Обещай всё что угодно, только бы он продолжал гноить Поттера в тюрьме. Когда мы будем готовы захватить власть, нам не придется его искать. Фадж делает за нас нашу работу, и я даже могу сохранить ему жизнь, когда захвачу министерство. Такой великолепный поступок заслуживает награды, даже если это всего лишь жизнь в бывшей камере Поттера. Эта новость, которую чуть позже подтвердил Пророк, несомненно, скрасила день Тёмного Лорда, наслаждавшегося роскошью Малфой-мэнора.***
Теперь день Гермионы выглядел посветлее – всё утро и большую часть дня она беседовала с мадам Максим по поводу перехода в её школу, почти улыбаясь в ответ. Директриса Шармбатона тоже не верила, что Гарри виновен, и Гермиона поклялась убедить его тоже покинуть Хогвартс. Однако стоило ей войти в общую гостиную Гриффиндора, как неплохое настроение моментально испарилось. Воцарилось молчание, и вскоре она обнаружила, что все взгляды скрестились на ней. А Кормак Маклагген смело шагнул вперёд, перехватывая Гермиону, идущую к лестнице. – Грейнджер, если тебе нужен волшебник взамен Гарри,нет никакой необходимости обращаться к змеям. Мы, львы, гордимся тем, что заботимся о своих. Думаю, ты поймешь, что я больше подхожу для этого... Боковым зрением заметив трёх спешивших на помощь рыжих, она сама справилась с этим шутом, вторгшимся в её личное пространство. Когда тот протянул к ней руки, её Petrificus Totalus заставил Кормака застыть, словно доска. Лёгкий толчок, и он опрокинулся назад, ударившись о каменный пол. Впрочем, с этим придурком она ещё не закончила. В свою очередь шагнув вперёд, Гермиона аккуратно поставила ногу ему на горло. Честно говоря, сейчас её больше беспокоило, что этот ублюдок может заглянуть ей под мантию, чем то, что ему будет больно. – Слушай внимательно, Маклагген, это единственное предупреждение. В зависимости от того, какую версию событий ты считаешь верной, Гарри либо совершил убийство, либо сразился с Волдемортом вничью, прежде чем сбежать. Ты действительно считаешь, что когда-нибудь способен такое повторить? Кормак мог двигать только глазами, но и этого оказалось достаточно, чтобы Гермиона, чья палочка смотрела ему прямо между глаз, увидела, что он напуган. – Я не знаю, кто и что слышал, но Гарри просто незаменим. Попробуй ещё раз протянуть ко мне свои лапы, и я не буду столь снисходительна. И даже позволю Уизли протянуть руки к тебе. – И мне тоже. Он и близко к тебе не подойдёт. – Спасибо, Невилл. Никогда тебя не видела среди этих идиотов. Затем Гермиона обратилась ко всей гостиной: – Гарри арестовали у меня на глазах, это был настоящий позор. Фадж вручил Гарри денежный приз, одновременно назвав его лжецом. Я назвала Фаджа идиотом, а потом он арестовал Гарри, чтобы доказать мне свою правоту. Гарри многих простил, кто в этом году считал его обманщиком и лжецом, но я бы не рассчитывала на его великодушие в отношении тех, кто обвиняет его в убийстве. С этими словами она развернулась и вышла из гостиной. Примерно через пятнадцать минут Рон нашёл её в библиотеке, и заметил, что, несмотря на невозмутимый вид, подруга близка к срыву. – Эй, давай поговорим о Гарри. Вот увидишь, с ним всё будет в порядке. Ты же не виновата, что Фадж идиот. – На губах у Гермионы заиграла слабая улыбка, и Рон продолжил в том же духе: – Это министерство, Гермиона, им придётся соблюдать собственные правила. Они не смогут сделать ничего кроме нескольких допросов. Ты дружишь с ним четыре года и знаешь, что он справится. Однако стоило Рону спросить, как она себя чувствует, как на глаза у Гермионы навернулись слёзы. – Я ужасно переживаю за Гарри! Сегодня мне пришлось угрожать палочкой двум волшебникам, и я говорила с мадам Максим о переходе в её школу. Обычный день Гермионы Грейнджер в Хогвартсе. – Гермиона, ты правда нас бросаешь? – Да, Рон, и я сделаю все возможное, чтобы убедить Гарри уйти со мной. Кое-кто в нашей гостиной, зная меня уже четыре года, всё равно с готовностью поверил в последние слухи о Гермионе Грейнджер. Подозреваю, всё это начал Малфой. – Так это ему ты угрожала палочкой? – Да, я пригрозила прервать род Малфоев режущим проклятием. – Ого, а я всё пропустил! До сих пор не могу решить, какое из моих воспоминаний о Хогвартсе самое лучшее. То ли невероятный прыгающий хорёк, то ли как ты его свалила одним ударом на третьем курсе. Думаю, третий курс лидирует, потому что я видел его рожу, когда ты ему врезала, – лёгкая улыбка Гермионы бесконечно порадовала Рона. Когда в этом году Гарри действительно нужна была помощь, он его бросил. Больше это не повторится! Он знал, что Гермиона винит себя за сцену в больничном крыле, и только освобождение Гарри и то, что он ее простит, облегчит эту боль. А его задача – держаться к подруге поближе и стараться не дать ей впасть в отчаяние. – Рон, тебе нужно поработать над более приятными воспоминаниями – предпочтительно такими, где участвовал ты сам. Но тут Рон внезапно сменил тему: – Ребята, вы что, от меня что-то скрываете? Когда это ты стала его девушкой? – теперь настала его очередь улыбнуться, когда он заставил Гермиону покраснеть. – Ты же знаешь, что это не так. Все думают, что это так, и когда я отрицаю – вот как сейчас – выглядит, будто я бросаю Гарри. Но ты знаешь – я никогда так не поступлю. Просто в этом году мы провели много времени вместе и стали ещё ближе, и наверняка люди это заметили. Честно говоря, я слишком беспокоилась, что Гарри не выживет в этом проклятом турнире, чтобы думать о чём-то ещё. Что ж, для Рона это не секрет. А ещё он знал, что после турнира его друзья могли вернуться к этому вопросу, но Фадж и тут нагадил. Ну нет Гарри покоя! – Даже не знаю, что буду делать в Хогвартсе без вас. Джинни тоже будет убита горем. Проигнорировав замечание о Джинни, Гермиона сосредоточилась на том, что ещё сказал Рон. – Ты правда думаешь, что Гарри уйдёт из Хогвартса? – Гермиона, иногда ты такая недогадливая! Сама же сказала, что никогда не бросишь Гарри. И я знаю, что это правда. Так неужели думаешь, что этот самый Гарри отпустит тебя одну во Францию? Гермиона не могла не улыбнуться своему зачастую невежественному другу. Оставалось надеяться, насчёт Гарри он прав. – Кстати, ты знаешь, что Шармбатон ближе к Лондону, чем Хогвартс? – Ох, этого просто не может быть...***
Альбус прибыл в министерство, пытаясь заручиться поддержкой, чтобы освободить Гарри. Но пока ему не очень-то везло. Корнелиус запретил Альбусу встречаться с мальчиком, поэтому пришлось использовать другие методы. – Амелия, ты правда не поддерживаешь министра? – Конечно, нет. Но ни мне, ни моему департаменту не позволено вмешиваться и даже приближаться к мальчику. Используя министерский декрет, Корнелиус фактически блокировал любое вмешательство. – Но Гарри несовершеннолетний, этого нельзя допустить. Однако у главы ДМП нашлись для директора очень плохие новости. – Они тоже об этом подумали. И поскольку Гарри разрешили участвовать в турнире только для совершеннолетних, Фадж использовал это, протолкнув ложь, что Гарри эмансипирован министерством. В нашем сообществе Гарри Джеймс Поттер объявлен совершеннолетним, поэтому Фадж предъявит ему любые обвинения как взрослому волшебнику. Потрясённое молчание Дамблдора она восприняла как намёк продолжать разговор. – Фадж держит Гарри под охраной в одиночной камере. Никаких посетителей. Я слышала о возвращении Волдеморта, но мне запретили расспросить единственного человека, который может об этом рассказать. Мне мешают делать мою работу, я считаю – преднамеренно. Если Волдеморт вернулся, мы должны готовиться и кое-что предпринять уже сейчас. Однако Фадж просто наотрез отказывается рассматривать возможность возвращения Волдеморта, а те, кого он слушает, безусловно, это одобрят. Сидя и размышляя, чем это грозит, Альбус, казалось, постарел на десятилетия. Протянув руку, он взял со стола маленькую фотографию племянницы Амелии, Сьюзен Боунс, в серебряной рамке и наложил на нее заклинание Портус. – Боюсь,нас ждут тёмные времена. Волдеморт спокойно соберёт тех, кто всегда его поддержит, прежде чем начнёт устранять всех, кто стоит у него на пути. И я прекрасно понимаю, что ты непременно попадаешь в последнюю категорию. Это только вопрос времени, прежде чем тебе нанесут визит. Этот аварийный портключ доставит тебя и всех, кто его коснется, прямо в мой кабинет в Хогвартсе. Надеюсь, ты не дашь ему попасть не в те руки. Амелия с благодарностью приняла подарок – больше ради девушки на фотографии, чем ради себя самой. И отныне будет гораздо лучше спать по ночам, зная, что теперь может обеспечить безопасность Сьюзен.***
Гермиона не была в восторге, однако знала, что есть вещи, которые нужно сделать. Собрав всё своё мужество, она постучала в дверь Макгонагалл и вошла, когда её пригласили. – Чем могу помочь, мисс Грейнджер? – поинтересовалась Минерва ледяным тоном, увидев, кто её навестил. – Я хочу получить документы, необходимые для перевода в другую школу. И надеюсь, их составят и заверят до того, как уедут студенты Шармбатона. Тогда мадам Максим сможет получить их лично. – Значит, вы твёрдо решили покинуть Хогвартс? – Да, профессор. И можно попросить такие же для Гарри? Я намерена сделать всё возможное, чтобы убедить его перевестись в другую школу. По очевидным причинам, я понятия не имею, когда увижу его в следующий раз. Но имея на руках документы,буду, по крайней мере, готова, когда с ним встречусь. Минерва взмахнула палочкой, и пара бланков перелетела от шкафа к её столу. – Сомневаюсь, что для этой формы достаточно подписи известного вам крёстного отца. Нет, это должны быть опекуны Гарри. Ещё стоит вопрос оплаты за обучение. Родители Гарри открыли счёт, чтобы оплатить его обучение в Хогвартсе, однако я сильно сомневаюсь, что Дурслям позволят изменить договор с Гринготтсом. Обе ведьмы настолько увлеклись, сверля друг друга взглядами, что не заметили, как вошёл Дамблдор. – Минерва, больше это не проблема. Благодаря участию в турнире министерство объявило Гарри совершеннолетним. – Это значит, Гарри теперь отвечает сам за себя... – но стоило Гермионе сообразить,что у медали есть вторая сторона, как её ликование мгновенно испарилось. – ...но это так же значит, что министерство может предъявить ему обвинение как взрослому. Я читала, что несовершеннолетнего нельзя отправить в Азкабан, но Гарри теперь взрослый волшебник. Вы же знаете, как на него действуют дементоры, неужели ничего нельзя сделать? – Мне очень жаль, мисс Грейнджер. Министр магии постановил, что Гарри не имеет права ни принимать посетителей, ни отправлять письма. Решение о его совершеннолетии тоже изменить невозможно – магия не позволит отступить. Даже если Гарри сам захочет. – И это опять ваша вина. Вы заставили четырнадцатилетнего мальчика участвовать в этом турнире, а теперь Гарри может оказаться в Азкабане. А вы стоите здесь и утверждаете, что ничего не можете поделать. Если и когда я снова увижу Гарри, даже не сомневайтесь, я сделаю всё возможное, чтобы он покинул Британию вместе со мной. По крайней мере, ему не придётся возвращаться к Дурслям. Дамблдор опустил голову. – В любом случае, дом Дурслей для него теперь небезопасен. Как только Гарри объявили совершеннолетним, защита, которую я наложил на этот дом, рухнула. А с возвращением Волдеморта эта семья в опасности. Надо будет навестить их и сказать об этом. Дурсли больше не могут оставаться на Тисовой улице. Прежде чем найти в себе силы заговорить, какое-то время Гермиона потрясённо глядела на Дамблдора. – Гарри рассказывал, родственники часто его обвиняли, что им не оставили выбора, воспитывать его или нет. Его просто оставили у них на пороге с письмом. А теперь из-за этого они потеряют свой дом. Кто дал вам право принимать такие решения, директор? Больше Макгонагалл терпеть не собиралась. – Мисс Грейнджер, достаточно... Гермиона ничуть не испугалась. – Нет, чёрт побери, этого даже близко не достаточно! Когда это его устраивает, директор играет жизнью людей, словно какой-то бог. А когда нет, стоит в сторонке, сунув руки в карманы, и заявляет, что ничего не может поделать. А Гарри тем временем вытаскивают из больничной постели и отправляют в тюрьму. Спрашиваю ещё раз, директор: кто дал вам право принимать такие решения? – Увы, мисс Грейнджер, в данный момент я не могу ответить на этот вопрос. – Иного я и не ожидала. Просто не решайте ничего за меня. Вы уже сообщили Сириусу эту новость? – чтобы понять, что ответ отрицательный, понадобился всего один взгляд. – Когда Хедвиг доставит эти документы ко мне домой, на подпись моим родителям, попрошу её отнести записку,– с этими словами Гермиона вышла из кабинета . – Альбус, если мисс Грейнджер попросит, мистер Поттер последует за ней хоть на край света. Что бы ни случилось сейчас, мы потеряем обоих. – Я знаю, как сильно привязан Гарри к мисс Грейнджер. В защиту мистера Поттера она только что морально уничтожила своего декана и директора. На самом деле, я пришёл спросить, не проводишь ли ты меня к Дурслям? И это будет ещё неприятнее, ведь мисс Грейнджер снова права – в вопросе с их племянником я не оставил им выбора. Достав дорожную мантию, Минерва с трудом удержалась, чтобы не заявить,что он и Гарри выбора не оставил. Тем более, подумала о другом. – Похоже, мисс Грейнджер способна проникнуть в самую суть дела. – Так оно и есть. Если потеряем её и Гарри, для страны это станет настоящей катастрофой. И в настоящее время я понятия не имею, как её предотвратить. С этими словами они отправились в Литтл-Уингинг на очередную неприятную встречу.***
Гарри пролежал на койке несколько часов. Он почти не двигался и уж точно не прикасался ни к чему, что проталкивали через дверь. Он провел это время, оглядываясь назад на события своей жизни, и его категорически не устраивали выводы. После Хэллоуина взгляды на учебу пришлось радикально переосмыслить. Когда ты учишься не ради экзаменов, а чтобы банально выжить, это серьёзно мотивирует. Не отвлекаясь на Рона или квиддич, Гарри обнаружил, что ему нравится учиться вровень с Гермионой. Он как раз думал о подруге, когда дверь начала открываться. Конечно, он знал, что скоро кто-то должен прийти. Ночь и день в камере должны были сделать его податливей, но не на того нарвались. Поэтому он по-прежнему лежал на кровати, уставившись в потолок и не обращая никакого внимания на посетителей. – Кхе-кхе. Прояви немного уважения, мальчишка. Когда министр магии входит в камеру, ты должен встать. Позволив этому замечанию на мгновение повиснуть в воздухе, Гарри всё-таки удостоил его ответом: – Уважение заслуживают, вот почему никакого уважения к Фаджу я не испытываю. На самом деле, я не испытываю к нему ничего, кроме презрения. В основном потому, что его действия заслуживают только презрения. Это сразу же задело за живое ту, кого Фадж привёл с собой. – Вы ничем себе не помогаете, мистер Поттер. Ваша судьба в руках министра. – Послушайте, я не знаю, кто вы такая, но вы явно целуете задницу Фаджу. А вот я не собираюсь. – Я мадам Долорес Амбридж, старший заместитель министра магии! – взорвалась низенькая полная ведьма. – Ладно, извините. Значит, когда надо целовать задницу Фаджу, вы главная? Министр пытался вмешаться до начала свары. Ему было крайне неприятно видеть этого молодого волшебника, лежащего, будто нет у него никаких забот, и ни разу не повысившего голос – даже когда жестоко окоротил Долорес. – Гарри, мой мальчик, я не думаю, что ты понимаешь всю серьёзность своего положения. – Во-первых, я никогда не был и не буду вашим мальчиком. Во-вторых, я считаю, именно вы сильно недооцениваете ситуацию, в которую угодили. Долорес не сумела сдержаться: – О, так ты знаешь больше министра магии? Ты прав, Корнелиус, мальчишка бредит. Даже попытка укола не пробила безразличия Гарри. Он спокойно объяснил, на что именно министр и его жабоподобная помощница так старательно не обращали внимания. Ведь Волдеморт потратил массу времени и сил, чтобы возродиться, совсем не ради того, чтобы затем отправиться в отпуск на Багамы. Позволив министру и его заму озвучить свои протесты, которые, впрочем, не мешали думать, он продолжил: – Заявление, что он не может вернуться, не делает это правдой –хотел бы я, чтоб это было возможным. Но вот в чём дело: рано или поздно Волдеморт сделает свой ход. И в этот момент вся страна узнает, что я был прав, а их министр магии – лживый ублюдок, который запер четырнадцатилетнего подростка, чтобы прикрыть собственную задницу. И как только это случится, вас и всех, кто с вами связан, вышвырнут из министерства. Пока Фадж и Амбридж стояли, разинув рты, Гарри спокойно закончил: – Все, что мне нужно делать, – лежать здесь и ждать,пока вы совершите политическое самоубийство. Каждая статья в Пророке, каждый раз, когда вы отрицаете возвращение Волдеморта, каждый день, который вы держите меня здесь – всё это гвозди в ваших политических гробах. Желая убедиться, что не возникнет никаких недоразумений и его правильно поймут, он медленно сел на кровати. – Если я выйду из этой камеры вместе с вами, мы пожмём друг другу руки и назовём всё это ужасной ошибкой. Предложение одноразовое, как только за вами закроется дверь, оно снимается. А дальше я позабочусь, чтобы вся страна знала, что вы бросили Мальчика-Который-Выжил в тюрьму исключительно ради того, чтобы помешать британскому магическому сообществу узнать правду. Он видел, что Фадж колеблется. Мысль, что можно оставить всё это позади, назвать недоразумением и ради рекламы сфотографироваться с Мальчиком-Который-Выжил выглядела весьма соблазнительной. Однако у его заместителя нашлись иные соображения: – Не неси чушь! Сам-Знаешь-Кто не вернулся, так почему мы должны тебя освободить? Гарри снова лёг и уставился в потолок, но всё равно ответил: – Потому что заместитель министра магии и сам министр магии не могут даже произнести имя Волдеморта. А я дрался с ним уже четыре раза – и ни разу не проиграл. Лорд Волдеморт – всего лишь анаграмма, его настоящее имя – Том Марволо Риддл. Он сам мне это сказал, когда я учился на втором курсе. Как раз перед тем, как я снова его победил, – заканчивал он в абсолютной тишине: – О, я даже помогу министерству немного сэкономить. Перестаньте совать Ежедневный пророк мне под дверь. Я отказываюсь читать эту пародию на газету. И пожалуйста, когда будете уходить, закройте дверь – здесь сквозит. Он знал, что затеял азартную игру с небольшими шансами на успех. Теперь придётся выжидать. Оставалось надеяться, если Волдеморт нападёт на министерство, ему, по крайней мере, позволят с ним сразиться.***
Фадж сидел у себя в кабинете, нервно прихлебывая изысканный односолодовый виски, а Долорес пила свой обычный тошнотворно-сладкий херес. – Мне необходимо сломать мальчишку. Сломать и подчинить моей воле. Моей – не Дамблдора. Очевидно, в камере он блефовал, но я просто не понимаю, как добиться нужного результата, пока он там сидит. Будучи свидетелем громкого заявления Поттера, Долорес пришлось согласиться: – Дамблдор убедил мальчишку, что Сам-Знаешь-Кто вернулся. При таких обстоятельствах он может оказаться прав. Если Ты-Знаешь-Кого когда-нибудь заметят, всё так и случится. Надо убрать влияние Дамблдора, но если мы будем держать его в этой камере, этого не произойдёт. – И что ты предлагаешь? –Предлагаю предоставить это мне. Вот увидишь – я его сломаю. Корнелиусу только что вручили голубую мечту политика – решение проблемы безо всякой ответственности. – Ладно, Долорес, он весь твой. Меня не интересуют подробности – просто сообщи,когда получишь желаемый результат. Пусть на губах Амбридж заиграла жестокая улыбка, она так и не достигла глаз. Ничего, за слова о поцелуях в задницу она ещё заставит этого мелкого ублюдка молить о пощаде. Теперь осталось только выиграть время. – Но это случится не скоро, Корнелиус. Дамблдор годами работал над мальчишкой. – Ты получишь столько времени, сколько потребуется. Я буду продолжать кормить Пророк историями о Поттере и Дамблдоре, которые нейтрализуют все попытки его освободить. Мы используем Поттера, чтобы свергнуть Дамблдора, и это положит конец попыткам старого дурака убрать меня с поста министра.Я покажу, кто на самом деле управляет волшебной Британией! И это не Альбус Дамблдор!***
Через несколько дней Гарри стало скучно просто так лежать на кровати. Он никогда не думал, что ему будет не хватать сарая дяди Вернона, который нужно покрасить, или роз тёти Петунии, которые следует прополоть. В камере не было естественного света, а еду приносили через неравные промежутки времени. Так что он уже сбился, какое сегодня число, и даже день сейчас или ночь. На самом деле, было уже три часа ночи, когда дверь его камеры открылась, и на пороге снова появилась похожая на жабу женщина. Министра не было видно, и вскоре стало совершенно очевидно, почему. Конечно, Фадж не захочет иметь к этому никакого отношения. – Поттер, похоже, тебе здесь слишком уютно, так что давай-ка сменим камеру. Там ты даже сможешь принимать посетителей. Мне сказали, дементоры в Азкабане любят навещать специально приглашённых министерских гостей как можно чаще.
Примечания:
Продолжение примерно через неделю, не знаю точно, когда.
