Семейная жизнь

Конечно же, Рон не мог оставить свою девушку в таком вот состоянии. Парень многому научился, и прежде всего тому, что обязательно нужно говорить друг с другом. Что Уизли и собирался сделать. — Гермиона, что случилось? Почему ты проснулась в слезах? Тебе приснился кошмар? — Ох, Рон… Нет, воспоминание. И от него мне очень больно. Зато оно… Счастливое… — Неужели есть на свете то, что может причинять боль, но при этом делать счастливым? — Думаю, да. Любовь может. Дружба. Близкие люди, твои родственники… — А знаешь, милая, ты права! Я вспомнил один случай, не с ним ли это связано? — Какой же? *** В тот год, когда, наконец, закончилась эпоха, во время которой все боялись ужаснейшего злодея, приносящего хаос в мир волшебников и магглов, Грейнджер, конечно же, хотела найти своих родных. И Рональд всячески поддерживал её желание. В Министерстве Магии Золотое Трио ждали с распростёртыми объятиями. Ни Гермионе, ни Рону не пришлось сдавать ЖАБА, они стали уж слишком известными 18-летними волшебниками. Тогда был октябрь. Светлый месяц, на удивление. Солнце светило уже пару дней подряд. Небо было чистым, лишь изредка проплывали облачка. Девушка взяла с собой своего парня. Рейд за новым магическим существом! Что может быть лучше? Рон и Гермиона весело болтали, попивая раф: одна выбрала с кокосом, другой же решил взять сырный. Они стояли в доках, где, как казалось, не должно было быть никого. Ребятам нужно было дождаться, когда придёт человек, нашедший то существо, после чего передать его Министерству. — Так вот, а Брамс мне говорит: «Ты что! Это же самое опасное изобретение магглов!». Заколка! Они посмеялись над незадачливым Эдди, сослуживцем Уизли. И тут Грейнджер показалось, будто за коробками, стоящими слева, кто-то есть. Девушка настороженно взяла палочку, знаком показала Рону мол, продолжай, будто бы мы разговариваем, а сама двинулась к ним. И Уизли послушался, всё ещё продолжая увлекательную историю об Эдди и заколке. «Мой парень лучший!» — подумала тогда Гермиона, потому что кто бы ещё понял, что именно ей сейчас нужно всего лишь по двум жестам? Чутьё редко подводило девушку. Грейнджер оказалась за коробками. Тёмный угол, абсолютно никого… «Странно» — подумала волшебница. Она сказала: «Люмус!», ещё раз осветила то место, после чего вздохнула, повернулась назад и собиралась было уйти, как вдруг всё же ещё раз оглянулась. Два мёртвых тела: её матери и её отца. Девушка взвизгнула, после чего разревелась. — Мама! Папа! — кричала она, а слёзы лились огромными солёными потоками из карих глаз. Рон тут же оказался рядом. При виде Уизли тела родителей Гермионы обернулись ей. Грейнджер снова повернулась, удивлённо посмотрела на свою копию, что собиралась вопить. А её парень вдруг сказал: «Ридиккулус!». Так что вдруг появилась 5-летняя каштановолосая девчушка, весело играющая с шариком. Грейнджер смахнула последнюю слезу и спросила с нежностью и городостью в голосе: — Как ты понял, что это боггарт? Даже я не поняла… — Просто я знаю свой самый большой страх. Я пережил его. Гермиона улыбнулась, поднялась с пола, поддерживаемая Роном, после чего поцеловала своего парня. — Всё в прошлом, этого больше не случится, — сказала она, когда прервала поцелуй. Рон только издал неопределённое мычание, после чего уже он поцеловал Грейнджер, ему была намного важнее его девушка, чем какой-то боггарт и страх, с которым можно бороться. Да и зачем думать об этом? Они уже многое пережили… *** Волшебница грустно вздохнула. Да, она тоже помнила эту историю, боялась снова увидеть мёртвых родителей. — Рон… Ты всегда боялся пауков. Что изменилось тогда? — Думаю, я понял, что боюсь тебя потерять, Гермиона. Я очень сильно тебя люблю. — И я тебя боюсь потерять. Я тоже люблю тебя. Они улыбнулись друг другу, после чего Уизли наклонился, дабы поцеловать Грейнджер. Лучики солнца уже вовсю освещали улицу, что было редкостью в декабре. Один из них, особенно шаловливый, дотрагивался до лиц рыжеволосого парнишки и кудрявой девушки с каштанового цвета волосами. А Живоглот, словно ощутив нужный момент, как раз зашёл в комнату, после чего запрыгнул на колени к хозяйке. «Идиллия» — произнёс бы любой человек, увидивший это. — Ладно, — наконец, оторвавшись от столь сладостного тумана романтики и нежности, сказал Рон, — Тебя ещё покормить нужно! Гермиона усмехнулась, наблюдая за тем, как парень подходил к подносу и поднимал его. Если бы кто-то сказал ей ещё 5 лет назад, что этот «Эмоциональный диапазон как у зубочистки!» способен так заботиться, то Грейнджер ну ни за какие коврижки не поверила бы ни на секунду говорящему. А теперь вот наблюдала своими глазами. — Угощаайся! — рыжеволосый слегка потянул гласную. Это парень делал часто, у него была привычка чуть пропевать некоторые слова, что казалось довольно милым, ибо данное происходило неожиданно, да и звучало красиво. Девушка отпила глоток чудесного кофе, после чего откусила от шоколадного печенья, своего любимого. Рон знал, как побаловать! Уизли же ещё раз улыбнулся ей, после чего слегка почесал за ушком кота, который благодарно замурчал в ответ, после чего направился к двери и вышел из спальни. Гермиона доела печенье, после чего стала есть омлет. Уж что-что, а это блюдо от Рона она обожала! Вскоре было покончено и с едой, и с напитком. Девушка взяла поднос и тоже направилась на кухню. Сколько же ещё нужно сделать! А ведь обязательно приедут родители её мужа, заглянет и чета Грейнджер, а ещё, что тоже возможно, Гарри и Джинни решат их навестить.