Глава 7. Никаких рук в карманах.
16 февраля 2020 г., 19:57
Примечания:
как обычно,ждем редакции.
благодарю ПБ Bujhms и других за отлов запятых.
Гермиона понимала, что родители изо всех сил стараются быть с ней терпеливыми. Она видела, что они все более и более расстраивались, но у нее просто не было ответов, которые они искали.
– Мам, я вовсе не уклоняюсь. Я просто не знаю достаточно о домашних эльфах, чтобы ответить на все вопросы.
Дэн не купился на это полностью.
– Что насчет того, что ты Гренджи Гарри Поттера, хотел бы я знать, что это значит?
Увидев, что ее подруга снова барахтается, Луна попыталась помочь ей.
– Вы должны понять, что поклонение герою даже близко не стоит с тем, что Добби чувствует к Гарри. Добби был слугой Малфоев. Как вы можете себе представить, с Добби плохо обращались. Гарри освободил Добби, Люциус Малфой попытался за это убить Гарри – и свободный Добби этому воспрепятствовал. Если вы спросите Добби, какой самый счастливый день в его жизни, уверена, он скажет, что это не тот день, когда его освободили, а тот, когда он стал работать на Гарри.
Эмма развернулась, насколько позволял ремень безопасности, а Дэн продолжал поглядывать на девочек в зеркало, пока вел машину. Мама и папа Гермионы действительно пытались понять домашних эльфов. Глядя на эту пару, Луна подумала, что Гермиона невероятно похожа на мать, за исключением глаз. У Гермионы были карие глаза отца. Это было зеркальным отражением ситуации с ее парнем, Гарри всегда говорили, что он похож на отца – за исключением глаз матери.
Следующая часть объяснения Луны очень помогла родителям Гермионы.
– Для Добби Гарри Поттер – это центр его Вселенной, все остальное вращается вокруг этого одного факта. Гермиона – подружка Гарри, следовательно, Гренджи Гарри Поттера. В глазах Добби, это делает Гермиону семьей, и, соответственно, вас тоже. Попытка следовать логике Добби, а затем сравнить это с тем, как думаем мы, – это верный способ свести себя с ума. Эльфы просто видят вещи по-другому.
Луна намеренно воздержалась от упоминания о том, что Добби легко видит, как близки эти двое, и что однажды Гермиона, возможно, сменит свою фамилию на Поттер. Приняв Гарри и зная, как ее друг относится к Гермионе, она была согласна с Добби в том, что это наиболее вероятный исход.
Обе девочки на заднем сиденье видели, как родители пытаются понять это, а Дэн попытался облечь свои мысли в слова.
– Давайте посмотрим, правильно ли я понял. Только потому, что Гермиона – подружка Гарри, эти два маленьких существа считают нас семьей – и теперь будут убирать в коттедже?
Это вызвало у Гермионы кривую усмешку.
– Почти правильно, пап. Домашние эльфы наиболее счастливы помогая своей семье, они также магически очень сильны. К тому времени, как мы доберемся до бабушкиного старого коттеджа, в доме не останется ни пылинки, постели будут застланы, и нас ждет вкусный горячий ужин. Мам, они даже вымоют посуду, когда мы поедим.
Эмма действительно оценила это, посудомоечной машины в коттедже не было. Однако кое-что еще в этой ситуации беспокоило ее.
– ...и Гарри платит за все это? Гермиона, я не думаю, что мы можем позволить это.
– Гарри думает, что из-за него мы вынуждены уехать из страны. Это не совсем так, пожиратели смерти всегда держали бы Грейнджеров в прицеле. Последние четыре года подряд я была лучшей ученицей года, а я магглорожденная, это отправляет все их дерьмо о "превосходстве чистой крови" прямо в ближайший унитаз.
– Гермиона, язык.
– Прости, мам, это был очень, очень тяжелый год. В любом случае, когда мы вытащим Гарри из Азкабана, в следующем году он будет учиться со мной и Луной в Шармбатоне. Я надеюсь, Грейнджеры смогут оказать гостеприимство Гарри и Луне, по крайней мере, на время каникул.
Дэн пытался быть здесь голосом разума.
– А что скажут об этом его опекуны?
– Ничего, и теперь он не имеет к ним никакого отношения. Министр магии сделал Гарри совершеннолетним в магическом мире, просто чтобы бросить его в тюрьму. Это решение является магическим, его нельзя отменить, когда оно перестанет быть им нужным. Это позволяет Гарри выбраться из-под надзора Дурслей, Дамблдора и Министерства.
– Чем больше я слышу об этой ситуации, тем больше мне не терпится вывезти тебя и твою мать из этой страны. Ладно, давай договоримся. Мы встречались с мальчиком всего один раз пару лет назад, и я не готов взять на себя обязательство, что Гарри будет у нас надолго. Я знаю, это не то, что ты хотела услышать, но это не "нет". Думаю, нам с мамой, прежде чем принимать решения о парне своей дочери, нужно сначала с ним познакомиться. Справедливо?
И Дэн, и Эмма были удивлены, увидев широкую улыбку на лице Гермионы.
– Это замечательно, пап. Как только ты познакомишься с Гарри, ты полюбишь его так же сильно, как и я.
Дэн был не совсем уверен в этом, но пока ему придется отвлечься. Он давно не ездил по этой дороге. Когда умер отец Эммы, ее мать продала все и купила маленький коттедж на побережье.
В то время и он, и Эмма думали, что она совершает ошибку из-за своего горя, но мать Эммы провела последние годы жизни очень счастливо, возясь в своем любимом саду. Она особенно любила, когда они приезжали на выходные, Гермиона и ее бабушка прекрасно ладили. С этим маленьким коттеджем связано много счастливых воспоминаний, сентиментальность до сих пор мешала Эмме и Дэну продать его. Хотя сейчас, когда его теща ушла, дом чувствовался совсем по-другому, и потому они не возвращались сюда уже несколько лет.
Завтра у них будут гости, и Гермиона пообещала им все рассказать, сказав, что будет проще подождать, пока все соберутся вместе. Это будет настоящая семейная встреча с отцом Луны, крестным отцом Гарри и бывшим профессором ребят, который был близким другом семьи Поттеров. Дэн с нетерпением ждал этой встречи, и у него было чувство, что после разговора Грейнджеры не пробудут долго в Британии, Гермиона явно боялась их реакции.
Первый взгляд Дэна на старый коттедж заставил его забыть обо всем. Хотя сад и не соответствовал тому безупречному состоянию, в котором его содержала теща, он был далеко не в том плачевном состоянии, которое Дэн помнил по своему последнему визиту. В тот раз подъездная аллея почти не отличалась от диких джунглей вокруг.
Но именно дом завладел вниманием Дэна. Во время их последнего визита они с Эммой плакали, когда закрывали коттедж. Теперь он был открыт, сверкая как новенький, с очень гостеприимным видом, в самый раз после долгого и напряженного дня.
Дэн остановил машину, он просто сидел и смотрел на открывшуюся им картину, очень волнительную для Эммы, которая выразила свои мысли в словах.
– Как такое возможно?
– Магия, мам, и пара очень преданных эльфов, которые любят работать.
***
Амелии хотелось орать от отчаяния, пнуть кого-то в морду со всей злостью, что копилась в ее сердце, и в то же время она испытывала физическую боль вины и стыда за все это. Однако ничего из этого не отражалось на ее лице, когда она стоически смотрела на завернутого в одеяло подростка. Подростка, который сталкивался с Волдемортом несколько раз и выжил, чтобы затем встретить свой конец в руках коррумпированного министерства магии. Амелия была почти в слезах. Они намеренно поместили Амбридж в ту же камеру, в которой совсем недавно сидел Гарри. – Ты не можешь так поступить со мной! – воскликнула Долорес, когда они уходили. Амелия обернулась, чтобы сказать последнее слово этой суке. – Ты сделала это с Гарри Поттером, пора платить той же монетой. Ты останешься здесь до тех пор, пока я не устрою тебе суд, мы, по крайней мере позаботимся, чтобы дверь твоей камеры была заперта. Если я добьюсь своего, эта дверь никогда больше не откроется. Комендант, я полагаю, у вас все еще есть письменный приказ о том, что присутствие дементоров в этом крыле должно быть удвоено? Даже удвоенное количество дементоров не омрачило настроение других обитателей крыла. Этим пожирателям смерти почти тринадцать лет нечему было радоваться, сегодня они праздновали кончину человека, изгнавшего их господина. – Эй, Боунс, они начнут называть Поттера мальчиком-которого-поцеловало-министерство? – Пожалуйста, передайте министру Фаджу нашу благодарность, он, безусловно, пользуется нашей поддержкой. Они уже подъезжали к причалу, Амелия договорилась, что их отправят прямо в больницу Святого Мунго, и Солти спросил, нельзя ли ему тоже пойти с ними, скорее ради бесплатной поездки в Лондон, чем ради желания посетить больницу. Его намерения были очень просты, направиться прямо в Дырявый котел и напиться до бесчувствия. Зная, что эта новость скоро разнесется по всей стране, Амелия не видела смысла просить Солти не упоминать о том, что произошло сегодня. Она не собиралась давать Корнелиусу шанс подстроить все так, чтобы казаться невиновным. На самом деле она собиралась отвезти Гарри в Сент-Мунго и выставить стражника-аврора перед его комнатой, прежде чем идти в министерство – это даст правде время распространиться. Эта новость скоро будет у всех на устах, и Амелия намеревалась наказать виновных – в том числе и некоего Корнелиуса Фаджа. Солти наблюдал, как они левитировали этого парня в Мунго, и ему хотелось сделать глоток огневиски, а также точно знал компанию, в которой ему хотелось его сделать. Джоку и молодому Дереку предложили работу в Дырявом котле после того, как Том узнал, что они покинули Азкабан, отказавшись охранять Гарри Поттера в этой адской дыре. Однажды летом Гарри, видимо, останавливался в Дырявом котле, чертовски впечатлив Тома своим дружелюбным отношением и желанием, чтобы к нему относились так же, как и ко всем остальным. Владелец Котла с тех пор был большим сторонником этого парня, и его часто можно было увидеть рвущим в клочья так называемые отчеты, печатаемые в Пророке о Гарри Поттере. Он не мог не задаться вопросом, как Том, Джок и Дерек отреагируют на эту новость, после того, как Гарри публично назвал и поблагодарил обоих бывших стражников в сегодняшнем Придире. Джеймс и Лили Поттеры умерли, защищая сына, только для того, чтобы коррумпированное министерство закончило то, чего не мог добиться вы-знаете-кто – это было в самом деле отвратительно. Вот почему он и еще несколько таких же Солти были готовы поспорить, что сегодня вечером они утопят свою печаль в огневиски.***
Ухоженный парк Малфой-мэнора давно привык к жалобным крикам белых павлинов, о которых претенциозный владелец поместья думал как о символе статуса – якобы они показывали власть и богатство Малфоев каждому, кто их видел. Мерзкие крики выпендрежных павлинов заглушались криками еще одного белого павлина – их выпендрежника-хозяина. Люциусу Малфою понадобится что-то посильнее, чем огневиски, чтобы облегчить боль, а его хозяин никак не подавал признаков того, что закончил с наказанием своего слуги. Как и опасался Люциус, чужие уши уловили сказанное на платформе – и новость быстро передали хозяину. Разъяренный Темный Лорд изливал разочарование и гнев на несчастного слугу, вызвавшего эти эмоции. – Я отдал тебе одно из моих величайших сокровищ и поручил тебе простую задачу заботиться о нем – и что ты сделал с этим сокровищем? Ты отдал мой дневник мелкой девке! Сrucio! Мало того, ты позволил мальчишке Поттеру уничтожить его – вместе с василиском Салазара Слизерина! Crucio! Распахнувшиеся двери заставили глубоко вздохнуть свидетелей наказания. Прерывать хозяина в такое время было смерти подобно. Голос Волдеморта был холоден, он пронзил вошедшего пожирателя смерти злобным блеском красных глаз. – Макнейр, я выслушаю, зачем ты побеспокоил меня. Если мне это не понравится, ты быстро почувствуешь мое неудовольствие и присоединишься к Люциусу. Уолден почтительно опустился на одно колено, но даже склоненная голова не могла скрыть ликования, он был уверен, что эта новость не заставит его страдать. – Господин, в Дырявом котле все говорят, что в Азкабане Гарри Поттера поцеловал дементор. – Ты побеспокоил меня из-за слухов? – гнев, проявившийся в этом вопросе, заставил Уолдена быстро ответить. – Нет, Господин. Новость пришла от азкабанского лодочника. Боунс только что привезла с острова тело Поттера. Она поместила Поттера в Мунго, но все знают, что для тех, у кого высосали душу, нет никакого лечения. Настроение в котле было подавленным, говорят, Долорес Амбридж использовала Круциатус на Поттере, а когда уходила, намеренно оставила дверь камеры открытой. Все работники министерства быстро вымелись из Котла, пока разъяренная толпа не набросилась на них. Темный Лорд помедлил с ответом, собираясь с мыслями и привыкая к этой невероятной новости. – Эта ведьма Амбридж заслуживает носить мою метку. Малфой, отправляйся в министерство и подтверди эту новость. Уолден, подготовь команду, чтобы вытащить останки Поттера из Мунго, как только мы получим подтверждение от Малфоя. Мне нужно решить, что будет иметь большее влияние – демонстрация поцелованной тушки Поттера или его мертвого тела. Макнейр низко поклонился, уже думая о том, кого он хотел бы видеть в команде для этой миссии. Среди них не было Люциуса Малфоя. Уолден даже обрадовался, увидев, что напыщенный говнюк вынужден ползти на четвереньках по собственному полу. Смесь крови и слюны стекала по подбородку с того места, где Люциус прикусил свой отнюдь не сладкий язык. Волдеморт тем временем старался не показать своего восторга. В прошлом он терпел разочарования, когда речь заходила о сопляке Поттеров, поэтому не будет праздновать, пока Макнейр не вернется с тем, что осталось от мальчишки. Эти торжества тоже не затянутся. Это идеальное время, чтобы мстить, а не праздновать. То, что министерство ответственно за гибель народного героя, мальчика-который-выжил, вызовет общественный резонанс, который лишит министерство воли к чему-то, кроме самозащиты. После нескольких хирургических ударов по ключевым фигурам ему хватит марша на министерство, с левитируемым Гарри Поттером впереди и пожирателями смерти позади. Несогласным будет предоставлен выбор: преклонить колени перед новым правителем, Темным лордом Волдемортом, или оказаться там же, где и Поттер.***
В конце концов, эта новость дошла до Хогвартса, и Альбус сразу же отправился в министерство. Он поймал измотанную Амелию Боунс, когда та направлялась домой. Предвосхищая вопрос директора, она ответила прежде, чем тот успел спросить. – Да, Альбус, это правда. Благодаря дементору, мистера Поттера больше нет с нами, – Дамблдор, казалось, на глазах постарел. – Как это произошло? – Мисс Грейнджер предупредила меня – в Азкабане Амбридж использует Круциатус на мистере Поттере. К тому времени, когда я добралась туда, было уже слишком поздно. Закончив пытки, Амбридж намеренно оставила дверь камеры открытой, выпустив дементоров. Я заперла ее в той же камере. Министр отчаянно пытается получить гарантии, что он не окажется рядом с ней или не будет линчеван разъяренной толпой. Так или иначе, с Фаджем как министром было покончено в тот же миг, как об этом стало известно. Подтвердившиеся худшие опасения действительно потрясли Альбуса, он верил в пророчество, что только Волдеморт может убить Гарри. Но его глубоко беспокоило кое-что еще. – Почему мисс Грейнджер не сказала мне об этом на Кингс-кросс? С Фоуксом, я мог бы добраться туда вовремя, чтобы предотвратить это. – Вообще-то я спросила ее, почему она сказала мне, а не тебе. Все просто: мисс Грейнджер не доверяет тебе, она дала понять, что и мистер Поттер тоже. Мы оба были уверены, что она каким-то образом контактировала с мистером Поттером, но именно ты пытался вторгнуться в ее сознание – и попался. Кто знает, если бы ты этого не сделал, все могло быть совсем по-другому. Она также упомянула о крестражах… Сама мысль о том, что его действия и бездействие привели к гибели Гарри, была подобна кинжалу, пронзившему сердце Альбуса. И снова фраза мисс Грейнджер, как он стоял, сунув руки в карманы, когда они утащили Гарри, преследовала старого волшебника. Но были вещи, которые он мог сделать, вещи, которые ему нужно было сделать. – Не здесь, Амелия. Они оставили мне много информации об этой мерзости, и метод, чтобы уничтожить их. Я даже покажу тебе записки, которые мне оставили, но сначала мне нужно самому увидеть Гарри. Несмотря на усталость, Амелия согласилась проводить старого волшебника в отдельную палату Святого Мунго, где был мальчик. Эта усталость была сброшена, как поношенный плащ, как только они аппарировали в Мунго – больница была в хаосе. – В больнице пожиратели… – облегченно воскликнула привет-ведьма. Амелии больше не слушала, она бросилась бежать следом за Дамблдором. Они видели следы битвы на всем протяжении маршрута, значит, пожиратели точно знали, куда идти. Вывод был один. – Единственный человек, которому я сказала, в каком крыле содержится парень – это министр… Альбус сразу же понял, о чем говорила Амелия. – Хочешь пари, что наш уважаемый министр принимал своего хорошего друга Люциуса Малфоя? – они оба знали, что она не будет принимать пари. Также оба понимали, почему Волдеморт хотел выкрасть Гарри Поттера и показать гибель мальчика своим последователям и всем остальным. То, что даже после поцелуя дементора, Гарри не мог получить мира от Волдеморта, делало Альбуса Дамблдора безумнее, чем он был многие годы. Сегодня вечером не будет никаких рук в карманах. Уолден Макнейр был опытным пожирателем смерти, он знал, как проводить рейды. Пока шестеро из его команды сражались с парой авроров, охранявших дверь, двум оставшимся было поручено прикрыть тылы. Эти двое были не ровня для разъяренной Амелии Боунс и Альбуса Дамблдора – им немногие могли соответствовать. Спасатели уложили обоих, даже не сбившись с шага, и вскоре наткнулись на оставшиеся полдюжины. Теперь, когда они были шесть против четырех, это должен был быть более равный бой. Но не когда один из этих четверых злой Альбус Дамблдор. Он, казалось, просто игнорировал заклинания, едва потрудившись отбить их, прежде чем применить свои. Пятеро Пожирателей смерти были обезврежены за несколько секунд, а Уолден сбежал с помощью портключа, но прежде режущее проклятие Амелии лишило его правой ноги чуть ниже колена. Амелия вызвала медицинскую помощь для своих храбрых авроров, она была обеспокоена, так что семеро недобитых пожирателей могли гореть в аду. Альбус ворвался в комнату, которую пара авроров только что мужественно защищала, и вскоре вернулся с вопросом. – Где Гарри? Комната пуста. Оба аврора поклялись, что никто не прошел мимо них. Поскольку они были готовы пожертвовать жизнью, защищая единственную дверь в комнату, Альбус и Амелия, безусловно, верили – авроры думали, что Гарри Поттер все еще там. Но если он не у пожирателей, то где же тогда?***
Эмма злилась на мужа, как он мог спать в такое время? Если быть честной, было уже за полночь, и они лежали в постели. Глубокое, ритмичное дыхание, которое обычно заставляло Эмму прижиматься к нему и вскоре тоже засыпать, сегодня несколько иррационально раздражало ее. Хотя тело, безусловно, приветствовало бы сон, разум был слишком взбудоражен тем, что произошло, чтобы думать о сне. Семья едва успела выйти из машины, как к Гермионе неторопливо подошел Живоглот, сопровождаемый великолепной белоснежной совой, спикировавшей ей на плечо. Войдя в дом, они обнаружили, что их дочь нисколько не преувеличивала поведение и способности эльфов, дом был безупречно чистым, а ужин, последовавший за их прибытием, был абсолютно восхитительным. Эмма лежала в домашней ночной рубашке, ее любимые тапочки стояли в ногах кровати, а на туалетном столике даже стояла ваза с цветами. Но не это было причиной ее бессонницы, она видела, что дочь ведет себя странно в некоторых моментах, и боролась с необходимостью ждать ответов до завтра./* Прим. перев.: кто чего ждет, даже автору не совсем понятно, поэтому так */ И она, и Дэн считали Луну очаровательной девушкой и были рады видеть, что их дочь нашла себе друга, которого зовут не Рон и не Гарри. Однако впервые они услышали об этой девушке, когда Гермиона спросила, может ли Луна остаться на часть каникул, и это было странно, учитывая, насколько они близки. Эмма понимала, что девочки захотят жить в одной комнате, хотя третья спальня пустовала. Ее напугал мельком увиденный поцелуй девочек перед тем, как Гермиона пошла в душ, и это не был поцелуй в щеку. Очевидно, происходило гораздо большее, чем им говорили до сих пор. Учитывая серьезность некоторых вещей, о которых им уже рассказали, это смертельно беспокоило Эмму. Решив, что лежать бесполезно, Эмма встала и направилась на кухню. Чашка чая всегда помогала ей разобраться в том, что ее беспокоило, и сейчас был как раз такой момент. Проходя мимо комнаты девочек, она сунула голову в дверь, чтобы убедиться, что с ними все в порядке. Увиденное заставило Эмму войти в комнату и сесть на кровать дочери. – Хочешь об этом поговорить? Гермиона сидела на кровати, рядом с ней лежала спящая Луна. Она нежно пропускала сквозь пальцы светлые волосы подруги, даже не пытаясь стереть собственные слезы, медленно стекавшие по щекам. – Ой, мам, я так беспокоюсь… Эмма ожидала, что Гермиона скажет что-то смущающее по поводу своей сексуальности, но получила совсем не то. Иногда легко забыть, что их дочь ведьма. – Когда мы были в экспрессе, Луна навещала Гарри, его пытала в тюремной камере чиновница министерства. Я не узнаю, в каком он состоянии, пока они не вернутся. Ну почему Гарри всегда должен страдать от таких вещей? Теперь она действительно плакала, поэтому Эмма обняла ее. Утешить Гермиону было важнее, чем сказать, что она не поняла ни слова из только что сказанного дочерью. Цепляясь за мать, Гермиона набралась храбрости, чтобы раскрыть некоторые секреты, которые все равно раскроются через несколько часов. – Дух Луны может покидать тело, она сейчас навещает Гарри. Мне нужно присматривать за ней, пока она не вернется. Переваривая это открытие, Эмма подумала, что это не выходит за рамки человеческих возможностей. Она читала о людях, способных к астральной проекции, и предположила, что это что-то подобное. Было еще кое-что, что Гермиона только что сказала, и это беспокоило Эмму. – Гермиона, ты сказала, что они вернутся. Что ты имела в виду? Все еще прижимаясь к матери, Гермиона скрепя сердце сказала. – У Гарри тоже есть эта способность, он использовал ее, чтобы сбежать из Азкабана. Днем он остается либо с Луной, либо со мной, а ночью Луна возвращается с ним в Азкабан, а я присматриваю за ней. Его тело должно поесть, попить и пописать в ведро в камере. Гарри также нужно немного походить, чтобы мышцы не затекали. Луна остается с ним, пока они там, а потом они возвращаются. Я не узнаю, насколько сильно пытки повлияли на Гарри, пока они не вернутся. Мать в Эмме сосредоточилась на одной части того, что она только что услышала. – А как Гарри остается с тобой? – Это дух Гарри, мам, можно даже сказать, его душа. Дементор удаляет душу, вытягивая ее изо рта... Во вспышке вдохновения Эмма связала некоторые вещи. – ...и поэтому вы с Луной целовались? – Да, мам. Когда Гарри внутри нас, он слышит, видит и чувствует все, что мы делаем... – ...и ты передала Гарри Луне, прежде чем пойти в душ, – Эмма почувствовала облегчение, что все еще узнает свою дочь, но тут же обнаружила, насколько она изменилась. – Мам, мы разделяем не только физические ощущения. Когда я принимаю Гарри, он буквально у меня в голове. Он видит меня такой, какая я есть на самом деле, и все воспоминания тоже, так что Гарри теперь знает меня так же хорошо, как я сама. Знание того, что кто-то любит тебя именно такой, какая ты есть – это замечательный подарок для нас обоих. Другая сторона медали – ужасный кошмар. Я знаю, что Гарри в Азкабане, и я знаю, как это влияет на него. Магическое правительство намеренно и незаконно пытается сломать моего парня, используя любой метод, какой они могут придумать. Это отвратительно, аморально и довольно много других слов, которые я могла бы вспомнить, и попытка остановить это сводит нас с ума. Мы знаем, что нам нужна помощь, и люди, которым мы можем доверять, завтра придут. Хедвиг улетела, чтобы передать Сириусу и отцу Луны наш новый адрес У Эммы голова шла кругом от одной мысли о том, с чем эти подростки пытаются справиться. Хотя Эмма понимала, что она и Дэн могут предложить только эмоциональную поддержку в этом вопросе, она была в восторге от того, что они признали помощь необходимой и приняли меры, чтобы получить эту помощь как можно быстрее. Пока Эмма обнимала дочь, ее взгляд был прикован к неестественно неподвижной Луне. – Как Луна вписывается в это дело, и почему ты не упоминала о ней раньше? Гермиона высвободилась из объятий матери и посмотрела на свою лучшую подругу. – Если бы не Луна, кто знает, что случилось бы с Гарри. Я знаю Луну не больше недели, но она уже моя лучшая подруга. Разделяя Гарри между нами, мы видим самые сокровенные воспоминания друг друга. Даже за это короткое время я узнала Луну гораздо лучше людей, с которыми я делила Гриффиндорское общежитие в течение четырех лет. Она замечательный человек, которого ты полюбишь, как только узнаешь... – вскрик Гермионы резко оборвал их разговор по душам, а также разбудил ее отца. Дэн вскочил с постели, мгновенно увидел, что Эммы там нет, и выскочил из спальни. Он ворвался в комнату девочек, готовый ко всему – по крайней мере, так ему казалось. Теперь Дэн понимал, что никогда не был готов встретиться лицом к лицу с тем, что видит. Гермиона рыдала, но ее отец был уверен, что это слезы счастья. Тот факт, что она обеими руками вцепилась в полузнакомого мальчика, покрывая его лицо страстными поцелуями, был чем-то вроде главной подсказки – его маленькая девочка не расстроена, она в восторге! Гермиона стояла в ночной рубашке, и руки этого мальчика обнимали ее так же крепко, как она держалась за него. Он тоже был едва одет, похоже, в каком-то больничном халате. Его жена, тоже в слезах, сидела на кровати, наблюдая за происходящим, а Луна лежала рядом, отрешенная от мира. Учитывая вопль, который Гермиона издала минуту назад, Дэн просто добавил этот факт к общей странности сцены, в которую он ворвался. Понимая, что его семье не грозит непосредственная опасность, Дэн очень гордился, что ему удалось сдержаться от выкрикивания банальностей. Вместо этого он спокойно задал вопрос, на который хотел бы получить ответ. – Что, черт возьми, здесь происходит? При этом два подростка немного разлепились, однако Гермиона все еще прижималась к парню – и, похоже, не собиралась отпускать его в ближайшее время. Именно Гарри досталось знакомство и объяснения. – Здравствуйте, мистер и миссис Грейнджер, вы, наверное, меня не помните, но я Гарри – Гарри Поттер. Извините, что ворвался сюда, я не знал, куда еще пойти... – Если бы ты пошел в другое место, я б тебе врезала, Гарри, после того, как поцеловала тебя, идиота. Думаю, Луна тоже нужна нам, – Гермиона сдвинулась ровно настолько, чтобы Гарри смог наклониться и поцеловать спящую блондинку. Когда руки Луны обвились вокруг шеи Гарри, только хватка жены на его собственной руке остановила Дэна. Луна, такая мирная и безмятежная во сне, всхлипнула и возбужденно заговорила. – Ох, Гермиона, эта сука устроила Гарри поцелуй дементора. Нам не пришлось лететь в Азкабан, они перевезли Гарри в Мунго, Гарри притянуло в его тело, я просто последовала за ним. За дверью стояли охранники, мы слышали, как многие люди спрашивали, что случилось – и они это рассказывали всем, кто спрашивал. Как только тело Гарри достаточно оправилось, чтобы встать, мы позвали Добби, чтобы он вытащил нас оттуда, и Добби перенес нас прямо сюда. Гермиона, его нет! Волдеморта больше нет в голове у Гарри! Эмоции Гарри и Гермионы теперь зашкаливали так же, как у Луны. Гермиона практически рухнула на кровать, и все трое рыдали, цепляясь друг за друга. – Ты уверена, Луна? – Гарри, я искала везде. Я не хотела говорить, пока не убедилась, что от него не осталось и следа. И твой шрам тоже поблек. Пара родителей смотрела, как трое подростков плакали, смеялись и обнимали друг друга почти в экстазе. Эмма чувствовала, что должна что-то сказать, не похоже, что эти трое собирались отпускать друг друга на остаток ночи. – Я как раз собиралась выпить чашку чая перед тем, как все началось, думаю, нам всем сейчас это не помешало бы. При этих словах в комнате возник Добби. – Винки готовит чай на кухне, а еще она готовит ужин для мастера Гарри. Добби перенес чемодан мастера Гарри в свободную комнату... Маленький эльф внезапно обнаружил, что его обнимают две очень благодарные ведьмы, Гарри тем временем заметил свою палочку, лежащую рядом с палочкой Гермионы на ее прикроватной тумбочке. Взяв ее, Гарри почувствовал, как магия прошла по его руке, это походило на световое шоу. – Ух ты! Я помню, что-то подобное было, когда я впервые взял палочку, почему так получилось снова? Луне первой пришло в голову объяснение. – С исчезновением части Волдеморта твоя магия должна измениться. Твоя палочка восстановила контакт с тобой. – Ладно, чай и ответы – немедленно. – Миссис Грейнджер, вы не возражаете, если я быстренько приму душ и переоденусь? Гермиона и Луна знают все то же, что и я, они смогут ответить на ваши вопросы, пока я буду принимать душ и, надеюсь, есть. Я не видел приличной еды с обеда перед третьим заданием, это было почти две недели назад. Гарри пошатывался и казался таким тощим, что Дэн спросил, сможет ли он сам принять душ. – Это последствия пыточного проклятия, мистер Грейнджер. В Мунго моему телу дали зелья, чтобы убрать эффект, но требуется время, чтобы восстановиться. Неизвестно, как долго Амбридж продолжала применять это проклятие после того, как мы с Луной ушли. К счастью, она не настолько сильна, как Волдеморт. Снова вмешалась Луна, пока они с Гермионой накидывали домашние халатики, чтобы пойти на кухню. – Мне и этого хватило, Гарри, было чертовски больно – и даже не начинай извиняться за это. Гарри даже улыбнулся. – Теперь целых две ведьмы знают меня так же хорошо, как я сам, я больше ничего не смогу скрыть. За это он получил от Гермионы целомудренный поцелуй в щеку. – Ты совершенно прав, Гарри, и я думаю, что душ – это очень хорошая идея. Добби, не мог бы ты присмотреть за Гарри, он выглядит измученным. Это был один из тех приказов, который Добби наверняка выполнит, пока остальные четверо отправятся на кухню, где их ждали чай и печенье. По мере того, как история разворачивалась, Дэн с облегчением узнал, что Гарри оставался с девочками только ментально. Это облегчение исчезло, когда кто-то постучал в парадную дверь. Гадая, может ли это быть местная полиция, проверяющая, кто остановился в коттедже, пустующем уже несколько лет, Дэн открыл дверь с двумя ведьмами позади. Крик Гермионы "Сириус!" предупредил родителей, кто эти два джентльмена, она бросилась в объятия этого человека, подтвердив, что они друзья. Сириус крепко обнял Гермиону, но не смог сдержать слез. – Лунатик, они не знают, и я не могу сказать им… Плохую новость Ремус сообщил только, когда Гермиона потащила их на кухню. – Это не так просто сказать, Гарри был поцелован. – Я знаю, мы там были, – Сириус и Ремус смотрели на Дэна как на сумасшедшего, но улыбка Гермионы стала еще шире. – Папа прав, это я его целовала... При этих словах, вытирая полотенцем волосы, в кухню вошел Гарри. Сириус в недоумении опустился на колени, Ремус тоже был не в лучшем состоянии, только стена, к которой он прислонился, удерживала его в вертикальном положении. Гарри подбежал к Сириусу, и прижал его голову к груди, его крестный всхлипывал от облегчения. Ремус наблюдал за этой трогательной сценой, одновременно оглядываясь на Гермиону в поисках ответов. – Просто души Гарри не было в его теле, когда дементор поцеловал его. Когда речь заходит о Гарри Поттере, все чертовски просто. Вместо выговора по поводу того, что его дочь использует нецензурную лексику, этот комментарий получил ворчливое подтверждение от Дэна. – Мы и сами начинаем это понимать.***
Темный Лорд был взбешен неудавшейся попыткой забрать Поттера из Мунго, однако не собирался наказывать Макнейра за его неудачу. Потеря ноги была достаточным наказанием, и он не собирался вознаграждать неудачу Макнейра новой серебряной конечностью. Темный Лорд знал, что в момент, когда Дамблдор появился в больнице, рейд уже был обречен на провал. Только он мог противостоять старому дураку. Теперь Дамблдор утащит Поттера куда-нибудь в более безопасное место, чем Мунго, а он призовет Северуса и узнает подробности. В конечном счете это не имело особого значения, Поттер был вне игры, и скоро вся волшебная Британия услышит эту новость. Ему нужно было спланировать свои следующие шаги, чтобы воспользоваться подарком, который преподнесло ему министерство.
