i see love

Проснулся Чонгук примерно в восемь утра в той же комнате, где ночевал в прошлый раз. Что-то изменилось. Вокруг царил полумрак из-за закрытых штор, в щелочку между которыми пробивался толстый солнечный луч, говоря о том, что ночь давно прошла. Натянув одеяло повыше, парень прислушался к себе, но не нашел ни боли, ни дискомфорта. Все было в порядке, разве что мышцы немного ныли, как после тренировки. Однако, дышалось как-то по-другому, а осознание того, что вчерашний вечер ему не приснился, заставляло сердце биться чаще. Они с Хосоком правда переспали. При мысли о старшем Чонгук почувствовал теплое дыхание на своей щеке и повернул голову так, чтобы почти касаться кончика носа Хосока. Младший помнил, что вчера уснул без него, так и не дождавшись возвращения из душа. Навалилась такая сильная усталость, что Чонгук просто залез под одеяло и отключился, а Хосок присоединился к нему чуть позже…к нему, а не на диван в гостиной, где спал в тот раз. Младший расплылся в улыбке. Его хен был еще красивей, когда спал, потому что веки не были напряжены от постоянных попыток держать глаза широко раскрытыми для Чонгука, а небольшая морщинка, появляющаяся при глубокой задумчивости, разглаживалась. Хосок выглядел, как ребенок. — Я чувствую твой взгляд, — сонный голос старшего звучал чуть ниже, чем обычно, отчего Чон невольно покрылся мурашками. — Я так сильно пялюсь? — Чонгук приподнялся на локтях, удивляясь, как можно чувствовать чужой взгляд. — Доброе утро, хен. — Сколько времени? — телефон Хосока остался на кухне, поэтому младший потянулся к своему. Его вещи остались на первом этаже, но телефон он прихватил с собой на всякий случай. Старший придвинулся ближе и обнял Чонгука за талию, пока тот быстрыми движениями вбивал пароль. — Половина девятого, — хмыкнул он. — Можно было еще поспать. И… — глянув на экран, Чон взволнованно выдохнул, потому что там висело десять пропущенных от мамы. — Родители пытались позвонить мне, пока… — Пока мы любили друг друга? — подсказал Хосок, успокаивающе целуя плечи. — Да, — младший покраснел, когда вспомнил, отчего так саднит горло. — Кхм. — Они будут злиться? Чонгук пожал плечами, потому что действительно не знал. С таким он никогда не сталкивался и не мог предсказать реакцию родителей, но сейчас страшно не было. Может, это была лишь иллюзия…вот только младший знал, что у него есть Хосок. — Пойти с тобой? — старший почувствовал, как Чон выскользнул из-под его руки и встал с кровати. — Или можешь остаться здесь. — Не могу, хен, — Чонгук стянул с кровати одеяло и завернулся в него, жалея, что не принес одежду сюда. — Это незаконно. И…я хочу поговорить с ними. Или хотя бы посмотреть, как они… — Тогда давай хоть до двери провожу, — Хосок поднялся следом, а младший скользнул по нему взглядом и раскраснелся. — Возьми, — он накинул на парня одеяло. — Тебе…ну, больше пригодится. Сквозняк из приоткрытой форточки окутал голое тело младшего, и тот поспешил спуститься в гостиную, чтобы собрать свою одежду. Это оказалось не так сложно, потому что все вещи были в районе дивана, а штаны Хосока оказались даже сложенными. Чонгук оделся и помог старшему найти его одежду. — Даже не позавтракаешь? — в его голосе не было осуждения, Чон все понимал, но отпускать младшего было страшно. — Я волнуюсь, хен, — объяснил тот, прижимаясь к старшему и уворачиваясь от пальцев, которые чуть не попали в глаз. — Надеюсь, меня пустят домой… — Хосок принялся гладить парня по голове, а у того пошли мурашки по телу от воспоминаний о том, что именно делал старший этими пальцами. — Обязательно позвони. — Обещаю. Дверь в квартиру Чонгука оказалась незаперта. Хороший знак. Обувь родителей была на месте, ключи лежали на столике в прихожей, поэтому парень мог с уверенностью сказать, что все дома. Остановившись в коридоре, он боялся издать звук. Когда Хосок перестал быть рядом, уверенность в себе быстро испарилась, и остался только легкий страх перед будущим. Может, не очень легкий. — Мам? — тихо позвал Чонгук. — Пап? Я дома. — И где ты был? — раздался женский голос из кухни. Чонгук прошел туда и увидел мать, только закончившую мытье посуды, оставленной с вечера. Ее лицо было осунувшимся и недовольным, а взгляд таким тяжелым, что парню стало тяжело стоять на ногах. — У друга переночевал, — Чон сунул руки в карманы, стараясь набраться смелости. — Сначала целовался не пойми с кем посреди толпы, а потом пошел к нему домой, чтобы просто переночевать? — в голосе матери слышалась насмешка. — Чон Чонгук, посмотри мне в глаза. — Мам… — парень встретился взглядом с женщиной, лицо которой сейчас не узнавал. — Блестят уже совсем по-другому, — голос дрогнул. — Видимо, я плохо тебя воспитала. Что ж, назад ничего не вернешь, — тон стал совсем холодным, несмотря на теплый август за окном. — Еда в холодильнике. — Где папа? — Чонгук обернулся за матерью, которая уже вышла из кухни. — Он не хочет говорить с тобой, — ответила она, даже не обернувшись. Парень опустился на стул и облокотился затылком на стену, сдерживая слезы. Он не хотел разочаровывать. Не хотел, чтобы его ненавидели. Не знал, что любить — это плохо и стыдно. Просто хотел быть счастливым. Чонгук повернул голову к дверному проему, где сейчас было по-особенному пусто, и ему захотелось упасть на колени перед родителями и пообещать, что такого больше никогда не случится. Но знал ведь, что сделает это снова. И снова. Потому что Хосок был для него очень важен. — Ты не виноват, — шепотом сказал он себе, и слезы сами хлынули из глаз. — Они тебя любят. Просто сейчас не понимают, но однажды обязательно поймут, — всхлип получился слишком громким, но никто на него не откликнулся. — Ты не сделал ничего отвратительного… Окончательно потеряв аппетит, Чонгук вернулся к себе в комнату. Окно оказалось открыто, поэтому помещение наполнял терпкий запах цветов и чьего-то дешевого кофе. Сердце сжалось от обиды. Он долго стоял возле кровати, думая, стоит ли звонить Хосоку сейчас. Может немного успокоиться? Он же волнуется. Что если…хен тоже считает его грязным сейчас? Ком в горле стал невыносимых размеров, и Чон снова заплакал. — Плачут только дети, — произнес он одними губами, хватая с кровати кролика, подаренного Хосоком. Того самого, коллекционного, благодаря которому они познакомились около месяца назад. Тогда Чонгук и не подозревал, что так крепко влюбится. Может Хосок был ясновидцем, а может просто почувствовал, что стоит позвонить, но через пять минут Чона оглушил звонок телефона, лежащего прямо рядом с головой. — Все хорошо? — взволнованно спросил старший, и Чонгук будто очнулся. — Хен, — его голос не звучал так, будто все было в порядке, но имело значение только одно. — Ты не осуждаешь меня? — За что? — Хосок явно удивился такому вопросу. — Ну, что мы… — младший уставился на мягкую игрушку в руках и вспомнил слова старшего. — Любили друг друга вчера. — Головой ударился? — возмутился тот. — Я и не думал тебя осуждать, — на бесконечно долгую минуту повисла тишина, и парни слушали только дыхание друг друга. — Что они тебе сказали? Ладно, и так понятно, — речь Хосока была такой быстрой и взволнованной, что младшему показалось, будто тот расстроен еще больше. — Гук~а, все хорошо. Что бы кто ни сказал, не позволяй им испортить прекрасные воспоминания, ладно, — Чонгук кивнул сам себе. — Тебе было хорошо? — Очень хорошо, — губы растянулись в нежной улыбке. — Хен. — А? — кажется, Хосок хотел сказать еще что-то, но младшему было более чем достаточно и этого. — Я люблю тебя, — Чонгук сказал то, что не уставал повторять вчера вечером, когда…когда ему было хорошо со своим хеном. — И я тебя люблю, — Чон выдохнул, убедившись, что младший в норме. — Сходим куда-нибудь на этой неделе? Можем снова съездить на холм, как думаешь? — Отлично, — парень почувствовал, что теперь в нем достаточно сил, чтобы продолжать наслаждаться жизнью дальше. — Моя очередь готовить закуски. — Не пересоли, — рассмеялся Хосок. Дальше разговор шел о сущих пустяках, но Чонгук все больше и больше расслаблялся. Со старшим ему ничего не грозило, поэтому можно было быть уверенным в себе, в своих чувствах и действиях. Чон еще никогда не хотел говорить с кем-то настолько сильно. Когда в трубке послышались гудки, Чонгук наконец понял, насколько сильно проголодался. Он поужинал только одним куском пирожного, а после они с Хосоком…да, любили друг друга.