i see love

Родители Чонгука не изменили своего мнения ни на следующий день, ни через месяц, и парню эта пропасть давалась с большим трудом. Хоть он и привык быть сам по себе, но такое сильное отторжение родителей резало без ножа. Чонгук был всего лишь ребенком. За несколько месяцев, прошедших с того времени, он еще раз десять оставался ночевать у Хосока, но теперь никто не спрашивал его об этом, предоставляя парню полную свободу действий и ни капли родительской любви. Были моменты, когда казалось, что она ему и не нужна вовсе, особенно когда был Хосок, закрывающий собой все дыры в сердце младшего, но день изо дня не слышать даже сухого «доброе утро»…да, это было тяжело. — Чонгук? Все хорошо? Чего молчишь? Уйдя в свои мысли, парень отвлекся от Хосока, который пытался объяснить ему, как нужно переставить мебель в гостиной. Диван мешался на пути к его рабочему кабинету, поэтому Чон хотел переместить его ближе к окну, но для этого нужно было подвинуть шкаф. Садящееся солнце красиво освещало сад, в котором парни планировали отдохнуть после перестановки, но даже не начали ее. — Все хорошо, хен, — придя в себя, Чонгук почесал затылок. — Тебе не будет тяжело привыкнуть к новой обстановке? Может все же оставить как есть? — Набью пару синяков обязательно, но это лучше, чем каждый раз злиться на чертов диван, — Хосок нахмурился, но этот вид старшего вызвал у Чонгука улыбку. — Он так раздражает меня. — Хен, — Чонгук хихикнул, разглаживая морщинку на чужом лице. — Ходи осторожно, я не хочу и не умею обрабатывать раны. А еще, если подвинуть шкаф так, как ты хочешь, то он будет загораживать свет половине комнаты. Тень будет падать на уголок с игрушками и — Хосок наклонился к Чонгуку и быстро чмокнул его в губы, заставляя прерваться. — Ты школьник или дизайнер интерьера? — старший приподнял бровь, и Чон с удовольствием заметил, что уже привык к взгляду стеклянных глаз, которые ничуть не смущают и не пугают его. — Я прогуливаю школу, чтобы помочь тебе с перестановкой, хен, — Чонгук подошел к шкафу и начал выкладывать из него какие-то книги на пол, чтобы тот стал легче. Большая часть этих книг была в пыли, потому что Хосок уже много лет их не читал, но почему-то до сих пор хранил. Прежде чем положить каждую книгу на пол, Чонгук быстро просматривал ее, интересуясь, что любил читать Хосок до того, как потерял зрение. Одна книга была зачитана сильнее, чем остальные, а мягкий корешок успел порваться. Парень прочитал название «Hwa Yang Yeon Hwa». Обернувшись на Хосока, который отодвигал столик от дивана, Чонгук раскрыл книгу. Из нее тут же выпала потрепанная фотография и опустилась на пол. Парень тут же поднял и повернул изображением к себе. Она, казалось, была сделана случайно, потому что была очень живой и теплой. Хосок сидел рядом с рыжим парнем, примерно своим ровесником, и широко улыбался. Смотрел он куда-то в бок, но Чонгук заметил, что глаза у него приятного карего цвета, а в них — яркие блики от лампы. Почему-то Чон никогда раньше не просил у Хосока фотографий, хотя это сделать стоило. Просто из интереса. — Что такое? — старший незаметно подошел ближе, перестав слышать, как Чонгук возится с книгами. — Фотография выпала, — младший протянул парню фото, а тот провел пальцами по краям и, узнав ее, поджал губы. — Кто на ней? — Чимин, — Хосок крепче сжал снимок. — Мы крепко дружили до аварии. Он был классным парнем, настоящая душа компании. Чонгук кивнул, вспомнив, как несколько месяцев назад Хосок рассказывал о их дружбе. Несмотря на то, что душой компании Чон назвал этого Чимина, у Чонгука давно сложилось немного другое мнение. Их душой был Сокджин, после смерти которого все развалилось, но вслух младший произносить это не стал, боясь как-то задеть своего парня. — Ты красивый, — расплылся в улыбке Чонгук. — И тогда, и сейчас. — Верно, — гордо усмехнулся Хосок, хотя младший знал, что тот совсем иного мнения о себе. — Я помогу. Вместе со старшим Чон перенес шкаф ближе к окну. Как он и говорил, угол с игрушками накрыла тень, хотя Хосоку это было совершенно не важно, но Чонгука беспокоило сильно, поэтому он пообещал принести из своей комнаты лампу и как-нибудь приделать ее в тот угол. Диван был чуть тяжелее пустого шкафа, но и с ним парни справились быстро. Хосок несколько раз прошелся по всей комнате, ощупывая стены и мебель, запоминая новое расположение, хотя оба знали, что старший все равно будет натыкаться на все еще пару недель. Лишь бы не при клиентах. Осенью в Корее было особенно красиво, даже когда солнце скрылось за верхушками домов, в воздухе витало тепло и терпкий запах цветов. Чонгук вышел в закрытый сад у дома Хосока и опустился на качели, чуть отталкиваясь. Послышался тихий скрип. Он ничуть не жалел о том, что пропустил уроки, потому что ничего важного там не было. Ничего, что могло бы быть важнее Хосока. — Ай! — младший не заметил, как качелями не сильно ударил парня по ноге. — Чонгук, больно же. — Прости, хен, — он взял Чона за рукав и бережно притянул к себе, сажая рядом. — При желании на этих качелях уместятся четверо, — хмыкнул Хосок, закидывая руку младшему на плечо, и вдохнул вечерний воздух. — Знаешь, чем пахнет? — Влажной землей? — Чонгук принюхался, но его отвлек смех старшего. — Пахнет глупым предложением. — Чего? Младший знал, что это произойдет. Они с Хосоком были знакомы достаточно долго, достаточно долго были влюблены, а ситуация с родителями только подталкивала. Чонгук даже позволял себе мечтать об этом, представлял, что будет, если однажды Хосок скажет… — Объединим наши коллекции? Формулировка в мечтах Чона была немного другой, но суть оставалась той же, поэтому младший прикрыл глаза и широко улыбнулся, чуть не заплакав. Потому что Хосок хотел жить вместе с ним. Желать доброго утра, провожать в школу, а по ночам…кхм. — Так и знал, что ты попросишь назад того зайца, — Чонгук уткнулся лбом старшему в плечо. — Хорошо. Он сообщил об этом родителям тем же вечером, вернувшись домой и начав собирать вещи. Несмотря на удивление, те не произнесли не слова. Отец только хлопнул кухонной дверью, а мама отвела взгляд, не желая смотреть на сына. Видеть это было больно, поэтому Чонгук с двойной скоростью собрал все, что хотел забрать из родительского дома, и уже на такси добрался до Хосока. Он не хотел долго задерживаться в своей старой комнате и прощаться с ней так, будто никогда больше не увидит. Все же сердце грела надежда, что однажды родители придут к нему и попросят прощения, решат снова наладить отношения. А пока Чонгук хотел забыть. Было уже поздно, но парни не спешили ложиться. Второй день подряд пропускать школу Чонгук не собирался, поэтому сосредоточенно делал уроки, пока Хосок перебирал его коллекционные игрушки. Несмотря на то, что видеть их он не мог, легко узнавал каждую модель по вышитому на затылке маленькому номеру. В доме было тихо и как никогда спокойно. Чонгук надеялся, что старший не будет пугаться, встречая его в коридоре или в одной из комнат, а быстро привыкнет к постоянному присутствию. — Хен, — шепотом позвал Чон, и Хосок отложил подаренную игрушку. — Я счастлив. — Не исчезай, — попросил старший, зная, что не сможет найти Чонгука, если тот решил молча сбежать. — Обещаю. Младший боялся, что они с Хосоком могут надоесть друг другу, живя в одном доме, но этого не произошло. Точнее они, конечно же, ссорились. Однажды старший специально смахнул со стола любимую кружку Чонгука в разгаре ссоры, но после примирения все это казалось мелочами. В небольших раздорах была своя прелесть, и младший остро ощущал, что Хосок — его семья. В уютный декабрьский вечер, перед самым рождеством, на пороге появились родители Чонгука, и праздник они праздновали уже вчетвером. С небольшим напряжением, но принятием. Очень сильно напрягшись, младший выучился в университете на окулиста, и не стоит говорить, кто именно вдохновлял его на достижение поставленной цели. Конечно, зрение Хосоку вернуть было невозможно, зато к тридцати годам Чонгук спас не одного человека от той же участи. И старший невероятно гордился. Несколько раз вставал вопрос о том, чтобы продать дом и купить большую квартиру ближе к центру, но разговоры об этом быстро сходили на «нет», потому что обоим парням это место было дорого. Уголок с игрушками превратился в стеллаж, занимающий всю стену, потому что коллекция стала слишком большой. Но явно не больше их любви. Если во время учебы Чонгука оба парня жили на то, что зарабатывал Хосок, после того, как младший устроился в частную клинику, Чону работать больше не пришлось. Он сделал из этого скорее хобби, а не способ заработка. О такой жизни Чонгук читал в книгах, пылящихся в шкафу у старшего, и никогда бы не подумал, что настоящая любовь существует. — С годовщиной, хен, — в небольшом конверте, который приготовил для него Чонгук, покоился билет в уже подготовленный и оплаченный тур по Европе, и младший объяснил это Хосоку, как только конверт оказался в руках. — Двадцать лет, — покачал головой старший. — Двадцать лет назад я отнял у тебя игрушку. — Я все еще готовлю месть, — Чонгук стал серьезней и взрослее, ему осталось не так много до сорока, но целовал он Хосока всегда с той же невинной нежностью, что и в первый раз. Чон Хосок никогда не видел своего любимого человека, но… Он видел любовь в его голосе Видел любовь в его прикосновениях Видел любовь в его душе Видел любовь в нем самом.