Определять Будущее

Она тяжело дышала. Аделин стояла в самом центре пустого зала, перед лестницей из белого мрамора. Всё вокруг будто с каждой секундой становилось темнее, давило на девушку, почти вынуждая её боязливо сжиматься. Теперь она чувствовала себя той маленькой Аделин, которую отец словил за желанием пообщаться с соседом-магглом. В тот вечер он долго отчитывал её, а после ещё и не разговаривал с дочерью несколько дней, не забыв не только наказать её, но и отправить в интернат, чтобы, видимо, совсем с ней не пересекаться. Но сейчас всё было куда хуже. Фигура Тёмного Лорда возвышалась над девушкой: он просто стоял на лестнице, на пару ступеней выше неё; впрочем, ощущение угрозы от его спокойствия не уходило. Напротив, застывшая холодная улыбка на лице заставляла думать о том, что эта беседа не закончится очередным пожеланием счастья в семейной жизни. — Ты знаешь, что я хочу спросить у тебя, Аделин? Голос Владыки эхом раздавался в голове. Ужас сковывал. Конечно, ведь впервые в жизни Бёрк действительно чувствовала, что готова упасть перед кем-то на колени и молить о пощаде. Но тело предательски не шевелилось, а слезы стояли в горле, не давая ей сказать ни слова. Совершенно точно. Она знает, что именно он хочет обсудить с ней. Но, к несчастью, вместо того чтобы начать рассыпаться в извинениях, Аделин смогла только отрицательно покачать головой. Она чувствовала, что зарывает себя всё глубже. Ведь всё подсознание уже буквально молило и истошно вопило о том, что нужно признаться. Сказать, что ей жаль и она искренне сожалеет о том, что так вышло. Что она молода, и это лишь желание выделиться. Максимализм, кризис. Но это было не так, это не из-за возраста: Бёрк прекрасно понимала всё то, что делала. И к чему могло привести её общение с… ним. И всё равно даже в мыслях Аделин не могла называть его по имени. Но и не могла упасть перед Тёмным Лордом на колени. — Ты ведь знаешь, что невозможно играть две роли сразу, Аделин? — продолжал мужчина, не сводя взгляда с девушки. А она всё никак не могла поднять голову, чтобы взглянуть в глаза Владыки. Стыд, страх и паника животного, загнанного в угол. — Ах, и что же нам с тобой делать? — насмешливо, так язвительно продолжал Тёмный Лорд, растягивая слова. — Ну ладно, раз ты не хочешь рассказывать, давай я тебе помогу. Птичка напела мне, Аделин, что ты заинтересована кем-то помимо своего жениха, представляешь? И, что самое, казалось бы, абсурдное, никем иным, как Гарри Поттером! — Владыка громко рассмеялся, но его смех отчего-то не вызывал желания рассмеяться в ответ. Хотя бы улыбнуться. — Я бы убил его на месте, не будь там несколько нюансов. Например, пачки писем, которые ты хранила в столе. Объяснишь мне это? Но не успела Бёрк и открыть рот, чтобы возразить хоть что-то, где-то сверху раздался знакомый голос, от которого сердце сжалось еще сильнее. — Да, Аделин, объяснись, — проговорил Алистер Бёрк тем самым тоном, которым отчитывал её в детстве. Когда отправлял дочь в угол за неповиновение. — Но почему Поттер, Аделин? Очередной голос. В этот раз матери девушки — он вынудил Бёрк судорожно повернуть голову в противоположную сторону в поисках его источника. Фридсвида звучала совсем близко, и Аделин хотела было воскликнуть что-то в своё оправдание, думая, что мать поймёт её, но женщины нигде не было, а темнота сгущалась, и из неё раздался очередной голос. — И правда, почему Поттер, Аделин? Драко. Холодный, привычно холодный голос младшего Малфоя будто вытянул Бёрк из оцепенения и, наконец, вынудил бежать. Девушка развернулась туда, где обыкновенно была дверь и метнулась в темноту, закрывая уши руками, чтобы не слышать постоянного «Аделин» отовсюду. Голоса сталкивались, смешиваясь в абсолютно невыносимый вой. Она больше не могла терпеть, она бежала, спотыкаясь и увязая, будто вместо пола там было болото. Бежала, пока не провалилась в темноту, позволив ей заполнить себя. *** Судорожно вздохнула. Они узнали, они все узнали о нём, больше не будет как раньше. Бросят её в подвал и будут пытать, пока Аделин не скажет, где находится Гарри. Пока она не расскажет всё, что знает, пусть и не знает ровным счётом ничего. Бёрк обхватила плечи руками, резко поднявшись. В глазах стояли слёзы. Аделин не могла думать ни о чём, кроме голосов в её голове. Кажется, они всё ещё были рядом, всё ещё кричали о том, что знают. И снова «Аделин… Аделин… Аделин». Это просто разрывало её сознание. Невозможно было даже подумать о чём-то, помимо чертовых голосов. Она тяжело дышала и никак не могла набраться смелости, чтобы открыть глаза. Кажется, каждая часть её тела дрожала. Бёрк просто хотела… Хотела, чтобы кто-то был рядом. Чтобы кто-то успокоил её, сказав, что это был просто неприятный сон, даже не интересуясь, что именно ей снилось. Попросил выбросить мысли об этом из головы и думать только о нём. Ей нужен был человек рядом. Ей нужен был хоть кто-то. Но никого вокруг не было. И никто бы не сказал, что это был просто сон, никто бы не обнял её, поэтому пришлось открыть глаза. Открыть глаза и самостоятельно убедиться, что всё хорошо. За окном, кажется, только рассвело. Заметив это, Бёрк обессиленно упала на кровать, прикрыв глаза. Она бы хотела заснуть и проспать хотя бы немного просто для того, чтобы день скорее прошел. Аделин точно не знала, сколько пролежала так с закрытыми глазами, но сон не приходил, поэтому вновь пришлось подняться. Взгляд упал на часы: почти пять. Она очень давно не просыпалась так рано. В любом случае, спустя всего двадцать минут Аделин вышла из спальни, слегка приведя себя в порядок и даже позволив накинуть поверх ночной рубашки только шелковый халат. Всё равно сейчас все спят. Проходя по коридорам поместья, всё казалось таким умиротворенным, что ей действительно не верилось, что она всё ещё в Малфой мэноре. Девушка открыла дверь на кухню, где без должного удивления встретила домового эльфа. Её, кажется, звали Эффи. — Молодая хозяйка? — подала голос та, пожалуй, подобным званием даже смутив Аделин. — Вы хотите позавтракать? Аделин ответила, что хотела бы кофе, и всего спустя пару минут в руках девушки была кружка с ароматным напитком. Мысли всё ещё сбивались и путались, поэтому та решила пойти на террасу, чтобы освежить голову. Судя по всему, день обещал выдаться очень долгим, особенно, если учитывать то, как плохо он начался. Свободной рукой Бёрк потёрла глаза и потянула за ручку двери, выходя на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, вынудив Аделин слегка нахмуриться. Слишком холодно для конца августа. — Моя тыковка, тебе не спится? — в очередной раз именно голос вывел её из размышлений, едва ли не заставив ту подскочить. Бёрк было устремила недовольный взгляд в сторону говорившего, намереваясь, если не высказать, то хотя бы показать то, насколько сложившаяся ситуация её не устраивала, когда поняла, что перед ней за столом на террасе сидела Беллатриса Лестрейндж. Она выглядела примерно так же, в небрежно завязанном халате и с книгой в руках. Очки в тонкой оправе неуклюже перекошены в сторону, а волосы привычно растрепаны настолько, что почти полностью скрывают её лицо. Женщина пила кофе. Стало ясно, что именно домовик делала на кухне. — Доброе утро, тётя Белла, — вопреки даже своему настроению, очень доброжелательно начала Аделин. — Вам, видимо, тоже? На её лице сверкнула улыбка, которая у обычного человека вполне могла бы вызвать дрожь, но Аделин привыкла понимать, что подобными жестами женщина просто старалась показать собеседнику своё расположение. Беллатриса осторожно сняла очки и, отложив их в сторону, кивнула на место напротив себя, приглашая девушку присесть. И Бёрк послушно села, посмотрев прямо в глаза женщины, готовясь провести самое будничное утро с одной из самых жестоких Пожирательниц Смерти. — Ничего такого, кошмарик, — легко отмахнулась та и, подперев ладонью подбородок, устремила свой взгляд на девушку. — Считай, что я ввожу в привычку ранний подъём. Рассказывай. Аделин вздохнула, слегка нахмурившись. Она очень любила тётю Беллу, но порой абсолютно её не понимала и… даже боялась. Пусть женщина и была, пожалуй, самой милой по отношению к ней из всех обитателей Малфой мэнора — более того, каждый раз придумывала ей новое нелепое прозвище. Но дело в том, что насколько бы хорошей и приятной в этот момент не была Беллатриса, ты никогда не знаешь, что творится в её голове. В любом случае, спустя пару мгновений Бёрк легко повела плечами, чуть сильнее укутавшись в халат, и кивнула. Рассказывать ведь можно и без лишних подробностей. — Плохой сон, — начала та и, видя, что женщина не собирается её прерывать продолжила. — Мне снилось темнота. Будто на меня что-то давит, — ладно, если немного перефразировать правду, тётя Белла может понять, ведь и её выйти замуж вынудили обстоятельства? — Я была в опасности, но Драко… Скажем, был не на моей стороне. Но, знаете, я не очень хорошо помню. Беллатриса какое-то время сидела молча, внимательно смотря на Аделин, пока та старалась предсказать, что она скажет. Вид женщины постепенно стал меняться, взгляд девушки зацепился за сжавшиеся на подлокотниках пальцы. Бёрк даже показалось, что она слышала скрип черных ногтей о железо. Лестрейндж стала медленно подаваться вперед, продолжая держать улыбку на лице, которая теперь потеряла и намек на дружелюбие и, прирастая к лицу, возвращала слишком знакомое выражение. С таким лицом Беллатриса обычно выходила на охоту. Тётя Белла сидела, слегка сгорбившись, из-за чего казалось, что она смотрит исподлобья. Её кожа, кажется, даже бледнее, чем обычно; тёмные большие глаза и спутавшиеся волосы отчего-то выглядели ещё более пугающе. Бёрк вновь испытала то странное чувство, когда внутри всё сжалось. — Ох, Аделин, — женщина легко повела плечами; её голос оставался деланно мягким, но теперь он звучал совсем иначе. Подобные интонации обычно вызывают у людей только неконтролируемую дрожь. — Всё вокруг и правда так давит на тебя? Ни за что бы не подумала, что честь сидеть за одним столом с Тёмным Лордом может напрягать кого-либо. Вот оно. — Простите, тётя Белла, я не то имела в виду… — начала девушка, опасаясь отвести взгляд от глаз Лестрейндж. Словно, если она на мгновение перестанет смотреть, случится что-то… что-то. Но её резко прервали. — Ты нас боишься, Аделин? Она резко поднялась, едва ли не уронив стул, и устремила свой холодный взгляд на Аделин, неспешно подходя к ней всё ближе и ближе. Бёрк неуклюже вжалась в спинку кресла, прекрасно понимая, что сейчас нет путей к отступлению. Черты её лица огрубели, и девушка очень резко осознала, что она точно не сможет её прервать. Вряд ли вообще кто-либо мог. Вот он, один из тех пугающих случаев смены настроения доброй тёти Беллы. Они случались редко, и почти никогда было невозможно понять, что этому поспособствует. Но если это и случалось, перед собеседником возникала не фигура понимающей и вечно неунывающей тетушки Беллы, а Беллатриса Лестрейндж, одна из наиболее жестоких Пожирателей смерти, выбравшаяся из Азкабана и действительно решительно готовая на всё ради своего господина. Нет, Аделин точно знала, что лучше не продолжать, к тому же солнце уже поднялось — значит, скоро обитатели Малфой мэнора повылезают из своих комнат, а Бёрк не следовало показываться перед кем-либо в таком виде. — Ты не должна бояться нас, тыковка, — продолжала женщина, пустым взглядом смотря будто сквозь Аделин. — Поддайся. И снова всё это походило на страшный сон. Только темноты вокруг не было, напротив, солнце уже давно залило своим светом террасу и теперь играло с витражами. А это значило, что отсюда, в отличие от своего сна, Бёрк может сбежать. Где-то, кажется, так далеко, послышался шум и на террасе появилась новая фигура, на которую первоначально Бёрк посмотреть просто не посмела. Она не оборачивалась до тех пор, пока спокойный голос не вернул в реальность и саму Лестрейндж. — Аделин? Что ты делаешь здесь в таком виде? Пожалуйста, поднимись к себе и переоденься, пока не вышел Драко. Нарцисса. В своем привычном настроении и с таким же тоном. Никогда в жизни Бёрк не радовалась ей настолько, не радовалась и тому, как скрупулёзно женщина относилась к правилам и к сохранности невинности своего сына, даже не подозревая, что он потерял её раньше, чем она начала об этом задумываться. Аделин, наконец, обернулась и, бросив пару извинений, поспешно удалилась, решив не пытаться вникнуть, отчего Малфой проснулась так рано, и что ей понадобилось на террасе. *** Сегодня Пожиратели отправлялись куда-то, но куда именно Аделин знать было не нужно. Её основной задачей будет просто проводить любимого жениха в добрый путь. Интересно, но даже Тёмный Лорд покидал дом вместе с ними. Как ни странно, оставались только домовики, Аделин, её мать и Нарцисса. Вероятно, единственные, кого в дела не посвящали даже отчасти. И если Бёрк понимала, почему ей ничего не рассказывают (она ведь пока ещё даже не супруга одного из Пожирателей), то с другими дамами ситуация была ей неясна. Более того, это как-то удручало и портило и без того не лучшее настроение. С каждой секундой день, кажется, портился всё сильнее. Видимо, самое время попрощаться. По крайней мере, Аделин показалось так оттого, как долго и выжидающе на неё смотрели Фридсвида и Нарцисса. Потому девушка неспешно сделала пару шагов навстречу Драко и без лишней изобретательности взяла его под локоть, слегка потянув того к выходу, стараясь при этом улыбаться самой милой из всех своих улыбок. Необходимо было почти срочно сказать что-то ласковое ему на прощание, поэтому Бёрк осторожно провела ладонью по плечу юноши, заглянув ему в глаза. — Будь осторожнее, — не слишком громко сказала та, впрочем, так, что все вокруг могли услышать. И вдруг только в мыслях проявилось что-то, что она не могла себе позволить. Жалость. — И не заигрывайся. Что она только что сказала? Разве можно так по-детски озвучить свои мысли? Это что, её личный дневник, чтобы так просто бросать всё, что приходит в голову? Сначала тётя Белла, теперь ещё и Малфой. Нет, сегодня точно не её день. Аделин поняла, какую глупость бросила, едва произнесла последнее слово, едва взгляд уцепился за сжавшуюся челюсть Драко, и она услышала чей-то шумный выдох. Зачем ей вообще было открывать рот? От неё требовали простого «пока, милый», ничего больше. «Он же не сможет…?» Бёрк едва держалась, чтобы не скривиться от того, что только что сказала. Такая глупость, она могла сделать это когда угодно, но не при Тёмном Лорде. Могла сказать это при тёте Белле или Люциусе. Но не сейчас. Это выглядело так глупо и необдуманно, что лучшим выходом сейчас было бы, если бы Драко, например, рассмеялся и, назвав её наивной, поцеловал в щеку на прощание. Аделин уже придумала, что изобразит дурочку, главное, чтобы он подыграл. В остальном, признаться, она на удивление держалась довольно стойко. Уже даже начала растягивать губы в глупой улыбке, когда… — Это ты, не заигрывайся, Аделин, — отрешённо отрезал Малфой, повторив слова девушки. — Ты, кажется, забываешься. …он не понял. Конечно, это всё не шутки и Драко не будет подыгрывать Аделин просто так, если в этом нет необходимости для него самого. Они не в одной команде, и он не Гарри для того, чтобы помогать ей. Никто в этом доме не стал бы помогать ей. Аделин должна разбираться в своих проблемах самостоятельно. Она должна следить за словами и точно знать, что и когда окружающим от неё нужно. Так что Драко прав. Она забывается. — Правильно, — всеобщее молчание, наконец, прервал Владыка, одним взглядом снова напомнив девушке о её сне. — Ты должна знать своё место, Аделин. Впредь, не позволяй слишком многого своей женщине, Драко. Они ведь как розы: нельзя забывать срезать шипы. Кто-то скажет, что Аделин ещё избежала страшной злобы Тёмного Лорда, и девушка была готова согласиться с этим. Но, чтобы избежать той же участи от своей матери или Нарциссы, Бёрк, бросив что-то вроде «мне нужно собирать вещи», поспешно удалилась в свою спальню, едва дверь за Пожирателями смерти закрылась. Странно, но сейчас, невольно сжимая в ладони кулон, она думала только о том, что ей просто жизненно необходимо прочитать одно из писем Гарри ещё раз. *** Наконец-то. Наконец-то они стоят на вокзале, а шум поезда напоминает о том, что они отправляются в Хогвартс. В школу, где не будет ежесекундного контроля со всех сторон. Удивительно, что вся орава Пожирателей не отправилась провожать «наследников Слизерина», как их вдруг начал называть Тёмный Лорд. Конечно, у них были дела куда важнее, но именно поэтому Аделин удивляла такая заинтересованность их дуэтом. Право, они творят революцию, но продолжают переживать за будущее молодой пары, так наивно, что даже мило. Особенно, когда ты знаешь, что это всё фикция. — Солнышко, — начала Фридсвида, а Аделин передернуло. Мать не называла её так лет с тринадцати. — Пожалуйста, не забывай писать. Помни о родителях, мы ведь волнуемся. Как дешево. Теперь это всё в глазах Бёрк выглядело пошло, как в дешевых магловских историях об идеальных семьях. Американская мечта нашла своё распространение и у волшебников, как трогательно. Впервые в жизни Аделин радовалась, что Гарри рассказывал ей о магглах. Благодаря этому она могла сравнить собственную семью с ними, иронично. Это интересно ещё и потому, что раньше ей было приятно, что мать интересуется её здоровьем, ласково обращается к ней и целует в щеку на прощание. Но вот, всё изменилось. И Аделин начало казаться, что всё это только для общественного мнения. — Конечно, мама, — впрочем, это не мешало ей подыгрывать. — Ох, Аделин, — слишком обеспокоенно начала Нарцисса, явно заразившись этим у Фридсвиды. — Отчего же ты не носишь серёжки, которые тебе подарил Драко? Они такие симпатичные. «Точно, уверена, они нравились вам, когда вы их выбирали» — В этом и дело, хочу оставить их для чего-то… важного. Мы ведь не показываем все свои козыри сразу, — так бесстыдно врать… Аделин ведь даже не стала брать их с собой, оставив несчастные серьги лежать в глубине стола. Там, где раньше лежали письма Гарри. Наконец подошли отец Аделин, Люциус и Драко, которые до этого отходили, чтобы что-то обсудить. Они привычно решили не посвящать женщин в эти дела. Каждый мужчина здесь считал, что их легкомысленные умы подобное не касается. Драко, конечно, не в счёт, с ним-то обсуждалось почти всё. Будто прочитав мысли дочери, только заметив её усмешку, Бёрк задержал на ней холодный взгляд и, слегка прищурившись, выдохнул. — Слушайся своего мужчину, Аделин. — только сказал он и, получив в ответ «конечно, папочка», удовлетворённо кивнул. Они попрощались. Разговор в этот раз продлился слишком долго и у Аделин и Драко был бы риск опоздать на поезд, если бы они намеренно не прибывали на платформу слишком рано. С другой стороны, пара всегда занимала хорошие места и какое-то время даже могли побыть в одиночестве, сидя напротив друг друга. Всё же, отъезд в Хогвартс не отменял их обязательного притворства. Более того, многим их показательного выступления было достаточно для того, чтобы поверить. А их друзья тактично опускали эту тему. Пожалуй, только Блейз порой позволял себе говорить, что у них просто «своеобразное проявление любви». — Пойдём сюда, — без лишних эмоций бросил Малфой, затянув Бёрк в самый крайний вагон и вызвав у неё слишком явное недовольство. — Никто не садится в конец; если есть возможность, нужно сидеть в середине. Мы снова сядем в повозку последними и ничего хорошего, Малфой, от твоей самодеятельности не будет, — начала сокрушаться та, кажется, спокойно выдохнув оттого, что они, наконец, ругаются, а не приторно улыбаются. — Если бы ты хоть немного пользовалась своей головой, Бёрк, прекрасно понимала бы, что лучше немного подождать на улице, чем потом толпиться в проклятой школе, и вообще, — отрезал тот, отмахнувшись от неё как от назойливой мухи, но всё-таки предусмотрительно закрыв за ними дверь в купе. Никому не нужно было видеть, как они ругаются. — Слушайся своего мужчину, Аделин. Аделин хотела было начать вечный спор о том, насколько сильно сейчас он не прав, но вдруг взглянула на юношу, даже отстранившись, чтобы это сделать. И поймала себя на мысли, что они оба улыбаются. Искренне. Так, как не улыбались друг другу никогда. Они просто слишком давно не делали чего-то без страха быть застуканными лишними лицами, которых в доме Малфоев было слишком много. Им было необходимо сделать хоть что-то искреннее, пусть это и будет очередная ссора. — Твои шутки недостаточно язвительны для слизеринца. Разучился во время каникул? — Конечно, в этом купе именно я за лето забыл, что значит «быть наследником Слизерина».