Определять Будущее

«Твой золотой мальчик» Он каждый раз подписывался именно так, потому что когда-то она назвала его так в шутку, а он подхватил, назвав её коброй, кажется. Ах, нет — гадюкой. Аделин осторожно складывает письмо по сгибам, даже не пытаясь сдержать легкомысленной улыбки. Этой типичной улыбки, которой девушки обыкновенно улыбаются, когда получают письма от возлюбленных. При мысли о нём, как о предмете воздыхания, захотелось рассмеяться. Однако она лишь покачала головой, тем самым ответив на повисший в воздухе немой вопрос. Они не возлюбленные. Отношения между ними гораздо сложнее любви. И всё равно Аделин не может не думать об этом как о чём-то большем, особенно в сложившихся обстоятельствах. Хотя те самые обстоятельства и дарят их письмам эту потрясающую романтику, заставляющую кусать губы и оглядываться по сторонам. Даже не письма, а лишь факт существования их переписки. Возлюбленные из разных миров, которым не суждено быть вместе… Разве не романтика? Бёрк одергивает себя с лёгкой усмешкой на губах. Гарри бы не понравилось сравнения со сказками Шекспира. Во-первых, ему не нравились истории с грустным концом, а, во-вторых, пусть он вряд ли признает это, его откровенно пугали даже шутки об их несуществующих отношениях. «Мой милый-милый Поттер, мой золотой мальчик…» Возможно, теперь Аделин нарочито медленно вкладывает письмо в конверт, стараясь придавать каждому движению особенное настроение именно потому, что вдруг захотела поиграть. Со своей безопасностью. Вероятно, всё её нутро хотело повеселиться, цепляясь за редкую и почти не ощутимую свободу, пусть рассудок и продолжал упорно твердить, что этим она может разозлить далеко не тех, кого нужно, а главное, можно злить. Но так уж сложилось, что этим летом, кроме домашней работы, делать было нечего. Поэтому в поисках веселья подсознание играло с жизнью своей хозяйки. А может, ей просто хотелось напомнить о своём существовании родителям. Или Драко. Её жениху, которого, как и он её, она просто не принимала. Раньше они ещё любили раздражать друг друга, наверное, полагая, что так между ними проснётся хоть что-то. Но чуда не случилось: между ними ничего не проснулось, а напротив, заснуло ещё более глубоким сном. Поэтому им оставалось только доигрывать свои роли. Взгляд падает на часы над столом. Стрелка близится к семи, а это значит, что Аделин слегка опаздывает к ужину. Девушка неспешно убирает письмо в ящик стола, не забыв произнести что-то, из-за чего оно тут же будто проваливается сквозь дно. Безусловно, вряд ли такое простое заклинание сможет обмануть хоть кого-то в этом доме, помимо домовиков, конечно; впрочем, не в этом ли суть? Манящее своей простотой, буквально кричащее «найди меня». Это ведь именно то, чего она хотела. В любом случае, Аделин была почти уверена в том, что никому нет никакого дела ни до её вещей, ни до неё самой. Ведь едва ли не каждый в Малфой Мэноре убеждён, что единственное, что может интересовать легкомысленную невестку — очередной бульварный роман, погрузившись в который она сможет мечтать о сладком будущем, в котором они с женихом воспитывают ораву детей. Читая Великого Гэтсби, она тогда явственно отождествляла мать с главной героиней. Та тоже надеялась, что дочь вырастет дурой. Аделин поднялась и вскоре покинула комнату, не забыв бросить быстрый взгляд на себя в отражении зеркала. Скромное темное платье с кружевом, что ей подарили на окончание шестого курса, а волосы распущены. Потому что Драко так нравится, а в этом доме Бёрк следует потакать его капризам. Она вдруг ловит себя на мысли, что идёт слишком медленно, будто оттягивает неизбежное. Но ведь рано или поздно все равно придётся войти в зал, вновь столкнуться с ледяным взглядом красных глаз. И едва Аделин раскрывает рот, чтобы бросить скромное извинение, он расплывается в сладкой улыбке. Такой сладкой, что она начинает казаться ядовитой. Бёрк улыбается в ответ. Тёмный Лорд. — А вот и она, — проговаривает он, будто все ждали одну только Бёрк. Мужчина протягивает руку в приглашающем жесте, нарочито медленно, так, что девушка, как и каждый в трапезной, чувствует в одном движении всё его веселое настроение. Он удовлетворен, и Аделин растягивает улыбку ещё шире, делая её приторной. Следует постараться, выложиться на полную, чтобы он остался доволен. Следует отбросить мысли о чём-либо, всецело посвятив себя Лорду. Следует поддаться. И Бёрк чётко помнит эти правила, а потому всё же кивает в знак приветствия. Как учила тетя Белла. — Мой Лорд, — легко бросает Бёрк, будто не репетировала про себя. — Я опоздала, простите. — Опоздала? Как невинно, — проговаривает мужчина и вдруг звонко смеётся, вынуждая со временем присоединиться к себе каждого в зале. Сквозь смех он почти неслышно за общим хохотом бросает «дитя», одним жестом приглашая девушку присесть. Ей не нужно говорить дважды: Бёрк уже хорошо знает своё место. Недолго думая, Аделин присаживается слева от жениха, которого за сегодняшний день видит впервые. Удивительно, впрочем: даже с тётей Беллой они встречаются чаще. Пусть женщина и приходится ей наставницей, Аделин никак не ожидала, что с младшим Малфоем они будут видеться гораздо реже, чем с ней. В общем-то их свидания и ограничивались коллективными ужинами в кругу… семьи. Совсем не так Аделин представляла себе прелюдию к совместной жизни. Безусловно. Но, как ни странно, девушку это не смущало. Напротив, чем реже она пересекалась с Драко, тем меньше ей приходилось разыгрывать влюбленную девочку. Хотя, играя легкомысленную невестку, и она порой начинала верить в правдивость этого фарса, вынуждая и саму себя не задумываться о том, насколько правдива Аделин Кассиопея Бёрк, на чье отражение она смотрит каждое утро. Не является ли и её личность только очередной попыткой ублажить кого-то. Аделин вдруг поймала себя на мысли, что в трапезной снова тихо. Хохот закончился так же резко, как начался. И теперь каждый сидел, уткнувшись взглядом в тарелку. Кто-то с нечеловеческим аппетитом поглощал еду, кто-то просто тяжело дышал, но, очевидно, все тут ждали решающего слова или жеста. Того, который окончательно подтвердил бы, что Лорд сегодня благосклонен. И Волан-де-Морт, наконец, вновь расплылся в улыбке. — Право, — протянул тот. — Дети, отчего вы не поприветствуете друг друга подобающим образом? Мне хорошо известно, что за сегодня это ваша первая встреча. Не стесняйтесь нас. Мы — только скромные гости в вашем доме, не так ли друзья? «…в вашем доме…» Это теперь и её дом. Снова. Сивый одобрительно загоготал, а по правую руку от Лорда послышался отклик тёти Беллы. Всё пришло в норму. Стоило Тёмному Лорду показать теплое расположение, Пожиратели менялись на глазах, превращаясь в самую дружелюбную компанию. Из одного конца стола слышались приказы домовикам «тащить вино», когда из другого, будто отрепетировано повторялись истории о наиболее «интересных» убийствах. Молчали только Малфои и Бёрки, слишком горделивые, чтобы снисходить до подобного поведения. И Темный Лорд. Он тоже молчал, безмолвно упиваясь происходящим. Сверкая ледяными глазами и обезображенной улыбкой. Чувствуя взгляд Владыки на себе, дети повернулись друг к другу. Аделин подалась вперед, осторожно положив ладонь на плечо Драко: не было в их встрече безумной радости влюблённых, только сдержанные улыбки и скромные взгляды, которые Пожиратели, отмахиваясь, списывали на жеманность семей. Всем это было на руку, только отцы неустанно требовали играть лучше, боясь, что им перестанут верить. И после каждой подобной лекции, которую оба выслушивали, смиренно глядя куда угодно, но не рассказчиков, Малфой и Бёрк обменивались сухими кивками, безмолвно признавая, что играть лучше только для отцов они не будут. Она почти невесомо коснулась губами его щеки, на мгновение прикрыв глаза, после поспешно отстранившись. Этого было вполне достаточно для того, чтобы Темный Лорд удовлетворенно усмехнулся, а Аластер и Люциус про себя спокойно выдохнули. — Пора выделять им отдельную комнату, Люциус, — протянул кто-то из Пожирателей, вызвав очередную волну гогота. Волан-де-Морта отчего-то очень ублажал факт отношений Драко и Аделин. Он объяснял это тем, что они могли бы стать той картиной «идеальной семьи», к которой каждому следовало стремиться. Он одержимо видел в них эксперимент, что может стать решающим для всего магического мира, а потому каждый раз поощрял любое проявление их чувств друг к другу. Возможно, догадываясь, что между ними не всё так честно, Лорд просто хотел проверить опыт Павлова, но любить друг друга их это пока не заставило. Люциус в ответ только натянуто улыбнулся, вероятно, не испытывая больше ни сил, ни желания для того, чтобы произнести хоть что-то. Он никогда не подавал вида, но один его изможденный взгляд, стоило тому глянуть на супругу или сына, говорил о том, что он в ловушке. Что они все в ловушке и единственный способ спастись — понравиться охотнику. Но Аделин видела в его взгляде только порицание, как и во взгляде собственного отца. Казалось, что она недостаточно хорошо показывает свою любовь к Драко. Что прикосновения слишком редкие, улыбки неискренние, а слова слишком банальные для того, чтобы быть правдой. Даже в холодности младшего Малфоя прослеживалось гораздо больше искренности, чем в том, чем постоянно занималась младшая Бёрк. Впрочем, скоро тема себя изжила, и Пожиратели стали хвастать тем, как хорошо они поработали. Ластиться к Темному лорду, внимая каждому жесту и слову. Привычно. Никто — удивительно, но и правда никто — не упомянул о скором дне рождения девушки. Аделин усмехнулась, про себя подумав о том, что слишком много на себя берет. Она заслуживала ровно столько же внимания, сколько получал каждый за этим столом, потому что не была лучше ни одного из них. Но и об этом Бёрк учтиво старалась не думать. — Тёмный Лорд, — в общий гогот, как всегда очень резко и неосторожно ворвался негромкий, но всё же перекрывший шум, голос профессора Снейпа, который и по сей день оставался для Аделин профессором. Взгляд учителя всегда был куда красноречивее слов. Особенно и то, что он вдруг коснулся глаз девушки, отчего по её телу пробежало неприятное чувство. Показалось, что он что-то знает. Что-то о ней. Но Аделин только выпрямила спину, так наивно посвящая все свои мысли тому, что безумно хотела бы, чтобы им с Драко позволили побыть вдвоём. Пожалуй, это было куда лучше, чем про себя повторять слова гимна Хогвартса, когда её окутывал страх и мысли могли зайти не в то направление. Это только подтверждало общее мнение о девушке, так что действительно было лучшим решением. Их гости, Пожиратели замолчали. Они, как один, устремили свои взгляды на Владыку, ожидая, что он скажет или сделает. И Темный Лорд не подвёл. Он расплылся в улыбке, без лишней сдержанности махнув рукой. — Полагаю, в этот раз мы можем избавить юные уши от подробностей. Драко, — он обвёл взглядом зал, остановившись на парне. — Проводи невесту до её спальни. Немедля, младший Малфой кивнул и поднялся, тут же галантно помогая Аделин встать из-за стола. Они одарили присутствующих прощальными кивками и удалились. Не следовало заставлять кого-то ждать. Оба об этом знали. Оба знали и о том, что они сейчас молча дойдут до спальни Бёрк и так же молча разойдутся. Так и случилось. Они долго молчали, вплоть до второго этажа. Молча, так и не глянув друг на друга, дошли до двери, что вела в спальню девушки. Будто по команде, Драко и Аделин остановились, повернувшись. Какое-то время смотрели друг на друга. Впрочем, в сознании Бёрк ничего не было. Она смотрела в глаза Малфоя и не видела ничего, даже самих глаз. Она не понимала или не успела даже пытаться понять, что происходило с её сознанием. Мыслей было так много, что уцепиться ни за одну из них не получалось. — Всё в порядке? Голос. Он рывком вытянул её из омута, в который она погружалась всё глубже, будто до этого девушка находилась под империусом, потому что теперь разум в мгновение прояснился. Конечно, ей не доводилось испытывать заклятие на себе, но… Лишние вопросы, в любом случае, ушли из головы, и Бёрк была рада этому. На мысли уходило слишком много сил, чтобы часто заниматься чем-то вроде этого. Действительно, какая глупость — эти ваши размышления. Аделин задержала взгляд на лице Драко, долго всматриваясь в острые черты, будто до этого ей подобного не позволялось, что, впрочем, было недалеко от истины. Прямой нос, выразительные линии и ледяной взгляд. Драко, кажется, совсем не изменился, хотя и казалось, что они не общались очень долго. С другой стороны, они и правда виделись только за ужином. А разглядывать кого-то за столом, право, не слишком прилично. Оба молчали. Молчали, вглядываясь в лица друг друга, видимо, стараясь запомнить каждую родинку. Аделин отметила, что Драко выглядит устало. И подумала, что он наверняка отметил то же о ней. Сейчас почти каждый выглядел уставшим. — Весь ужин кривила лицо — испугался, что опозоришь нас перед… — наконец, бросил Малфой, вернув свою привычную манеру и поджав губы. Конечно, красивые моменты рано или поздно надоедают. Как и Драко надоело, что Бёрк так невозмутимо его разглядывает. Хотя он мог и потерпеть: в конце концов, совсем скоро её день рождения. Обыкновенно следует выполнять желания именинников. В любом случае, прежде чем он успел бы поспешно отвернуться и так галантно открыть перед девушкой дверь, выражение лица Аделин сменилось, и теперь на её губах сияла очаровательная улыбка. Конечно, между ними всегда существовало негласное соглашение о притворстве. Напротив, странно только то, что он вдруг решил выйти из роли — неужели перестал бояться? Её взгляд зацепился за сгорбленную фигуру домашнего эльфа, скользнувшую где-то за углом. Не в её правилах красоваться перед домовиками, но ведь никогда не знаешь, как они могут расценить поступки хозяев. И как они могут этим воспользоваться. Вероятно, ещё и то, что Аделин просто искала предлог это сделать. Но раз ей было приятно думать, что это из-за домовика, почему нет? — Ах, Драко, — проговорила девушка безусловно, не забыв коснуться его щеки подушечками пальцев. — Возможно, у тебя есть ещё какие-нибудь особенные пожелания? Юноша отшатнулся, и всё то наслаждение, что она получила, услышав, как его шаги стремительно удаляются прочь, того стоило. Едва оказавшись за дверью, Аделин шумно выдохнула. Она прекрасно знала, что Малфой не посмеет даже заикнуться о своём недовольстве. Просто потому, что это было куда ниже его гордости. А кому точно никогда не изменит Драко Малфой — это своей гордости. Аделин упала на кровать, зажмурившись. До отъезда пять дней. Нужно потерпеть всего пять дней, чтобы это всё закончилось. Пусть всего на пару месяцев, но всё же. Каждый адекватный человек в доме понимал, что школа для них с Драко сейчас — спасение. Что-то необходимо им, чтобы отвлечься, вероятно. Чтобы не думать только о том, что их друзья и знакомые умирают. Ведь буквально пару дней назад какой-то оборванный парень, что обычно сидит в самом дальнем конце стола, чтобы не маячить перед Лордом, рассказал о том, как расправился с магглорождённой. «Имя ещё такое странное, видимо, ещё и азиатка. Смотрите-ка, двух зайцев!» Хедека. Её звали Хедека. Подруга Гарри, о которой Аделин знала не больше самих Пожирателей. Но в груди таилось странное чувство. Чувство, которое заставляло всё внутри неприятно сжиматься. Где-то в желудке разливался жидкий, ледяной, как глаза Лорда, металл, что своим холодом обжигал. Бёрк и близко не подозревала, что это за чувство, но оно ей не нравилось. — Думай о дне рождения, Аделин. Делай то, чего от тебя ожидают.