Переплетённые

Его свобода — это долгие скитания по землям, когда лето сменяется осенью, а осень — зимой, и так по бесконечному кругу, счёт которых Геральт давно потерял (если бы даже вёл). Его устраивает эта жизнь, в ней смысла хватает на то, чтобы двигаться дальше. Он предпочитает не думать о словах на своих ребрах. На тонких чернильных буквах, которые отравляют всё тело, которые насмешливо скачут. Они снятся ему в кошмарах, и Геральт забывает спокойный сон. Они преследуют его в виде вопросов незнакомцев и тугого ожидания, что свивается у щиколоток. В итоге Геральт перестаёт ждать — решение игнорировать их приходит к нему уверенно и прочно закрепляется в планах. Ему нет дела до старых сказок о родственных душах и предназначении. Он думает, что, встретив свою, откажется от неё тут же. Пока не случается Йеннифер из Венгерберга. Она замирает едва-едва, когда он произносит: — Я...э-м-м... принес яблочный сок. Ещё до того, как её рот преобразует пустые звуки в слова, до того, как она обрекает их обоих, Геральт знает, что встреча с ней большее, на что он рассчитывал, приходя сюда. Йеннифер повторяет точь-в-точь, фиалковыми удерживая его взгляд (будто бы он мог отвести от неё глаза): — И не только. У тебя иммунитет. Они ведут беседу, словно Лютик не умирает среди разврата, в который превратили дом её игры, словно Геральт не пытается отогнать это нарастающее с каждой минутой напряжение, не глядит волком на губы цвета переспелой рябины. Йеннифер, — тяжелые темные локоны и плавная речь, — играет в пользу своих скрытых мотивов, не смотря на их очевидную связь и то, что где-то на её теле его метка. Её не стереть даже чародейкам; никакие хирурги Аретузы не в силах вывести эту древнюю магию. Будь Геральт мальчишкой, у него бы немели конечности и было вязко во рту, но он не юнец и не трус. Он знает — чародейкам вроде неё служат короли (не наоборот) и падают в ноги простые смертные. Геральт твёрдо стоит на ногах и хмыкает, видя её очевидную заинтересованность. Он не может дать ей погибнуть, не тогда когда только нашёл её. Он обещал самому себе, что никогда не пойдет на поводу у связи, но это сильнее его. Геральт сцепляет их сильнее, загадывает последнее желание, чтобы оказаться под её гневом, чтобы слышать, как Йеннифер почти кричит: — Ты не имел права распоряжаться моей судьбой. Этой весной смерть и судьба играют с ним на выбывание, потому что сирень и крыжовник дурманят рассудок. Они тянутся друг к другу одновременно, не теряют времени на разговоры и нежность. Йеннифер — теперь и отныне его. Бард поет о поцелуях сладких, как мед, а её — горчит, жжет губы и оставляет на них кровь и пепел. Геральт ищет свои слова на её коже, чтобы убедиться, чтобы видеть их, чтобы гордиться их присутствием, но Йен цепляет его подборок резко и остро, заглядывает в лицо чуть ли не со злостью: — Смотри на меня. Он подчиняется.

***

Их сталкивает сотня разных дорог, тех, где Геральт совсем не ожидает её увидеть. Йеннифер всегда делает вид, что не рада его видеть, кривит губы и демонстративно избегает разговоров о личном. И тем не менее, каждый раз они заканчивают в горячих объятиях. Йеннифер говорит: — Слова ничего не значат. — Я не верю в эти глупости. — Нас связывает только магия. Геральт позволяет ей. Знает, что она не верит в это сама, убеждает себя из раза в раз, боится того, что чувствует. Йеннифер не так уж отличается от него, ей легче одной, чем с кем-то. Она исчезает на рассвете, и Геральт привыкает просыпаться один, зная, что пройдут месяцы, прежде чем они снова встретятся. — Когда тебе надоест сбегать? — Йен замирает, тонкие пальцы на секунду сжимают завязки корсета. Она напрягает спину, Геральт упирается взглядом в бусины её позвонков. В таверне пахнет деревом, травой и потом; а ещё немного клюквенной настойкой, которую они пили, и привычным ароматом сирени и крыжовника. — Я не сбегаю. Я избавляю нас от неловкости. Геральт ловко встает с кровати и оказывается позади неё. Утыкается носом ей в волосы, продлевая моменты до её ухода. Он может представить пыль дорог и её рядом; их союз и общие приключения. Быть может, однажды они даже осядут в каком-нибудь городе на Континенте. Йен не дергается от него, только сильнее подается назад, теснее прижимаясь и заставляя Геральта тяжело вздохнуть. — Не делай наше прощание невыносимым. Рука Геральта останавливается на её метке, пальцами обводя контур, прежде чем он отпускает. — До скорой встречи, Йен.

***

В бреду он знает, что над ней нависла опасность. Они не виделись с той самой охоты на дракона, но их связь ещё есть, ещё дрожит невидимой нитью. Геральт встречает Цири, выполняя предназначение, и слышит в одной из таверн о битве, унесшей жизнь четырнадцати магов. Поднимает рубашку в темноте ночи, глядя, как черная линия слов пересекается со старыми шрамами и выдыхает. Пока эти слова с ним, она жива. Пока слова на месте, им суждено встретиться. А значит, есть надежда.