Вой в ночи

«Лечь-встать» — всего лишь быт новобранцев. «Умри-воскресни!» — вот это жизнь! — Станислав Е. Лец Это была его комната: его деревянный письменный стол, кое-где измазанный из-за случайно разлитых чернил и наполненный, даже переполненный, высокими стопками разного рода бумаг: начиная от докладов, заканчивая письмами, — да и просто газет, журналов; его стул, на спинке которого лежат потёртые, синие, пыльные джинсы, чёрная майка и тёмно-синие носки, его книжные шкафы, где можно найти почти все жанры литературы, кроме, конечно, предназначенных для детей.  — Опять? — спросил детектив пустоту, а затем, вздыхая, плюхнулся обратно на немного жёсткую кровать, которая, между прочем, довольно жутко скрипела, хотя полицейский привык, — как же всё это достало. Тот, полежав ещё немного, встал с белых простыней, кидая взгляд на деревянную тумбочку, где аккуратненько так лежали его дневник и будильник, показывающий восемь утра. Что-то простонав, Дрейк взял книжицу, подошёл к столу, закинув нужную вещицу от кошмаров — по крайней мере так гласила реклама… Или это была не она, а кто же его знает? — и поудобнее устроившись на стуле, взял ручку и, открыв на пустой странице, неаккуратно и некрасиво правой рукой, левой придерживая дневник, написал: «День где-то между сто десятым и сто шестидесятым, надеюсь… Сегодня опять они, только убийство, кажется, на семьдесят седьмой улице, дома три, этажа последнего. Отец точно убит. Дети, возможно, живы, Господи их благослови». На этом Блек, устало потерев виски, закрыл книжицу, не забыл выключить будильник, чтобы тот просто так не гудел, и пошёл, так скажем, прихорашиваться.  — Сначала душ, — справедливо решил детектив, заходя в кабинку. Через несколько минут Дрейк, закончив, подошёл к зеркалу, недовольно проводя рукой по отросшей щетине, переходящей чуть ли не в бороду, которая была чем-то испачкана.  — Да твою дивизию! Только вчера же постригся, — с долей разочарования подумал полицейский, а затем, вздохнув, принялся её сбривать, — да сбривайся ты, гадина такая, отродье, отребье, — сколько бы мужчина не старался сбрить подозрительно твёрдую «шерсть», как Дрейк её в порыве чувств обозвал, ничего не получалось, впрочем это не помешало ему несколько раз порезаться, как-то умудрившись воткнуть лезвие в кожу, при этом миновав несколько волосинок, которые так благосклонно расступились пред ним. Однако спустя несколько минут — а точнее около двадцати — мучений и стараний детектив-таки сбрил бороду, и на чистом лице оставалось только несколько волосков, которые благополучно пали под напором ножниц, и теперь на коже красовались несколько порезов, которые побаливали из-за попавшей в них пены. Тяжело вздохнув, Дрейк, ополоснув лицо и протерев его, вышел из ванны, в душе гадко радуясь той победе над бородой. Вернувшись в комнату за телефоном, вышеназванный, забрав его, начал спускаться вниз по лестнице, направляясь на кухню. Мужчина, положив хитро устроенный механизм на мраморный стол, подошёл к холодильнику и… Явно почувствовал нечистое: вместо готовой, щедро усыпанной вкусными специями, жирноватой и наисочнейшей курицы — которой он, кстати, выпросил у брата — лежала распотрошенная половинка этого шедевра, из живота которой неуклюже вывалилось мясо — причём так аккуратно, будто говоря, мол, извини за это, оно как-то само, — на котором красовались несколько дыр от клыков, медленно переходящих в зубы. Блек, шумно вздохнув, попытался успокоить себя, что это был какой-нибудь хитрый зверёк, ум которого способен на открытие холодильника, и заверить, что, может, яичница в который раз прокатит. Почему-то не особо голодный желудок будто с насмешкой зааплодировал данной идее урчанием, так что выбора, сошлёмся на это, особо и не было. Когда уже непонятная жёлтая масса лежала на сковородке и стреляла маслом, вдруг зазвонил неприятной и слишком режущей уши мелодией телефон. Буркнув что-то неприличное, детектив быстро подбежал к тумбочке, схватил злосчастный мобильник и также резко вернулся на своё место: боялся, что всё сгорит… И всё, каюк: есть-то больше нечего… Точнее было… Но не было.  — Алло? — бездумно спросил Дрейк, осторожно и с какой-то любовью перекладывая еду на тарелку, сосредоточившись на этом нехитром занятии.  — Привет, братишка! — с того конца неожиданно громко и резко послышался счастливый и бодрый голос, который немного испугал горе повара, — я заеду за тобой через минут так пятнадцать, ладысь?  — Ага, — кивнул тот, сбрасывая звонок. — Так, — парнишка осмотрел помещение на наличие каких-либо звуков, а затем кивнул сам себе, — никого нет, значит буду есть так, — детектив начал трапезу, используя вместо вилки свою руку.  — Не ешь быстро, а то опять живот заболит, — ехидно подсказал чей-то голос, видно, разума. Согласившись, тот замедлился, теперь уже спокойно прожёвывая пищу. После же завтрака Дрейк, помыв посуду, таки решил, что негоже идти куда-либо в одном халате, поэтому поплёлся наверх переодеваться.  — Ну… мда, — вышеназванный, закусив губу, взглядом профессионала обречённо окинул свою одежду взглядом и довольно сильно разочаровался: из подходящей одежды осталось только пальто, кое-где подшитое и пыльное. Взяв его и тяжело вздохнув, тот подошёл к столу. Спустя примерно минуту нехитрых махинаций, детектив был почти в полной боевой готовности. Впрочем… Ах да, вот и револьвер…  — Вроде, всё, — парниша осмотрел себя, покрутившись у зеркала, а затем, поправив воротник, спустился вниз. Проверив, что всё выключено, детектив со спокойной душой вышел на улицу, прихватив своё, возможно, уже прижившееся или приросшее оружие, ключи от дома и, естественно, паспорт — что, что, а эта бумажка пригодится везде. Пройдя дальше и заметив машину, который приветливо зазвонил, парниша вздохнул и подошёл к нему, залезая на последнее сиденье, и… Сразу был атакован большой лохматой собакой, которая начала интенсивно так лизать его лицо своим мокрым языком.  — Хей, привет, дружок, привет, — тот радостно начал гладить пса, мотая его голову из стороны в сторону и с особой силой почёсывая голову и места за ушам. Через несколько минут животное успокоилось и положило свою морду тому на колени, наслаждаясь осторожной и медленной лаской.  — Видать соскучился по тебе Винсон, — наконец подал голос водитель, — а то ты в своей работе вечно, не звонишь, а видимся мы только так да и то не всегда, — немного обиженно произнесла крупная фигура.  — Ну… Есть такое, — уклончиво заметил парнишка, а затем спокойно спросил, смотря в окно на поля, сменяющиеся лесами и озёрами, и снова обратно, а затем перевёл взгляд на собеседника, — ты как узнал, что я в это время не сплю?  — Ты… Щас серьёзно? — прыснул водитель, — дык в каком ты настроении, братишка, в четверг каждая собака знает. Ты такой злой, недовольный, на всех гавкаешь, злобишься, рычишь, всех уже перепугал, — спереди послышался сдавленный, хриплый и тихий смех.  — Мммм, — задумчиво промычал Дрейк, отвернувшись. За окном медленно пролетали колосья пшеницы, полевые цветы, часто мелькающие среди них маки, несколько маленьких одиноких деревьев, а затем всё сменялось густозаселённой рощей, потом обратно. На голубоватом небе почти не было облаков, лишь несколько стаек резво, словно молодые барашки, прыгали по небосводу, окрашивая его в светлые тона и оставляя за собой маленькой полоской след. Где-то там слышалось пение соловьёв и других птиц. Была различима песня дроздов и периодический стук дятла, напоминающий стук маленьких молоточков.  — Дрейк, — с напряжением в голосе обратился к вышеназванному брат, что последнего сильно удивило: обычно Чак пренебрегал его именем, называя его «братишка», — послушай меня внимательно, не перебивая, — машина замедлилась, всё ещё недовольно громыхая. Водитель отстегнул ремень и выглянул из-за сиденья, смотря своими тёмно-коричневыми маленькими глазками, какие бывают у медведей, прямо в душу, — повсюду творится полнейшая разруха, людей находят с развороченными лицами и оторванными головами, да и вообще везде творится какое-то мракобесие, — увидев, что полицейский хотел что-то сказать, мужчина остановил того ладонью, приказывая замолчать. — Так вот, помнишь ту девчонку, о которой я рассказывал, — увидев кивок и немного замученный взгляд, Чак продолжил, — да, я тебе весь мозг вынес о ней, но щас не об этом. Так вот, эта девчушка предсказала всё это месиво и пропала, напоследок сказав: «Остерегайтесь опрятного волка в овечьей шкуре, со свитой гончих из ада»… Короче, просто береги себя, братишка, — после этого тот заполз обратно. Воцарилась тишина, означающая, что разговор закончен. Всё оставшееся время, что они провели в дороге, братья отдали размышлениям. Чак — над своими деревенскими проблемами, а Блек — над словами мужчины. Пёс, будто почуяв волнение, лизнул хозяина, однако, не увидев реакции, перестал, оставив голову на коленях и тихо сопя.  — Проснись и пой, солнце уже давно встало, — усмехнулся мужчина, выдернув того из раздумий. Они вышли из машины, а старший из них облокотился на капот, подпирая голову рукой и смотря из-под прищура на немного неуклюже вывалившегося из машины парня.  — Но ты это, береги себя… — было видно, что Чак хотел ещё что-то добавить, но замолчал, после чего, кинув последний будто сожалеющий взгляд на того, резко подошёл к нему, сжал руки на плечах и прошептал: — Давай встретимся сегодня вечером. В баре. У Джея, — после чего впился своим самым что ни на есть взглядом брошенного щенка (что? У них довольно жалостно-болезненно-обеспокоенно-просящий взгляд), что довольно смешно выглядело на фоне крепкого и просто огромного мужика, похожего на пещерного медведя, — прямо в глаза напротив, из-за чего последний невольно сжался и начал бродить взглядом по всему лицу собеседника. Густые тёмные брови сведены к переносице, где уже залегало несколько морщин, обеспокоенные карие глаза, смотрящие из-под прищура, пухлые щёки, будто чем-то набитые, блестящие от жира, редкие чёрные волосы, раньше похожие на шёлк, торчали невпопад соломой, когда-то острый подбородок, сейчас заплывший жиром, как-то слишком странно выглядел: то он как-то неестественно выпирал, то ли ещё что-то — вот, что приметил своим разглядыванием парень… Ну, а также то, что пальцы-сосиски крепко и больно впились в плечи, из-за чего, скорее всего, останутся синяки… Посмотрев так примерно с минуту, фермер отстал, садясь обратно в машину и куда-то уезжая, оставляя после себя лишь дым, выпускаемый через раз от трубы машины. Теперь детектив тут один.  — Ох, Дрейк, ты тут, — приветливо начал Стефан, их начальник, — я это, хотел презентовать тебе лично нового сотрудника и твоего товарища! — радостно начал тот, подозвав рядом стоящего парня. Это был… Чёрт… Это был парень из кошмаров: светлый блондин с голубыми глазами, которые сейчас светились довольно радостно. Приветливая улыбка растянулась на его губах.  — Приветствую, дорогой друг, — прикрыв глаза, растягивая последние слова, пролепетал парниша… Или демон?..