100 проклятий главного героя

             Месяц назад.              Однажды, сидя за компьютером, набрав полный рот горячего кофе, я чихнул. Прямо в монитор. От могучего чиха я грохнулся с табурета, попутно уронив чашку с остатками кофе прямо на клавиатуру. Лежа на мягком ковре и глядя в белый потолок, я задумался о вечном. Кто я? Куда я иду? Чем я занимаюсь?              Иногда у меня складывалось впечатление, что я трачу свою жизнь впустую. В такие моменты я любил предаваться раздумьям о своей жизни, которые в нужный момент прерывались сообщением о найденной игре, звуком окончания разогрева еды в микроволновке или же загрузившимся фильмом, но в этот раз роковым размышлениям ничего не помешало.              В голове крутился каскад токсичных мыслей о моем возрасте и упущенных перспективах в жизни. Только вот какие могут быть упущенные перспективы, когда тебе едва стукнуло двадцать, ты живешь один на съемной квартире, которую тебе оплачивают родители, живущие аж в другом городе, у тебя есть неплохая для студента машина и полная свободы жизнь? Но разум считал иначе.              — В конце концов, двадцать лет бывает лишь раз в жизни! — решительно произнес я умную фразу, которую я произношу каждый год, меняя лишь цифру, после чего достал телефон и набрал одного своего друга. — Когда я еще успею насладиться молодостью?              И вот спустя пару часов я находился в другой части города на пороге квартиры друга. Весь такой красивый, надушенный и готовый не упускать молодость. Звуки музыки были слышны еще у входа в подъезд, а это значило, что вписка у товарища идет полным ходом. И плевать ему с высокой колокольни на то, что уже вечер, а соседи предпочитают тихую жизнь. Счастливый человек, которого не волнуют последствия. Так и вижу, как соседи на следующий день выйдут сердечно пожать шею молодому и беспечному.              — Саня! Задерживаешься, брат! — широко улыбнулся гостеприимный Руслан, крепко пожав мою скромную на фоне его «лопаты» ладошку. Пусть он и был дагестанцем, но вот акцента в его говоре не было. Что неудивительно, ведь в Москве он жил с рождения.              — Погода нелетная, — усмехнулся я, намекая на пятничные пробки. За широкой спиной друга вовсю шла вечеринка по очередному пустяковому поводу. — На метро добрался.              — Проходи, у меня тут весело…              И действительно, обилие спиртного, разнообразные закуски, куча красивых девчонок и отличная музыка — вечер обещал быть классным. Знал бы я, чем это все обернется, сидел бы дома и смотрел бы какой-нибудь сериальчик, но нет, филейную часть потянуло на приключения!              В душе я всегда считал себя спортсменом, а потому решил реализовать свои нескромные амбиции. Как все знают, литрбол — это спорт отважных мужчин, именно поэтому я решил взять первенство именно там. Честно говоря, определить победившего было весьма затруднительно, но в свою защиту могу сказать, что я боролся до последнего, словно лев (стоя на четвереньках в конце, да), а остальной вечер был как в тумане. Помню только, что после соревнования я находился в компании неизвестных мне людей, что, в принципе, мне не помешало наладить с ними контакт. Слушателями они оказались хорошими, хоть и сволочными, ибо после вписки я покинул квартиру именно в их компании, где по дороге неизвестно куда они дали мне «дозаправиться», после чего остатки самосознания окончательно покинули меня, как и возможность управлять своим телом.              И вот, снится мне, будто я лежу совершенно голый (что вполне естественно для моих снов) в каком-то просторном темном помещении. Вокруг стоят люди в темных балахонах с капюшонами на головах, закрывающими лица, звучит монотонный не то вой, не то хор десятка голосов, и людей возле меня, закрепленных на крестах, режут, а их кровь стекает к моим ногам.              Короче, снилось мне жертвоприношение, просыпаюсь — а оно уже идет. И не сон это вовсе, хотя таковым кажется. Где-то на периферии всего того водоворота мыслей, крутящихся в тот момент у меня в голове, была одна единственная, которая выбивалась из общего строя других мыслей: «Как же все по-идиотски сложилось». Начинал вечер на вечеринке в классной компании, а закончил хрен пойми где в плохой компании.              — …И прибудет в этот мир он! — нудно гудел мужик с окровавленным ножиком в руках. — Наш отец и ваша погибель!              В голове сильно гудело, и перед глазами все плыло, но я все равно протрезвел достаточно, чтобы понять, что оказался на алтаре то ли у сатанистов, то ли у демонологов, черт их разберет. Судя по ощущениям, меня не только алкоголем накачали, но и еще какими-то препаратами. Сколько раз я нажирался как скотина, но никогда мне не было так хреново. Я не мог двигаться, несмотря на то что привязан не был, в отличие от других коллег по несчастью, количество которых с каждой минутой становилось все меньше.              Судя по словам ряженого, меня планировали преподнести какому-то там Шушару, или что-то типа того, в качестве сосуда, в облике которого он явится в этот мир. Зачем ему являться в этот мир, чего ему у себя не сидится, я не понял, но вот становиться сосудом для какого-то чучела я не горел желанием. Не то чтобы я верил в демонов и прочую ерунду, но вот собравшиеся ребятки вполне себе верили, и при неудаче вызова они наверняка пустят меня в расход как нежелательного свидетеля.              Пускай ситуация и была критическая, но внутренне я чувствовал себя ненормально спокойным. У меня, человека, у которого сердце начинает биться как бешеное при простой беседе на повышенных тонах, сейчас в груди был эмоциональный штиль. Было ли это следствием выпитого ранее алкоголя, наркотиков, которые они мне подмешали или всего в совокупности, я не знал, но меня это сейчас мало волновало. Последний несчастный испустил дух и повис безвольной куклой, а ряженый направился ко мне, достав откуда-то широкое блюдце, на котором была кровь.              — Ашуро! Услышь наш зов и явись в этот мир! Прими в дар это тело и вкуси эту душу!              Культист обмакнул свои пальцы в кровь и провел ими по моей груди, рисуя какой-то символ. Я же почувствовал, как меня затрясло и в горле появился неприятный привкус, предвещающий рвоту. Как же болела голова! Этот придурошный радостно рассмеялся, увидев мои конвульсии, приняв их за приход его господина. Я бы посмотрел на него, накачай его таким же количеством алкоголя и лиши возможности повернуться набок.              Следующие две полоски он провел у меня под глазами параллельно носу. Я уже чувствовал, как рвота приближается, и умирать в логове культистов, захлебнувшись собственными рвотными массами, я наотрез отказался. Когда пальцы потянулись к моему лбу, я сумел совладать с дрожащим телом и, изогнувшись, ударил в область паха мужчины. Судя по выпавшему блюдцу и сгорбившемуся телу, попал я куда надо. Соскочив с алтаря, я смог сделать шаг, как меня все же скрутило и содержимое желудка покинуло его пределы.              — Почему он может двигаться? — донеслось сквозь шум в ушах до меня. После неприятного освобождения от остатков еды мне стало намного легче. Приходящего в себя культиста я грубо оттолкнул, отчего тот выронил кинжал. Подхватив оружие, я направил его на остальных сатанистов.              — Больные ублюдки! — выплюнул я, кривясь от неприятной горечи во рту и ноющей головы. Кидаться на меня никто не решился, поэтому я, держа их в поле зрения, начал пятиться к единственной двери в помещении.              «Лучшая защита — это паническая атака», — промелькнула у меня в голове гениальная мысль. — «Паникуй и атакуй!»              И я зарычал, дико размахивая перед собой кинжалом. По ощущениям, рык получился что надо: звериный и глубокий, ибо горло заболело у меня сильно. Лица людей исказились в страхе. Делать еще что-либо я не стал.              Покинув зал, я что есть мочи бросился бежать по темному обшарпанному коридору. По всей видимости, это был заброшенный госпиталь, о чем говорили висевшие почерневшие плакаты, поломанные стулья вдоль стен и редкий медицинский инвентарь. В одной из открытых комнат я схватил пальто и ботинки и уже с этим выбежал в темный лес.              Остановился перевести дыхание только минут через десять быстрого бега. Прислушался. Погони не наблюдалось. И только после этого я позволил себе немного расслабиться. Ну как расслабиться — первые мгновения я боролся за жизнь, ведь легкие, сердце (и что там в боку колет?) явно пытались убить меня, напоминая, что спортсмен из меня никудышный. Бежал я десять минут, а вот приходил в себя физически где-то около двадцати минут, за время которых успел надеть осенние ботинки не по размеру и легкое пальто, в кармане которого оказались перчатки, а в рукаве стильный шарф. Все бы хорошо, но штаны я захватить не додумался, но признаюсь, даже то, что я урвал, уже было везением, ведь голова думала в тот момент совершенно одругом и проблема не прикрытой задницы волновала меня в последнюю очередь. Голова все еще гудела, и мне даже слышались голоса тех ненормальных, которые, казалось, отпечатались у меня в сознании, но я все равно собрался с мыслями и попробовал понять, где я.              Вот сколько себя помню, никак не могу забыть… Эм, я имею в виду то, что не помню я в себе опытного следопыта или скаута. Никогда не увлекался ориентированием на местности. Но, как говорится, захочешь жить…              Вспоминая все те ужасы, увиденные в заброшенном госпитале, я матерился, но лез на дерево, царапая и обдирая самое нежное в моем теле. До верхушки я не долез, и увидеть что-либо не представлялось возможным, но мои труды все же окупились. Во-первых, я услышал шум машин и определил, в какой стороне располагалась дорога, а во-вторых, я увидел первые признаки восхода, что позволило мне определить, где находится восток. Не знаю, что мне это даст, но все равно приятно знать чуточку больше.              Жизнь — не сахар, да и сахар — не жизнь. Слезая с дерева, я почувствовал, что мои ноги неожиданно заскользили, и дабы не ободрать свое хозяйство, мне пришлось расцепить замок. Падение было недолгим, но все равно неприятным. Хотя благодаряему я обнаружил тонкий кошелек во внутреннем кармане пальто, который услужливо уткнулся мне в ребра после грациозного спуска. Внутри оказалось несколько купюр суммой более пяти тысяч, что неплохо увеличивало мои шансы попасть домой. Осталось только найти того психа, который согласится подобрать парня без штанов ночью на дороге.              Если бы про меня снимали фильм, то моя история побега с места проведения ритуала получила бы награду как одна из самых нелепых. Пьяный полуголый студент сбегает из заброшенной лечебницы, а после около двух часов пытается поймать попутку. Не знаю, на что я рассчитывал, ведь поменяйся я местами с водителем любого автомобиля, поступил бы ровно так же, но это не мешало материть каждую проехавшую машину. Судя по знакам на дороге, вдоль которой я шел, я был где-то в Подмосковье, в нескольких десятках километров от столицы. При желании можно было бы и пешком добраться…              Но удача настигла меня, и один из автомобилистов все же остановился. Прикрывая срам, я радостно засеменил к ожидающей меня Ниве, за рулем которой сидел лысый крепко сбитый мужичок с густыми усами, безразлично смотрящий на меня.              —… А-а-а… эм… — нерешительно замялся я, пытаясь подобрать слова получше. — Доброй ночи! Не подбросите до Москвы? Я заплачу.              Секунду помолчав, водитель кивнул на переднее сидение.              — Залезай.              И мы поехали. Молча. Мужчина, с виду познавший дзен, даже ни разу не взглянул в мою сторону, не стал задавать ни единого вопроса, уставившись на дорогу. И первым тишину не выдержал именно я.              — Вам неинтересно, что со мной случилось и почему я в таком виде?              Водитель окинул меня оценивающим взглядом, после чего флегматично произнес:              — Да вы все, городские, мешком ударенные, давно уже перестал удивляться вашим выходкам.              «И то правда», — усмехнулся я про себя, чувствуя, как меня накрывают нахлынувшие эмоции и переживания. А проклятая голова все так же болела!              Василия Петровича, так звали моего водителя, удалось уговорить довезти меня до самого дома. Все же бродить по столице с голым задом крайне не хотелось, как и ехать в полицию. Мало того, что за психа посчитают, так еще и сколько-то у себя подержут. Лучше сначала заскочить домой, одеться, все обдумать, а потом уже со свежей головой отправиться организовывать кару этим подозрительным придуркам. Попрощавшись с водителем, который на протянутые пять тысяч лишь тихо хмыкнул: «Москвичи!», но деньги взял, я направился ко входу в дом.              «Вот блин!» — я замер у открытого входа в подъезд. Ключи и все личные вещи, бывшие у меня на тот момент в карманах, безвозвратно канули в Лету. — «Так, спокойно, у вахтерши должны быть дубликаты. От моей квартиры уж точно, она съемная».              — Доброго утра, тёть Нин! — наклонился я к окошку. В темноте каморки что-то зашуршало, и загорелась настольная лампа. В полумраке появилось заспанное лицо женщины, которая изо всех сил щурилась, пытаясь удержать глаза открытыми.              — И кого там нелегкая принесла в такое время?.. Жданов, ты, что ли? Что с лицом… А, можешь не отвечать, по запаху понятно, — вахтерша брезгливо поморщилась, помахав перед лицом ладонью. — Чего тебе не спится?              — Тёть Нин, тут такое дело: я ключи потерял, у вас дубликата от моей квартиры не найдется? — с надеждой уставился я на женщину, которая, зевая, все равно умудрилась закатить глаза.              — Пить меньше надо! — важно произнесла она. — Найдется, но вечером чтобы вернул, понял?              — Понял-понял, тёть Нин, только не ругайтесь, — радостно улыбнулся я, мысленно представляя, как наконец окажусь в теплой ванне, закончив этот безумный день.              «Больше ни капли спиртного», — дал я себе клятву, захлопнув дверь и закрыв ее на все замки. Взглянув в висящее в коридоре зеркало, я невесело улыбнулся, глядя на нарисованные кровью полосы на лице. — «Еще легко отделался».              Сбросив с себя ботинки и пальто, я потопал в ванную смывать с себя все эти художества, игнорируя шум в голове и ноющие виски. Стоило бы еще заняться ободранной кожей и посмотреть, есть ли у меня в морозилке лед…