Семейная жизнь

По правде сказать, Рон не чувствовал себя столь уютно в компании мистера и миссис Грейнджер. Он прекрасно знал, что они, всё ещё до конца не оправившиеся, вряд ли его принимают. Впрочем, самым важным был тот факт, что Гермиона действительно была счастлива. Уизли прекрасно это чувствовал. И ему хотелось только одного: улыбнуться ей и показать, что всё в порядке, родители помнят о своей дочери и любят её. — Рон, — вдруг обратилась к парню миссис Грейнджер, — Ты не можешь помочь моему мужу принести на стол еды? — Конечно! — Уизли даже улыбнулся. Вскоре они с мистером Грейнджером оказались на кухне. Тот улыбнулся, увидев своего зятя, после чего сказал: — Я так счастлив, Рон, что ты есть у моей дочери! Нет, правда, ты тот, кто ей был очень нужен! — Ох… Спасибо большое Вам за такие слова! Уизли такого явно не ожидал. Что вот так, резко, и — о нём сказали хорошее? Но парень правда был безумно рад таким словам. Рон не привык к тому, чтобы его хвалили. Чтобы им гордились. Но чета Грейнджер, вопреки его мнению, наоборот, неожиданно считала его самым подходящим мужем для своей дочери! Мужчины забрали пудинг, индейку, поставили всё это на стол, отнесли посуду. В это время Гермиона с мамой всё сервировали, разливали эгг–ног тем, кому можно, чай Эрл Грей тем, кому нельзя, то есть, находящейся за рулём Гермионе. Впрочем, она любила этот сорт чая и не возражала. Уизли вскоре заметил полку, на которой были фотографии Гермионы. Да, он и раньше это замечал, но… Теперь он подошёл ближе. Счастливая семья во Франции, тот год, когда он был в Египте со своей, 3–летняя Грейнджер, которая выглядела так мило… В общем, Рону очень понравилось разглядывать фотографии. Настолько, что он даже не заметил, когда к нему подошла Гермиона. — Смотришь фото? — улыбнувшись, спросила девушка. — Да. Ты так мило выглядишь тут! — улыбнулся Рон, показывая на фотографии маленькой Гермионы, — А тут уже видно, что кое–кто становится по–настоящему волшебной! Грейнджер засмеялась. Это было очень мило. Она улыбнулась, приблизилась к Рону вплотную и поцеловала его в щёку. — Спасибо, милый! Ладно, нам нужно за стол! Вскоре они оказались в столовой, где были приготовлены праздничная индейка, пудинг, запечённая курица с картошкой, да и много другого вкусного. — Вы ждёте кого–то? — спросила Гермиона. — Милая, всех тех, кто готов прийти, ты же знаешь, как обычно у нас на Рождество! Грейнджер улыбнулась папе. Да, в их доме было много гостей. А Рон даже улыбнулся: в конце концов, у них было так же. — В наш дом тоже много кто приходит на праздник — улыбнулся Рон. Чета Грейнджер улыбнулась ему. Гермиона и Рон решили особо не налегать, но съели предложенные им кусочки индейки. Всё было безумно вкусно. Через минут десять, когда Уизли съел свой кусок, он сказал: — Спасибо вам за столь вкусное угощение! Чудесная индейка! — Это вам с Гермионой спасибо, что заехали и порадовали нас! Вскоре и девушка доела свою порцию тоже. — Мам, пап, нам, к сожалению, пора… — Да, конечно, — улыбнулся мистер Грейнджер, — ещё раз спасибо, что навестили! Сердечно простившись с родителями Гермионы, наши молодые сели в машину. Пока она прогревалась, Грейнджер сказала: — Милый, спасибо тебе! Я думала, что они… Забыли всё же обо мне… Но… Всё не так! Гермиона поцеловала Рона. Тот с огромным удовольствием поцеловал её в ответ. Поцелуй был вновь наполнен безграничной нежностью и благодарностью. Когда, наконец, они оторвались друг от друга, Уизли ответил: — Дорогая, самое главное — чтобы ты была счастлива! Грейнджер вновь смущённо улыбнулась. Она всё ещё привыкала к такой заботе от мужа. — Кстати, — вдруг сказал Уизли, — я думаю, мне нужно научиться водить машину, чтобы тебе было легче! — Ты серьёзно? — Конечно! — Ну посмотрим, — усмехнулась Гермиона. Рон тоже усмехнулся. Ему нравилось, что они могли мирно поспорить, а после вновь целоваться, говорить нежности. Для него это было истинным счастьем. Вскоре они приехали домой. Уизли сразу пошёл помочь своей жене. Они вместе застелили стол красивой синей скатертью, достали белый сервиз, расставили все угощения, приборы… Через час всё было готово. Они оба удовлетворённо стояли, обнявшись, смотрели на то, что сделали. И Рон, и Гермиона, были довольны. — А скоро приедут и мои родители, и Гарри с Джини… — сказал Рон. — Да, а у нас как раз всё готово! — Ты не думала, что мы с тобой отличная команда? — весело спросил Уизли. — Думала, и да! Они оба улыбнулись и поцеловали друг друга. — Может, пока выпьем чай? — решила сказать Гермиона после поцелуя. — Мятный? — Да! И Рон пошёл к столу, а когда девушка собиралась протестовать, просто усадил её за стул и сказал: 《Не надо, я сам, милая, отдохни! 》. Что ж, Гермиона кивнула. И Уизли заварил мятный чай, отрезал ей лимон, добавил две ложки сахара, а себе нет. Подошёл к своей жене, дал ей кружку чая. Она благодарно кивнула, после чего Уизли сел рядом, так как теперь Гермиона получила чай, а значит, Рон теперь тоже мог сесть. Инициатива в заботе друг о друге у них была слишком сильной. То один, то другая… 《Так и живём! 》 — посмеялась однажды девушка в разговоре с Джинни. Через десять минут на кухню пришёл Живоглот, рыжий кот потянулся и посмотрел на Рона голодными глазами. — Так! Ты чего, уже голоден? — удивлённо спросил Уизли. — Мяу! — ответил кот. И Гермиона, и Рон засмеялись. После чего Уизли встал, подошёл к холодильнику, достал оттуда сосиску и нарезал её. — Ну пошли! — сказал парень. Живоглот поспешил за Уизли, который направился к его миске. А Гермиона подумала в который раз, что Рон — самый лучший мужчина. 《И он мой! 》 — она усмехнулась. Вскоре Уизли вернулся, сел за стол вновь и стал дальше пить чай. Он полюбовался Гермионой, подумал, что каникулы слишком редкие, и что ему хотелось бы намного чаще быть с его женой. Но вот так… Вскоре прозвенел звонок в двери. — Интересно, кто же там? — сказала Гермиона, встала и пошла к двери. Она подошла и взглянула в глазок. Там были Гарри с Джинни. Так что девушка открыла двери. — Привет! — весело сказала Джинни. — Привет! — с такой же весёлой улыбкой ответила Гермиона. Девушки обнялись. — Гарри! — Гермиона! Они обнялись тоже. И тут подошёл Рон. — Джинни! — Рон! Брат с сестрой обнялись, после чего Уизли обернулся к Гарри. — Дружище! — Рон! Они тоже обнялись. Что ж, Рождество явно начиналось!