i see love

Время от времени у Чонгука зудело тело. Его посещали чувства и мысли, которым раньше не было места в повседневной жизни, но после их последней встречи с Хосоком все изменилось. Теперь младшему было тяжело. Воспоминания подкрадывались в самые неподходящие моменты и влекли за собой жар, возбуждение и сожаление о том, что Чон остановил старшего. Места, которых касались губы Хосока, приятно зудели, и парню хотелось, чтобы это повторилось снова. Ему показали, насколько приятно может быть в чужих объятьях, и теперь он больше всего нуждался в них. — Ты куда в такую рань? — на пороге его поймала мать, только вышедшая из родительской спальни. — Уже позавтракал? — Я к другу, — Чонгук уже обул светлые кеды и собрался выйти на улицу. — Поем у него. — Ну-ну, — она задержала на нем взгляд, будто собираясь что-то сказать, но потом махнула рукой и скрылась в ванной. А парень вышел из дома. Он не предупредил Хосока о том, что собирается придти, и надеялся, что не помешает его работе. Этим утром солнце светило ярче обычного, и Чонгуку пришлось надеть нелюбимые солнечные очки. Они слегка сдавливали виски, поэтому начинала болеть голова, но эту легкую боль можно было потерпеть, учитывая то, что темные стекла спасают глаза от солнца. А вот Хосоку очки не нужны. Чонгуку казалось удивительным то, что старший не щурится от солнца или ослепительного снега, что у него не щипет глаза, если в них попадает шампунь или пыль. Все это было слишком нереальным. Белые гиацинты уже как-то сами собой ассоциировались у него с Хосоком, поэтому Чонгук снова купил небольшой букет, чтобы порадовать старшего. Из-за того, что парень ничего не видел, спектр возможных подарков уменьшался, но не слишком. Чону очень хотелось увидеть улыбку на лице своего хена, потому что улыбался тот просто очаровательно. Заодно с цветами он купил свежие булочки в пекарне по пути на случай, если Хосоку захочется чего-нибудь вкусного. Дверь была не заперта, но самостоятельно входить Чонгук не стал, боясь напугать хозяина дома. Он позвонил в дверной звонок, и через десять секунд на пороге появился Хосок. — Это я, хен, — радостно сказал Чон, опережая вопрос. — Не помешал? — Гук~а, — старший был явно счастлив приходу парня, поэтому немного отошел, пропуская его внутрь. — У меня клиент лежит, обернутый шоколадом, — негромко начал объяснять Хосок. — Скоро нужно будет все смыть и закончить процедуры. Ты подождешь? — Конечно, — закивал младший. — Мне поставить букет в воду? — Букет? — Чон вдохнул носом аромат цветов и расплылся в трогательной улыбке. — Да, поставь пожалуйста. Найдешь вазу? — Найду, — заверил его младший. — Не спеши. Хосок кивнул и направился в гостиную, где находилась дверь в его кабинет, касаясь стены пальцами. Чонгук проводил его взглядом, а сердце сжалось от прилива нежных чувств. Когда он вошел на кухню, где в последний раз видел вазу, то увидел, что прошлый букет все еще стоит на столе. Видимо, Хосок не разрешил его убирать, и это оказалось очень приятно. Он дорожит подарком младшего. И все же Чонгук выбросил старый букет, с которого уже начали осыпаться завядшие лепестки, и на его место поставил новый — пышный и свежий. Он открыл форточку, чтобы легким сквозняком аромат гиацинтов разнесло по всему дому, а потом устроился за кухонным столом и принялся ждать Хосока. Понадобилось всего полчаса, чтобы со стороны гостиной послышались шаги и тихие голоса. Несмотря на то, что старший часто разговаривал громко, с клиентами его тон менялся на более спокойный и серьезный, что не могло не восхищать Чонгука. Он хотел узнавать все новые и новые стороны своего хена. — Я постараюсь заскочить на следующей неделе, — краем глаза младший увидел клиента Хосока, лицо которого показалось ему смутно знакомым. — У тебя золотые руки. — Не за один день натренировал, — улыбнулся ему Чон, подавая небольшую сумку. — Хорошего дня, господин Юк. Услышав фамилию, парень сразу вспомнил этого мужчину. Это был известный писатель Юк Донсик, который всего полгода назад выпустил книгу, до сих пор находившуюся у всех на слуху. Если ему не изменяет память, основана она была на реальных событиях. Смотря на то, как обходителен этот мужчина с невидящим Хосоком, Чонгук почувствовал себя хорошо и спокойно. Хотелось бы ему, чтобы все клиенты хена оказались приличными людьми. — Ну и люди к тебе ходят, — улыбнулся Чон, снова задерживая взгляд на немного сонном, но все таком же красивом парне. — Да, — хмыкнул Хосок и, проводя рукой по столу, как делал каждый раз, входя на кухню, наткнулся на бумажный пакет с горячими булочками. — Чон Чонгук, ты мне каждый раз собрался подарки носить? — Ты заботился обо мне, когда я болел, хен, — пожал плечами младший. — Достать тебе? Мысли о болезни привели к мыслям о том, как Хосок пришел к нему домой с цветами, а потом прижал к кровати и начал покрывать поцелуями. Чонгук тяжело сглотнул, а старший неоднозначно улыбнулся, то ли услышав это, то ли почувствовав. — Я сам справлюсь, — он достал из пакета булочку и несильно сжал ее пальцами, проверяя на мягкость. — Спасибо, Чонгук~а, я сегодня еще не завтракал. — Ты должен хорошо питаться, хен, — младший сжал руку в кулак, но потом расслабил и осторожно провел по щеке Чона, погладив ее, отчего Хосок расслабленно и счастливо улыбнулся. — Сегодня День Независимости. Не хочешь сходить куда-нибудь со мной? В центре куча развлечений доступны с самого утра. — Прости, у меня работа, — покачал головой старший, но тут же подмигнул Чонгуку стеклянным глазом. — Я освобожусь вечером. Давай сходим и посмотрим салют вместе? — Да, — обрадовался он. — А потом можешь переночевать тут, если родители отпустят, — на тон ниже сказал Хосок, от чего у младшего перехватило дыхание. — Купим чего-нибудь вкусного, приготовим ужин. Будет здорово. — Угу, — Чонгук закивал, покусывая губы от радости, потому что ему очень хотелось провести с Чоном побольше времени. — Тогда я, наверное, пойду. — Зайдешь за мной вечером, ладно? — Хосок поднялся, чтобы проводить младшего, который побыл у него всего ничего. — Обещаю быть готовым к восьми часам. — Хорошо, — Чонгук воспользовался моментом, когда старший о чем-то задумался (рассчитывал время, вероятно), и быстро прижался к его губам, коротко и неумело целуя. — Пока, хен. — Сорванец, — хмыкнул Хосок, касаясь своих губ и закрывая дверь за парнем. Чонгука совершенно не напрягало то, что к старшему приходилось ездить на другой конец города несколько раз на дню, ему это даже нравилось. Казалось, он совершает некий подвиг во имя любви. То, что Чон предложил остаться у него, еще сильнее раззадоривало. Каждый раз, когда парень возвращался к этой мысли, его бросало в жар, потому что Хосок был действительно желанным для него. Младшему очень хотелось, чтобы все повторилось, но в этот раз он не стал бы препятствовать действиям хена, а разрешил бы сделать все, что тому хочется. Все, что угодно. — Я останусь сегодня с ночевкой у друга, — даже не спросил, а просто поставил в известность Чонгук, заглянув в комнату родителей. — Точно друг? — послышался недовольный голос отца, который разбирался с вечно барахлившим пультом от телевизора. — Если через месяц к нам на порог заявится какая-нибудь девица и скажет, что беременна от тебя, то пойдешь на все четыре стороны. — Дорогой! — недовольно прикрикнула на него жена. — Хватит говорить глупости, Чонгук еще слишком мал для такого, — сказала она и обернулась к сыну, а в ее взгляде парень отчетливо увидел надежду, смешанную с осуждением. — Я ведь права? — Да, — не думая ни секунды ответил Чон. — Все будет в порядке, это всего лишь друг, — на всякий случай заверил он, на что отец недовольно фыркнул. — Хорошо, ты можешь пойти, — сказала за него мать. — Будь осторожен. И не делайте ничего противозаконного. — Конечно, — улыбнулся Чонгук и ушел в свою комнату. Ему не нужно было много вещей, просто футболка, в которой будет спать, расческа и зубная щетка. Этого хватит. Внутри все скрутило от мысли о Хосоке и о том, какой он все-таки красивый. Чон был близок к тому, чтобы ревновать к клиентам старшего, но решил, что это будет слишком. Сейчас он самый счастливый. Кажется, будто счастье никогда не закончится.