i see love

Рядом с Хосоком привычные вещи казались какими-то новыми, необычными и…красивыми (?). Он сам был красивым, и казалось, что все остальное должно меркнуть на его фоне, но на деле было все наоборот. Хосок украшал мир вокруг него, отчего тот становился еще красивее и интереснее. Для младшего, по крайней мере. Они сидели на вершине холма, и Чонгук впервые за семнадцать лет учился видеть, а не просто смотреть. — Там есть птицы? — вопрос прозвучал немного странно для задумавшегося парня, но потом он пришел в себя и посмотрел на потемневшее небо. — Нет, — со вздохом сказал он. — А если есть, то очень далеко, в темноте не видно. — А небо? — хмыкнул Хосок и поднял голову, распахнув глаза, которые в темноте смотрелись особенно жутко. — Есть, — с уверенностью ответил Чон, и со стороны послышался веселый смех. — Я про цвет, — младший тоже засмеялся, обернулся на Хосока и увидел, как мило тот прикрывает рот ладонью, когда смеется. — Я знаю, что небо никуда не делось, да и куда оно денется? — Упадет, — хмыкнул в ответ Чонгук, снова поднимая голову. — Нууу…оно темное. — Темный — это не цвет. — Тогда оно зеленое, — младший посмотрел на обычное темно-серое небо и продолжил. — А облака как вишневый кисель, возможно, не только цветом, но и на вкус. — Огоо, — подыграл ему Хосок. — А хен может попробовать? — Конечно, если откроет рот, — после того, как старший приоткрыл губы, Чонгук издал сдавленный смешок. — Шире, хен, облака же большие, — когда Чон открыл рот еще шире, Чонгук подхватил последний оставшийся бутерброд и затолкал его в рот парня. — Ну как? — М! — Хосок снова засмеялся, пытаясь прожевать содержимое рта, а потом нахмурился. — Почему это у облаков вкус хлеба с сыром? — Этого я не могу знать, — широко улыбнулся Чонгук и повернулся к старшему всем корпусом, а тот почувствовал это и сделал тоже самое. — То есть ты обманул меня? — театрально возмутился парень, скрестив руки на груди. — Я не утверждал, что у них вишневый вкус, просто предположил, — быстро оправдался Чонгук. — Прощен, — вздохнул Хосок, который и не собирался особенно долго отчитывать младшего, поднялся со скамейки и взял в руки трость. — Нам пора домой. Ты сильно устал, раз тебе небо зеленым кажется. Чонгук совсем не устал, но раз хен говорит идти домой, лучше не спорить, вдруг у него есть другие дела вечером. Младший быстро собрал мусор со скамейки в рюкзак и отдал его Хосоку, а тот обернулся в ту сторону, где виднелись огни города и грустно, как показалось Чонгуку, улыбнулся. Парень решил, что у старшего с этим местом связаны какие-то особые воспоминания, поэтому не беспокоил его несколько минут, позволяя побыть наедине со своими мыслями. Это не продлилось долго, Хосок взял Чонгука под руку, и парни начали спускаться вниз в довольно быстром темпе, чтобы не опоздать на последнюю электричку. — Хен, — младший осторожно потянул Чона за рукав худи, пока они ехали в полупустом вагоне. — А кем ты работаешь? — Ко мне домой приходят люди на часик или около того, — начал Хосок. — Заходят в специальную комнату, где я провожу кое-какие процедуры, а после они выходят от меня довольными и оставившими приличную сумму. Догадаешься? — Хеен, — протянул Чонгук, пряча улыбку. — Я разрываюсь между маникюром и сексуальными услугами. — Эй! — возмутился он и резко закрыл лицо руками. — Как у тебя язык поворачивается такие вещи говорить? — Хосок явно очень смутился. — Я массажист. Очень хороший, между прочим. — Прости, — сдержать улыбку все же не получилось. — Я не слишком тактичный, как ты уже заметил, — им пора было выходить, поэтому Чонгук поднялся первым и взял лежащий рядом рюкзак Хосока. Старший не заметил этого и начал шарить рукой по сиденью в поисках своего багажа. Чон не сразу понял, почему его хен не встает, а потом стало немного неловко. Младший думал, что будет лучше, если общаться с Хосоком как с обычным человеком, поэтому стал забывать, что в некоторых моментах ему нужно особое внимание. Чонгук наклонился и накрыл ладонью ищущую рюкзак руку Хосока, а тот резко замер и обернулся. — Я взял его, — объяснил парень, почему-то не убирая руку, а старший снова слегка замялся и смутился. — Предупреждай, — хихикнул он, убирая свою руку из-под чоновой. — А то я успел заволноваться, что потерял наш ценный мусор и любимый рюкзак. — Он красивый, — сказал Чонгук, поглаживая лямку у себя на плече. — Я знаю, — Хосок кивнул и поднялся, медленно направившись к выходу. — Светло-голубой, скорее всего застиранный, с правой стороны молния отошла, а у меня не было белых ниток, поэтому я пришил ее какими-то жуткими зелеными, — Чонгук уже самостоятельно взял парня под руку на выходе из электрички, чтобы тот не оступился на ступеньках, а потом отпустил и немного отошел. — Я знаю это, потому что купил его еще до того, как потерял зрение. Младший открыл рот, чтобы что-то ответить, но потом передумал и просто кивнул. Возможно, Хосок понял его замешательство, а потому не стал требовать реакции, а молча пошел рядом. На улице было совсем темно, но в городе горели фонари, поэтому Чонгук отлично видел дорогу на сотни метров вперед. Старший шел так же уверенно, как и при дневном свете, ведь для него совсем не было разницы, какое на дворе время суток. Смотря на то, как спокойно идет Хосок, проверяя дорогу перед собой тростью, Чонгук в очередной раз удивился, как тот ни во что не врезается. Наверное, дело в привычке. За то время, что он наблюдал за своим хеном, младший успел сделать вывод, что тот ориентируется больше на слух, чем на свою трость. Он слышит, когда чужие шаги приближаются на опасное расстояние, и отходит, слышит машины, слышит дыхание людей, слышит собственные шаги и, возможно, на этом основании может судить о материале, по которому идет. Чонгук бы тоже хотел так научиться, но для этого нужно время, много времени, а петлять по городу с завязанными глазами часами напролет парень бы не рискнул. — Твои родители будут против, если ты переночуешь у друга? — внезапно спросил Хосок, переминаясь с ноги на ногу на пороге своего дома. — А? — Чонгук вскинул брови и уставился на старшего, а тот смотрел куда-то под ноги (то ли свои, то ли Чонгука). — Д-думаю не будут, а что? Хочешь, чтобы я остался? — Да, — неуверенно кивнул старший и на ощупь нашел замочную скважину, куда вставил ключ. — Уже поздно, а твой дом далеко. Подумал, что ты можешь переночевать здесь, по утрам ко мне никто не приходит. Чон ненадолго замолчал, обдумывая эту возможность. Его волновала и пугала перспектива переночевать у Хосока, но с другой стороны он ужасно хотел этого. На маньяка его хен похож не был, на психа тоже, да и для извращенца слишком легко смущался от слов Чонгука, поэтому в конце концов парень решился. Он набрал отцу короткое сообщение о том, что переночует у друга, а в ответ получил сухое «хорошо». Младший повернул экран телефона к Хосоку, чтобы показать родительское разрешение, но потом застыл с неловкой улыбкой и быстро убрал телефон в надежде, что этот жест старший не заметил. — Я предупредил их, — сказал Чонгук, входя в чужой дом и оставляя тяжелые кроссовки у двери. — Отлично, — радостно сказал Хосок. — Ко мне уже очень давно никто не приходил с ночевкой. Я соскучился по этому. Хочешь чай? — Да, спасибо, — парень вошел в просторную кухню, где все было выполнено в тех же голубых тонах. — Я…могу чем-то помочь? — Поставь чайник, — благодарно улыбнулся Хосок, руками нащупывая шкафчик, где у него, судя по всему, хранился чай. — У меня нет особого разнообразия вкусов, — признался старший, наконец найдя нужную коробочку и шурша пакетиками. — Кажется, только черный и есть. — Все в порядке, — Чонгук поставил чайник, и вода начала закипать. — Спасибо, хен. Младший решил не мешать Хосоку в приготовлении чая, а просто наблюдал за привычными действиями. Чон делал это как все люди, просто чуть осторожней и медленней. Сильно отличалось лишь то, что смотрел он не на чашку, которую наполнял кипятком, и не на свои руки, а куда-то вперед, со все еще прикрытыми глазами, будто находился совсем в другом мире. После того, как парни выпили по чашке чая, Чонгук вымыл немногочисленную посуду, а Хосок ушел в ванную комнату, чтобы переодеться в домашнюю одежду и умыться. Дверь в ванную оказалась без замков, чтобы избежать лишних сложностей, поэтому, когда младший вышел из кухни, он увидел Хосока в одних шортах через небольшую щель. Его лицо тут же слегка покраснело, и парень поспешил куда-нибудь скрыться, чтобы Чон не услышал его шагов рядом с ванной. Он решил немного пройтись по первому этажу большого дома и осмотреться. Жилище Хосока по-прежнему было очень уютным и приятным на вид, в нем было как-то легко и спокойно. От коридора, соединяющего прихожую, кухню и ванную, шел еще один, ведущий в большую гостиную, где Чонгук уже был в прошлый раз. Все игрушки были на месте, и парень с сожалением вздохнул, наткнувшись взглядом на ту самую, которая досталась в тот день не ему. В гостиной, слева от большого окна, находилась еще одна дверь, которая не была заметна на первый взгляд. Чонгук дернул за ручку, но дверь оказалась заперта, поэтому он дернул еще раз, на всякий случай. От других дверей в этом доме она совсем ничем не отличалась, но по какой-то причине входить туда младшему не стоило. Не очень-то и хотелось, на самом деле. Как только Чон хотел отойти от нее и вернуться на кухню, по его спине прошлись чьи-то тонкие пальцы, и в комнате одновременно раздались два перепуганных вскрика.