i see love

Руки Хосока лежат чуть ниже талии, а Чонгук кусает губы в кровь от нетерпения. Он не до конца понимает, что сейчас происходит, но по телу разливается приятное тепло, а горячее дыхание старшего обжигает кожу на шее. Хосок губами спускается ниже, оставляя за ними мокрую дорожку поцелуев от шеи до края трусов, и младший тихо хнычет от невозможности сделать хоть что-то. По виску скатывается капля пота, и сейчас Чонгук чувствует ее в тысячу раз острее, чем когда-либо. Он чувствует на себе Хосока, видит его легкую ухмылку на красивых губах, собирается поцеловать и просыпается в поту. Придти в себя получилось не сразу, а восстановить дыхание — тем более. Часы над дверью показывали половину восьмого, и Чонгук огляделся по сторонам, только через минуту бодрствования поняв, где находится, и что ему снилось. Мгновенно стало чертовски стыдно за то, что вымотанный мозг выдал такое, поэтому парень накрылся с головой одеялом и зажмурился, пряча лицо в подушку. — Безобразие, — выдохнул он и принял сидячее положение. — Нет, нет, нет, — Чонгук протер глаза, сонным взглядом осматривая светлую комнату. Вчера вечером он толком не смотрел, где ложился спать, потому что было не до этого, но сейчас в доме стояла тишина (наверное, Хосок еще не встал), поэтому было время на осмотр комнаты. Она мало чем отличалась от остального дома, потому что цветовая гамма по-прежнему оставалась нежно-голубой, мебели было по минимуму, а на улицу вело окно во весь рост. Нет, не окно. Чонгук поднялся с кровати, пройдя до дальней стены в одних трусах и оказался у стеклянной двери, ведущей на маленький балкон. Вчера Хосок постелил ему на втором этаже. Парень повернул ручку двери и с радостью обнаружил, что та открыта, поэтому уже через секунду он стоял на балконе, обдуваемый теплым утренним ветром. Опустив взгляд, Чон увидел тот самый сад, на который обратил внимание при первом визите к Хосоку. Цветов там было не так уж много, но вполне достаточно, чтобы задержать на них взгляд и полюбоваться. Большая их часть была белого цвета, но Чонгук не знал ни одного названия. Решил, что спросит у хена об этом чуть позже. Также в саду располагались качели на цепях, немного покачивающиеся из-за ветра, несколько декоративных деревьев и скамейка. Чонгуку хотелось выйти наружу и побродить среди цветов, но его отвлекли физические потребности в лице дикого голода. Вчера он ужинал одними бутербродами и чаем, а молодому парню нужен как минимум слон. К счастью, Чон был достаточно скромный, и просить слона не стал. Одевшись, Чонгук спустился на первый этаж и, проходя мимо гостиной, застыл в дверях. На разложенном диване, развалившись, мирно спал Хосок, а его плед валялся на полу, смятый в большой мягкий комок. Сначала младший не хотел входить, боясь нарушить сон парня, но по его ногам прошелся легкий сквозняк, и Чонгук решил, что хен ни в коем случае не должен заболеть. Он на цыпочках подошел ближе к дивану и осторожно укрыл его пледом, надеясь, что Хосок не слишком чувствительный во сне. К счастью, тот не проснулся. Чонгук не был уверен, может ли он приготовить завтрак на чужой кухне, но потом рассудил, что это будет платой за вчерашний массаж, после которого тело младшего чувствовало себя обновленным. Вспоминая свой сон, парень приготовил оладья. К счастью, в холодильнике Хосока было все, что для этого требовалось. Он старался делать все максимально тихо, чтобы не разбудить хозяина, который, как оказалось, уступил ему свою комнату. Чонгука тронул этот поступок. — Вау, — со стороны коридора послышался тихий вздох, и младший обернулся, увидев по-прежнему прикрытые глаза Хосока. — На этой плите так давно никто не готовил, — парень застыл на месте, потому что только что проснувшийся старший выглядел очаровательно. — Ты либо Чонгук, либо очень воспитанный вор, который решил меня накормить, прежде чем обокрасть. — Конечно второе, хен, — рассмеялся младший, отвиснув. — Я подумал…что ты будешь голодным, когда проснешься. — Сейчас заплачу, — Хосок раскинул руки для объятий и резко двинулся на Чонгука, которому пришлось сдвинуться в сторону, чтобы старший не прошел мимо. — Это так мило, — он сжал парня в объятьях так, что Чон тихо охнул. — Ты приготовил мне завтрак. — Хееен, — протянул Чонгук, выпутываясь из объятий. — Не стоит так радоваться, ты сделал намного больше, а я просто за двадцать минут слепил поесть. — Поймешь, когда вырастешь, — хмыкнул старший и отступил, садясь за стол. — Хен! — крикнул Чон, но было уже поздно, а Хосок оказался на полу. — Я…убрал оттуда стул, когда готовил. Младший помог парню подняться и вернул на место стул, а тот недовольно причмокнул губами, но тут же улыбнулся. Чонгук в очередной раз удивился тому, что Хосок улыбается, а не злится и не ворчит. Это казалось ему странным и неестественным, но старшему улыбка давалась без особых усилий, будто была естественным выражением лица. — Мне пора, — засобирался Чонгук после завтрака. — Родители наверное будут волноваться, если не вернусь до обеда, а ехать мне неблизко. — Понимаю, — кивнул Хосок. — Я рад, что ты остался сегодня здесь. — Я тоже, — широко улыбнулся младший и немного замялся. — Хен…у тебя на щеке джем. — Где? — лицо парня сразу вытянулось, и он принялся ощупывать свои щеки. — Левее, — подсказал Чонгук, но Хосок снова промахнулся. — Еще чуть левее, хен, — Чонгук рассмеялся и замотал головой. — Мимо. Твоя щека не такая большая, почему ты не можешь убрать джем? — Потому что я его не вижу, — хныкнул старший и тут же улыбнулся уголком губ. — Убери сам. — Сам? — Чонгук сглотнул, совершенно не вовремя вспоминая самые яркие картинки из сна, когда Хосок наклонился ближе. — Н-ну ладно, могу и сам. Он слегка дрожащей рукой провел по щеке парня, стирая с нее джем, а потом резко отошел. Промямлив что-то вроде «спасибо за гостеприимство» и поклонившись, Чонгук как можно быстрее скрылся за углом и направился в сторону остановки. Хосок тихо хмыкнул, закрывая за ним дверь и касаясь щеки в том месте, где ее вытер младший. — Наверное, у него красивое личико, — непонятно из чего сделал вывод Чон, медленно направляясь на кухню. — Такой стесняшка.